Здравствуй, старость

Все может начаться очень просто. Просто до удивления…

К примеру, случилось оказаться на пляже, но плавать особо не хочется, хочется лежать; и не на солнце, а в тени; и не в компании, а в одиночестве. Значит, здравствуй, старость. Или прежние любимые занятия вдруг становятся противными до тошноты. Это тоже может быть она. Тоже здравствуй.

Встреча с ней может случиться на лестничной клетке, если лифт почему-то не работает. И ты замечаешь, что устаешь раньше обычного, что нужно останавливаться для передышки. Или с газетой в руках, когда привычный шрифт вдруг предательски измельчился и глазу понадобилась стеклянная помощь. Так или иначе, но она приходит.

Приходит как бедный родственник из провинции, чтобы улыбнуться в дверях, помяться с ноги на ногу, потом войти и уже не выйти. Превратиться в непрошенного члена семьи со своими глупыми разговорами и раздражающими привычками.

Старость приносит с собой какой-то хруст в костях и потерю навыка быстро вскакивать с постели утром. У нее вообще куча примет, по которым о ее приближении узнают стоматологи и офтальмологи, диетологи и психологи, или просто знакомые, с которыми не виделся долго.

«Ты постарел», – говорят они. Или: «Ты располнел». Или: «Я тебя еле узнал». А ты улыбаешься в ответ на эти банальности так виновато, словно тебе лет тринадцать от роду и от тебя пахнет выкуренной сигаретой.

Не надо этого. Ничего специального не надо: ни удивления, ни стыда, ни страха. Просто не надо делать вид, что этой гостьи в доме нет. Напротив, ее визиты или постоянное присутствие следует признать и с ней нужно разговаривать.

Ты, например, ей говоришь:

– Здравствуй (не называя старость по имени).
Она говорит:
– Здравствуй (и смущенно улыбается).
Ее смущение объяснимо – ее не ждали.
– Ничего, что я на «ты»?
– Ничего.
Дальше спрашиваешь:
– Ты одна?
Она вопросительно смотрит в ответ. Молчит.
Ты продолжаешь:
– Если ты старость, то где мудрость? Я слышал, вы бродите вместе.
Она говорит:
– Да мы едва знакомы. Нас молва связала ошибочно и формально. Я ее, мудрость то есть, даже вижу редко. Иногда она первая приходит к тем, у кого мне еще не положено бывать. Но это редко. Чаще я прихожу, а ее все нет и нет. Бывает, что и до самого конца нет ее. Так что не удивляйся. У меня клиентов намного больше, чем у нее.
Ты ей говоришь:
– Надо же… (и думаешь, чего бы еще спросить).
Потом спохватываешься:
– А опыт? Или душевный покой? Они где? Ну, должна же ты ходить с кем-то в паре.
Она говорит:
– Прости, но чаще всего в моей компании иные спутники: проблемы с памятью, геморрой, подагра, лишний вес. Есть еще повышенное давление, зависимость от уборной, нервное истощение, ночные страхи…
Кажется, разговор завязался, и ты подхватываешь ее интонацию:
– Желание рыться в воспоминаниях, брюзжать, критиковать времена и нравы.
Она кивает утвердительно:
– Да-да. Все так. Все именно так.
Опять наступает молчание. Она его нарушает.
– А где я буду жить? В смысле, где ты меня поселишь?
– А где ты обычно живешь?
– Я живу где придется, но предпочитаю фотоальбомы, старые вещи, коробочки с лекарствами, пустые флаконы от духов. Чепуху всякую. Впрочем, я не переборчива. Могу ночевать в костях, больных ревматизмом, или в глазной катаракте. Ты меня где поселишь?
– Обожди, обожди. Это бред какой-то. А где твои вещи? У тебя же нет вещей. (У нее действительно нет в руках ни чемодана, ни сумки.)
– В них нет нужды. Я живу без вещей. Точнее… Мои вещи – это люди. Мне приходится изнашивать их самих, а не ботинки или перчатки.
– Люди… Изнашивать… И меня?
– Теперь да. Ты удивлен? Да неужели? По правде сказать, я даже сама удивлена, что ты удивлен.

– Ну, не то чтобы удивлен… Теоретически я давно был готов. Я думал об этом. О тебе то есть, ждал… Но чтоб вот так… Вдруг… Слушай! А ты не могла бы…
Чтобы понять меня ей не нужно было дослушивать.

– Я могла бы. В смысле, я могу подождать. Могу. Прямо за дверью или подальше. (Ее голос неожиданно набирает металл и становится жестче.) Ты можешь отогнать меня на время диетами и спортзалом. Ты можешь удержать меня на расстоянии разными хитростями. Но ты должен понимать, что это будет временная победа. Окончательная победа будет за мной. (Она помолчала.) И за моей старшей подругой.

На этих словах ты инстинктивно крестишься. Надо креститься, когда речь заходит о старшей подруге старости. Та вслед за тобой крестится тоже.
Да-да, она крестится правильным крестом, ибо старость не безбожница. Она многое понимает и еще больше помнит. Она знавала и другие времена, когда все, кто попадал в область ее внимания помнили Бога и умели молиться. Теперь все несколько иначе. Даже совсем иначе. Но сама она вовсе не безбожница.

– Молиться надо, – говорит она чрезвычайно покорным голосом. – И когда вслед за мной придет та, чей приход я всегда отдаленно возвещаю, нужно будет тоже молиться. Сильно молиться. Люди об этом как-то подзабыли, а мне печально.

И тут она стала, вначале медленно, а затем все более оживленно, рассказывать о том, какие странные настали времена. Как ее заставляют завивать волосы и красить губы, танцевать и интересоваться политикой, путешествовать. О том, что она перестала сама себя в зеркале узнавать с тех пор, как появилась пластическая хирургия.

– Не то чтобы я стала красивее. Нет. Это мне как раз не к лицу. Но я чувствую, что поглупела. Я уже перезабыла половину сказок, которые знала, и скоро, боюсь, разучусь разговаривать с маленькими детьми.
Она говорила много и с чувством. Она почти разжалобила меня, и это даже становилось забавным.

Никому не понравится, если от него все шарахаются и в испуге разбегаются. Никому. И старости тоже.

Всем хочется, чтобы в ответ на их робкий стук в дверь хозяева открывали с радостью и улыбкой. Всем. Даже старости.
И когда я расчувствовался от ее рассказа, искра взаимной приязни неслышно сверкнула между нами.

– Ладно, говорит она. Ты извини за вторжение. Я пойду.
Я не смог попросить ее остаться.

– Я пока пойду. Но буду наведываться время от времени или смотреть на тебя издали. Так что ты, когда забудешь что-то (типа склероз) или не сможешь нитку в иголку вдеть, знай – это я рядышком хожу. На глаза лезть не буду. Ты мне симпатичен чем-то. Но буду потихоньку обычные твои волосы на седые менять, и всякое такое. У меня много невзрачных занятий.

С этими словами она пошла к дверям. А на пороге, обернувшись сказала:
– Ты только не бойся. И не нервничай. Я ведь не первый год рядом с тобой хожу. Просто время пришло открыто явиться. Все по плану идет. Своим чередом.

На этих словах она вышла. Не знаю, куда дальше пошла. Может, к соседям. Может, в сквер – на лавочке к кому-нибудь подсесть, познакомиться. Не знаю куда. Я не провожал.

Протоиерей Андрей Ткачев
“Друзья, не забывайте, что нажимая на кнопки: “Мне нравится” и “Поделиться” Вы очень помогаете распространению, Слова Божьего! Убедительно прошу Вас, помнить это и не забывать делиться, полезной и понравившейся Вам, информацией, со своими друзьями и подписчиками…

С Богом!

Православие – Религия России!
Православная Россия
https://pravoslavnajarossia.org

Николай Блохин – “Владимирская”

Великому, судьбоносному для русского народа событию чудесного избавления Руси от нашествия Тамерлана посвящен замечательная повесть известного современного православного писателя Николая Блохина, который так и называется – “Владимирская”.

Автор повести – священник Русской Православной Церкви о. Николай (Блохин) – художественно раскрывает перед читателем события тех дней. Она не оставит равнодушным ни одного православного русского человека.

Вот аннотация к книге:

“Это было самое грандиозное чудо всей Русской истории.

Пресвятая Дева, Царица небесная явилась одному из самых великих полководцев всех времён и народов – Тамерлану, стоявшему со своим войском у пределов России, готовясь к полному ее разгрому. Спасения не было. Он не проиграл ни одного сражения! И вдруг… Нет, он и тут не потерпел поражения, ибо не было битвы: он бежал по приказу Хозяйки дома нашего, которая явилась ему вживую по молитве народа.

И уйдут все враги, когда, бросив все, Святая Русь стоит на молитве.”

Альтернативная аннотация:

“1395 год. В русские земли вторгаются войска Хромого Тимура (Тамерлана), прославившегося своими военными подвигами и невероятной жестокостью. Уже захвачен и разорен Елец, следующая – Москва. Навстречу его полчищам выдвигается наспех собранное войско молодого князя Василия, сына Дмитрия Донского. Но силы несопоставимы…

Спасти Русь может только чудо. И оно свершается. Самое грандиозное чудо всей Русской истории…”

Прочитать повесть можно на сайте проза.ру здесь:
Кроме того, в текущем году повесть была озвучена благотворительным проектом “Длань”.
Аудиоверсия произведения доступна для бесплатного онлайн-прослушивания на сайте клуба любителей аудиокниг:
а также в группе благотворительного проекта “Длань” в соц. сети “В контакте” здесь:
скачать аудиоверсию книги можно с Яндекс-диска (от сайта православнаяпроза.рф) по этой ссылке:
Приятного прослушивания!
Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org