Младостарцы. Что делать, если человек в своих духовных исканиях зашел в тупик?

О проблеме младостарчества написано немало. Однако вести о священниках с псевдоправославными взглядами, которые сколачивают многочисленные общины, появляются и сегодня. О людях, которые пострадали от этого явления и нуждаются в помощи, мы беседуем с психологом православного кризисного центра Михаилом Хасьминским.

— В каком состоянии  приходят к вам  в центр люди из младостарческих  общин? Кто попадает в такие общины, только лишь те, кто недавно начал духовный поиск?

—  Безусловно, люди обращаются за помощью,  когда переживают состояние   тяжелого  психологического кризиса.  Человек, вырвавшийся из младостарческой  общины, ощущает себя во многом  так же, как тот, кто пережил  насилие. По сути, в большинстве случаев, отношение младостарца со своим «духовным чадом» и есть насилие над личностью, которое может рядиться в одежды послушания. Любому человеку, который слышит от священника слово «послушание» неплохо сначала почитать святых отцов, разобраться,  что это такое. То, что сегодня — при свободном доступе к информации — продолжают существовать псевдоправославные общины во многом обусловлено ленью и нежеланием разобраться в основах веры.

Среди тех, кто обращался в наш центр  с подобными проблемами, были и неофиты, и те, кто  всю жизнь в церкви.

— Почему люди выбирают именно младостарческие общины?

— Главная причина  потери ориентиров – духовное  состояние человека. Если  человеку  хочется видеть свою принадлежность  к чему-то высокому, а работать  над собой нет большого желания, то  легко свернуть с истинного пути. Вне зависимости от уровня образования и интеллекта люди  ловятся на своей собственной гордыне. Отношения в разных младостарческих приходах складываются примерно по одной и той же схеме. Так, как будто там собрались люди особым образом избранные. Батюшка на таком приходе  обычно харизматичный лидер. В глазах прихожан, он обладатель неких особых даров — молитвенника, прозорливца. И в какой-то момент такой священник для своей паствы загораживает Христа. Прихожане обычно не осознают этого, ведь батюшка про Христа постоянно говорит.  Им кажется, что все нормально, что они нашли счастье в батюшке. Иногда можно наблюдать даже эйфорию.

— Каковы  симптомы, которые  должны насторожить?

— Очень часто  в  таких храмах пропагандируется личная преданность приходу: «Если ты ушел в другой приход, ты уже не наш.  Ты изменил нашему батюшке». Так вот, когда  кто-то слышит  про измену батюшке, то надо бежать из этого прихода. Потому что это явное искажение. В христианстве нет ваших и наших приходов, нет благодатного и безблагодатного причастия.

Еще в таких приходах может пропагандироваться  особая идея, вокруг которой вся жизнь  прихода крутиться — всеобщее покаяние, ИНН, конец света, спасение вдали от цивилизации и т.п. Также очень часто от лидеров подобных общин — батюшек, старост, приближенных к батюшке — можно слышать осуждение священноначалия — архиерея, благочинного, других священников и т.д., вымыслы, клевету, полуправду, а иногда, к сожалению, и правду. Это делается лидерами общин, чтобы выделить «наших», показать собственную «праведность» и  «избранность» за счет тех людей, которых такой священник осуждает.

Еще одним отличительным симптомом  младостарчества на приходе является разделение внутри прихода: более приближенные к батюшке  ставят себя выше, чем менее приближенные,  работающие в храме противопоставляют себя остальным прихожанам. Иногда это принимает формы дедовщины при полном попустительстве самого руководителя общины.

Ну и конечно, часто в такой общине хитро и не явно  навязывается лжепонимание смирения и послушания.

— В какой момент к  человеку  приходит понимание того, что  они заблудился в  своих исканиях?

— Когда общение со священником плавно  перетекает в зависимость. Сама суть веры при этом отходит на второй план. Можно быть зависимым от алкоголя, от игры, а можно от  батюшки, который дает тебе то, что ты хочешь. К примеру, говорит, что ты близок к Богу, ты замечательный человек. А чтобы вновь услышать эти лестные слова,  необходимо взамен обеспечить подчинение или предоставить какие-то услуги – деньги, транспорт. Таких батюшек духовная жизнь своего чада интересует меньше собственных интересов. И поэтому часто они легко отпускают грехи: «Ну что, как дела? Завтра едем? Ну, хорошо». Исповедь закончена.  Либо другая крайность – очень подробная исповедь во всех  деталях. И вердикт, который может звучать примерно так: «Необходимо послушание. Чтобы от тебя бесы отошли».

— Насколько реально  человеку в такой ситуации вернуться к православию? Каковы пути выхода из кризиса?

— Выход – в правильной духовной жизни. У человека, который  занимается своей душой, а не какой-то мишурой, гораздо меньше шансов примкнуть  к  младостарческой общине. К факторам риска относятся личные свойства – желание видеть себя более значимым, чем на самом деле, слабая склонность к анализу, склонность воспринимать мир через чувствование. Пока человек не осознает, что приоритетна внутренняя работа над собой, а не окормление особым священником, мало что может измениться.

— Если  на  ложном пути оказался кто-то  из близких, что можно сделать?

— Обычно в таких  сообществах человек быстро теряет связь с  реальностью и уходит в иллюзорные представления. К нему приходит убеждение, что он избранный, отличается от своих домашних, даже спасает их. Признать в такой ситуации: мне запудрили мозги,  я был не прав, очень сложно. Нужно большое мужество. Не у многих оно есть. Сам батюшка-младостарец может пребывать в состоянии близком к прелести. То же самое проявляется и у приближенных. Это как индуцированная психическая болезнь. Если здоровые люди находятся в тесном контакте с психически больным, у них могут появиться симптомы психической болезни. Если очаг болезни изолировать, есть шанс вернуться к нормальному состоянию.

Достучаться до человека, который находится в состоянии  прелести, невероятно сложно. Тогда нужно попробовать достучаться до настоятеля храма, до благочинного. Привлекать других священников, чтобы разобраться в проблеме, рационально объяснить пострадавшему, что он на ложном пути.  Здесь как в любой болезни: чем раньше заметили, чем раньше начали лечение, тем меньше ущерб. И все же тех, кто  уходит в сектантские приходы, очень сложно реабилитировать.

— Часто в скорби человек склонен искать особого, прозорливого батюшку, который, может быть, «отмолит» его или его близких и все у них пойдет хорошо.

В скорби человек  мало склонен к анализу. Он хочет  как можно быстрее предпринять  что-либо, чтобы прекратить боль, делает все, что бы ни сказали, чтобы помочь себе. В тяжелых жизненных обстоятельствах человек легче поддается манипуляции. Что предложит обычный священник? Прежде всего, работай над собой. Результаты возможны по воле Божьей, но никто не скажет точных сроков. Однако, когда случается беда, человек может сделать вывод, что в обычном приходе Бог его не услышал, его там нет, а есть он в другом месте. И человек начинает вновь искать Бога, опору, понимание. Нужно только помнить, что опрометчивые, необдуманные шаги в этом направлении  весьма рискованны.

Если человек приходит со своей бедой в младостарческую общину  – ему предлагается все и сразу. Обработка может начаться с того, что у вновь прибывшего вызовут чувство вины – объяснят за что именно ему посланы жизненные испытания,   когда именно он прогневил Бога. Либо ему говорят что-то в таком духе: «У нас община необыкновенная, давай к нам, и все у тебя наладится». В этом случае одна из опасностей в том, что человек перестает воспринимать свое духовное состояние объективно.   Не представляет себя как конкретную душу, а идентифицирует себя с общиной.

— Какие меры профилактики можно  предпринять. Искоренять наивность? Преодолевать невежество? Избавляться  от лени?

Надо знать, что  если ты встаешь на духовный путь, неизбежны соблазны. Доверять Богу, это не значит доверять всем людям подряд, даже если они в рясах, даже если они священники. Нужно постараться не допустить ситуации, когда слепой ведет слепого. Относиться к жизни трезво: все люди и все могут ошибаться. И в тоже время не впадать в уныние. Если с вами нечестно или непрофессионально поступили в районной поликлинике, вы вряд ли полностью откажетесь от общения с врачами. Вы отдаете себе отчет, что, конечно, все врачи должны служить больному, но бывают такие, которые, например,   служат только своим финансовым интересам. То же самое можно сказать и об учителях, милиционерах, представителях других профессий. У всех благородное призвание, но честно выполнять свою работу  не у всех хватает сил. К батюшке почему-то зачастую идут чуть ли не как к святому, ожидая чудес, почести оказывают. И вот в этот момент  у него закрадываются сомнения: «А может я правда такой? Может мое благословение и правда благодатно». При этом все забывают, что благословение-то Божие. Убеждение, что все священники должны быть святыми пагубно. Это один из факторов, который создает младостарцев.

с Михаилом Хасьминским беседовала Вера Ветрова

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Настоящая свобода – это свобода от страстей

беседа с православным психологом Михаилом Хасьминским

Людям свойственно стремление к свободе. Свобода как самоцель, свобода, как благо. Свобода, как стиль жизни. Мы все через это проходили, пытаясь достичь свободы. Но я за всю свою жизнь ни одного свободного человека не видел. Как бы парадоксально это не показалось на первый взгляд.

Давайте посмотрим на обычный жизненный путь человека.

Сначала ребенок, являясь плодом во чреве, связан пуповиной со своей матерью и не может быть свободен. Он получает от матери кислород, питательные вещества и полностью зависит от нее. Когда пуповина перерезана, человек снова оказывается несвободен, потому как он начинает быть зависим от акушеров, потом от матери. О какой свободе здесь может идти речь? Хочется распеленаться – заворачивают. Хочется поесть – отнимают от груди. Все определяется не самим ребенком, а его окружением.

Ребенок подрастает. Вроде бы должна наступить свобода. Но опять начинаются ограничения: «туда не ходи», «здесь не шуми», «это не делай». Опять все поступки определяются взрослыми. Мама решает, что тебе кушать, как тебя наказать, когда тебе спать или идти гулять. Снова нет свободы. И человек думает – «Вот подрасту и стану свободным!»

Наступает школьный возраст и, казалось бы, можно принимать самостоятельные решения. Но снова нет свободы, ибо человек начинает зависеть от учителей, от требований посильной помощи по дому. И опять не ты принимаешь решения, свободы нет. «Ладно, – думает ребенок, – Еще подрасту».

С возрастанием ребенок опять-таки не достигает свободы. В старших классах он уже получает гораздо более серьезные нагрузки, начинает зависеть от своих одноклассников, Человек входит в социум и теперь уже от него зависит. Даже в большей степени, чем от родителей, потому что с ними он проводит меньше времени. Социальные факторы определяют его поведение.

Мысль о свободе не покидает: «Вот подрасту, и начнется настоящая жизнь!» Но через несколько лет ты начинаешь зависеть от другого социума, то есть, от университета. Думаешь тогда: «Ну все. Вот 18 лет стукнет – и никто мне не указ!» А в 18 лет, например, случается любовь, и ты уже чувствуешь ответственность перед другим человеком. Начинаешь зависеть от него. Снова не ты один решаешь все в своей жизни.

А когда женишься, еще меньше решаешь. Свобода ограничена другими обязательствами, необходимо как-то поддерживать семью. Ты зависишь от детей, от их желаний. Дети подрастают, ответственность увеличивается, свобода уменьшается: вместо того, чтобы пойти с друзьями попить пиво, ты идешь домой, потому что тебя дома ждет жена и ребенок. Когда появляются внуки, ты тоже не можешь о них не заботиться, ведь они такие хорошие и любимые. Потом ты болеешь и начинаешь зависеть от врачей. И так до конца. До последнего вздоха ты от кого-то зависишь…

И вот возникает вопрос: а где она, свобода, и возможна ли она в принципе. О какой свободе тогда люди мечтают? Ведь все знают эти вехи. Как можно тогда мечтать о том, что очевидно несбыточно? Мы не видим вокруг себя людей, которые считают себя свободными. И вопрос свободы, как какой-то ценности в жизни, постоянно поднимается, но не находит осмысления. Быть свободным, конечно, хорошо. Наверное. Нам так внушили, по крайней мере. Но мы ведь не видим таких людей!

Что такое свобода в обычном понимании? Это отсутствие каких бы то ни было ограничений, которые могут влиять на наши действия и определять наше поведение. Мы живем в социуме. У человека на протяжении жизни социум меняется, изменяется интенсивность и характер его влияния на нас. Но мы хотим чувствовать себя свободными от этого социума. Мы не можем чувствовать себя независимыми, потому как являемся его частью. Мы можем фантазировать о свободе, и это у нас будет продолжаться до последнего вздоха.

– Мы ведь не только фантазируем, но и стремимся к свободе. Многие взрослые пытаются получить эту свободу, разводясь со своим супругом. Некоторые подростки для этого уходят из дома.

– Да. Они пытаются получить эту свободу, но не получают ее в итоге никогда. Ты можешь избавиться и не зависеть от жены, но поскольку ты живешь в социуме, ты не можешь обходиться без него. Это место могут занять твои друзья, другая женщина, перед которой у тебя опять же появятся обязательства. И никакой свободы опять нет.

Ты, конечно, можешь избавиться от социума. Но и тогда ты не будешь свободен. Потому что ты будешь зависеть от внешних условий: от погоды, от прочности строения, в котором живешь. Безопасность твоей жизни будет подвергаться угрозам. Сама свобода в понимании отсутствия ограничений – это полная иллюзия. Ее просто не может быть в принципе.

– То представление о свободе, которое вы приводили: то есть, отсутствие ограничений, рамок, возможность действовать в соответствии со своими желаниями – оно у вас было раньше, в молодости?

– Да. Как у всех

– Были ли у вас какие-то события, которые изменили ваше представление о свободе или это произошло плавно?

– Просто ты в какой-то период жизни начинаешь анализировать, смотреть вокруг. И постепенно приходишь к осознанию того, что свобода – это нечто недостижимое.

Давайте посмотрим, как свобода трактуется в словарях.

«Свобода – это возможность проявления субъектом своей воли. Свобода – это способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познания объективной необходимости. Свобода не имеет однозначного понимания и толкования».

Если пойти «от противного», свобода – это противоположность, скажем, рабству. Когда мы делаем что-либо в какой-то степени в угоду другим, из-за внешнего давления, против своей воли – это рабство.

Посмотрим, что происходит с людьми. На самом деле, все это легко увязывается с деньгами. Мы мало что делаем ради удовольствия, не за деньги. Работа не за деньги – это же жертва своим временем, интересами. Хотя она очень ценится обществом. Подобную жертвенность в какой-то степени можно назвать свободой. Но сейчас подобная тенденция не развита. В основном мы работаем ради денег. Женимся потому, что принято. Носки стираем, потому что надо. Иначе мы бы ничего не делали.

Кроме того, мы зависим от того представления, которое формируется о нас у других людей. Мы крайне зависим от мнения людей и от своих собственных притязаний: нам всегда мало власти, похвалы и денег. Собственные притязания ввергают нас в зависимость от того, на что эти притязания направлены. Мы начинаем делать такие вещи, которые нам, по сути, делать не хочется: вставать рано утром, помогать кому-то в чем-то, звонить куда-то. Но мы хотим, чтобы нас считали хорошими! И потому вынуждены идти на какие-то жертвы. Вместо того чтобы утром поваляться в постели, нам надо встать и куда-то идти, чтобы мнение о нас было вполне достойное. Плюс деньги. На какой ляд нам эти деньги? И вот тут включается наше самомнение. Мы думаем примерно так: «Я же себя не на помойке нашел. Вот те балбесы пусть ездят на «жигулях». Но я-то достоин большего! И должен посадить свою попу в машину со всеми удобствами. Я буду много работать, буду рано вставать и поздно возвращаться! А потом я буду ездить на этой машине, всем ее показывать и докажу всем, чего я стою!»…

Иногда власть – это даже большая зависимость, чем деньги. Некоторые считают: «Пусть мне будут поменьше платить. Пусть я домой не буду приходить и буду вместо этого дневать и ночевать на работе. Но лишь бы мне получить еще одну звездочку на погоны, потому что это подтвердит мои притязания. Я докажу себе, что я не какой-то Вася Пупкин, сержантишко жалкий, а целый подполковник».

Ну и так по всему спектру наших зависимостей. Зависимости от мнения, социального статуса, власти ограничивают нашу свободу.

– Зависимость от денег – самый яркий пример. И, похоже, это самая главная зависимость?

– На нынешнем этапе развития культуры это самая основная зависимость. Но что такое на самом деле деньги?

– Резанная зеленая бумага?

– Да, так оно и есть. Если говорить о функциях, которые они выполняют, то можно сказать, что деньги выполняют функцию обмена на материальные ценности. Это мы знаем из курса экономики. Понятно, что деньги – это необходимый инструмент, который всегда был и, скорее всего, до самого конца будет. Потому что использовать в качестве денег беличьи хвосты (это мы уже проходили) несколько неудобно. Но должно существовать какое-то универсальное и удобное средство обмена.

Но вопрос стоит даже не в самих деньгах, будь то беличьи хвосты, золотые монеты или разноцветная резаная бумага. Речь идет о мотивации их накопления. И здесь выясняется такая закономерность: люди зарабатывают и копят деньги (кстати, деньги – это же эквивалент затраченной энергии) ПРОСТО ТАК. Мы тратим всю жизнь в безумной гонке, лишаясь добровольно свободы в обмен на зарабатываемые деньги.

Мы можем что-то делать в рабочее время, руководствуясь собственными интересами, но наши интересы обычно расходятся с интересами организации, в которой мы работаем. Наше потакание собственным интересам, скорее всего, будет продолжаться недолго. Возможно, через неделю-две нам наше занятие прискучит. Или оно будет продолжаться до первого окрика начальника. И потом наше интересное занятие уже не будет казаться нам таким уж интересным. Отчасти еще и потому, что наши действия противоречат мнению, которое мы составляем о себе, а также мнению и отношению к нам других людей. От второго мы очень сильно зависим!

Если такой случай имеет место быть, то здесь приходится решать, что для нас более важно. Поддержать свое самомнение, послав начальника, и лишиться денег. Или смириться и заработать денег. То есть, решить, какая зависимость доминирует. И при этом мы умудряемся считать себя свободными! Вот ведь интересный парадокс получается.

Выходит, что мы одну зависимость меняем на другую.

Самое страшное – что в зависимости от власти и денег находится любой человек. Некоторые отчаянно хотят обрести свободу и кричат об этом на всех углах. Ну, раз уж ты так хочешь свободы – пожалуйста, освободись от главной зависимости – от денег. Раздай деньги, завернись в шкуру и иди в лес.

– Но у панков, допустим, одна свобода, а у скинхедов своя. Последние, к примеру, пытаются сделать окружающий мир свободным от кажущихся им достойными истребления «черными».

– Что значит «у всех разная свобода»? Свобода – одна! Она не может быть у кого-то такая, а у кого-то совсем другая. Я хочу такую, не хочу другую. Это не глазированные сырки в магазине. Хочу – покупаю сырки этого завода-производителя, а хочу – другого. Свобода – это возможность поступать что тебе хочется. Если ты вынужден идти против своей воли, тупо зарабатывать деньги (не просто работать в удовольствие или ради разнообразия в течение некоторого времени, а делать это регулярно и постоянно: изо дня в день, из года в год, занимаясь определенным делом), то ты не свободен! Ты занимаешься зарабатыванием денег. Ты, безусловно, зависишь. Зависишь от зарабатывания денег.

Это, может быть, неплохо. Не будешь зависеть от денег – будешь зависеть от тех людей, которые бросят тебе хлебушка или не бросят. Освободиться от этого невозможно. Свобода – невозможна. Если ты не зависишь от начальника, значит, будешь зависеть от прохожего, который еще подумает, бросать тебе копеечку или нет.

И дальше что мы делаем с этими деньгами? Это важный момент! Мы тратим силы, здоровье, свою энергию, отказываем себе в чем-то для того, чтобы заработать деньги, сложить их в кучку и положить на полку. То есть, эта аккумулированная энергия ничего нам не дает. Не важно – в банк вы их отнесете или оставите дома и положите на полку. Мы считаем, что мы якобы инвестируем деньги в какую-то надежность, в наше будущее. При этом если подумать на трезвую голову, то мы понимаем, что будущее может не наступить. В чем здесь логика? Даже если завтра наступит, то ведь и с деньгами может что-то произойти: обесценивание, девальвация, инфляция. Мы все это несколько раз проходили.

В то же время мы серьезно считаем, что деньги – это свобода. Если кто-нибудь разрешит этот парадокс, я буду весьма благодарен.

Но самое страшное, что когда мы положили деньги в банк на будущее и копим их, скажем, до суммы в 100 000 долларов. И при этом думаем, что когда накопим, тогда станем свободны. И вот когда мы делаем последний взнос, и у нас образуется та сумма, к которой мы стремились, тогда мы не просто не становимся свободными, но еще более зависимыми, зависимыми от денег. Теперь мы вынуждены думать над тем, чтобы эти деньги не пропали, чтобы банк нас не нагрел. То есть, мы начинаем размышлять над тем, как нам обезопасить себя от потери этих денег. Ситуация такая: реально деньги есть, и они должны дать свободу. Но получается совсем наоборот…

И, кстати, самые несвободные люди – это богатые люди, которые вынуждены постоянно думать о деньгах. Они вынуждены жертвовать своим временем, здоровьем, своими семьями, отношениями с детьми, друзьями. Известно, что ничего не может так рассорить, как деньги. Есть поговорка «Хочешь нажить врага, дай кому-нибудь в долг». Вот так действует эквивалент нашего труда, в котором мы хотим видеть символ свободы.

Ну, и к слову, одна несвобода может переходить в другую. Вот пример – Ходорковский, человек, у которого было очень много денег. Он был несвободен от денег и от собственных притязаний, и хотел конвертировать свои средства во власть. Конвертировал. Теперь уже несвободен по-настоящему. Зато освободился от денег. Человек одну свободу поменял на другую. И ведь человек, наверное, тоже мечтал заработать энную сумму денег и стать свободным…

Свобода от власти – другой пример. Вообще деньги и власть идут вместе. Одно конвертируется в другое. Какая свобода у Президента? Каждый шаг его определен начальником охраны. Каждый шаг! Человек не только личной жизни не имеет, он полноценной жизнью жить не может. Он по большому счету сам себе не принадлежит. Чем больше начальник, тем больше ответственность. Чем больше ответственность, тем больше человеку приходится жертвовать своими интересами ради интересов рабочих. Если речь идет о нормальном ответственном начальнике. Где тут свобода?

Кстати, человек, который зарабатывает деньги, со временем вынужден еще больше крутиться, чтобы эти деньги вложить, не потерять и т.д. То есть, с возрастанием власти, возрастает ответственность, возрастают затраты энергии на поддержание этого состояния на каком-то стабильном уровне.

В православии деньги, власть и все то, на что мы меняем свою свободу, являются синонимом слова «страсти». Страсть получить высокую должность, заработать лишние 100000 долларов. Причем когда спрашиваешь, зачем тебе нужны эти деньги, получаешь ответ – «Чтобы купить новую квартиру». – «Зачем?» – «Чтобы там было удобно». Зачем тебе вкалывать, как каторжный, всю жизнь, чтобы на старости лет дожить в шикарной квартире? Это разумный вклад?..

Все, что происходит сейчас с нашим отношением к деньгами, подогревается СМИ, подогревается внушаемой нам пропагандой потребительства. На радиостанции «Эхо Москвы» можно услышать такие слоганы: «Кто почем?» (Нормально вообще?) или «Деньги не пахнут!» (То есть, не важно, какие деньги и каким образом полученные).

Так вот, люди таким образом становятся рабами денег или вещей. И это рабство -полное. Оно выгодно только тем, кто эти вещи производит и находится наверху это структуры власти. Если раньше одевали рабам колодки, и они не могли никуда убежать, то теперь это делается проще – с помощью денег и счетов. Вам с их помощью доказывают: «Ты все равно прибежишь к хозяину! И будешь играть по нашим правилам!»

Если у тебя нет нового холодильника, то ты последний лох. У всех ведь есть! И эта же мысль внушается с помощью рекламы, которая работает в этом направлении. Ты глупый, ели еще не купил этого сока.

Многие люди поддаются на эту рекламу и начинают покупать разрекламированную продукцию. С точки зрения производителя человек, который не покупает продукцию, не является для них ценным. Это лишний человек. Всех пытаются посадить на какой-то чай для похудания, на средства техники (чтобы потребитель постоянно покупал новые модели, и делал апгрейд). И человек становится настоящим рабом, потому что он зависим от рекламы, и она формирует его образ мысли.

– Наверное, еще и мнение окружающих.

– И оно тоже. Мнение о том, что нужны деньги, тоже навязывается извне. И оно принимается без какого бы то ни было критического осмысления. С помощью этих «троянов», заброшенных в мозг человека, им можно легко управлять (как компьютером, пораженным вирусом). То есть, уже не нужны никакие колодки. Человеком и так можно манипулировать. Он будет играть по предписанным правилам, станет винтиком. Причем именно на страстных вещах держат людей: на накоплении, на чувстве собственной значимости, на слабостях человека, которые в него заложены. Любая религия называет их «страстями». Какой вы после этого хотите свободы, находясь в тюрьме (то есть, находясь в зависимости от денег, от манипуляций, от обстоятельств, от каких-то своих страстей). Некоторые думают: «А вот я, такой умный и свободный, смотрю на вас дураков, сидящих в тюрьме».

Да, какой ты умный? Ты в такой же тюрьме, только в соседней камере!

Мало нам нашей кабалы в виде страстей, у нас есть еще такой мощный механизм, как кредитование.

Говоря о кредитах, можно привести аналогию с рыбаком. Вот человек работает каждый день на дядю и по выходным ездит на рыбалку. Сидит на берегу и думает: «Вот рыба – дура. Ведется на крючок». Хотя этот же человек ведется на такой же крючок. Ему здесь и сейчас (немедленно!) предлагают купить вещь. Здесь и сейчас! И не важно, что человек потом 10 раз переплатит, погашая проценты. Но ему же хочется приобрести вещь сейчас. Он не думает о будущем. Тем более что ему говорят – «Ты что? На Западе так все живут!» Сейчас вообще косо смотрят на тех, кто не живет в кредит. Нам внушают: «Давай бери! Бери, пока кредит дают!»

И человек заглатывает этот крючок. И потом находится в рабстве и никуда уже не денется. А все почему? А все потому, что мы хотим жить «здесь и сейчас».

Эти стремления питаются рекламой. Наличных-то денег очень много. Деньги должны работать. В серьезные, наукоемкие производства нет смысла вкладывать деньги, пока живут на свете дураки. Пусть они лучше берут товары в долг, пусть платят процент. И богатым людям не надо никуда вкладывать деньги, с кредитованием все упрощается. 10 лет назад никто не давал кредит. Деньги накапливались у тех людей, которые их складывали в банку или под матрас. Теперь эти деньги из них вытряхиваются. И понять этот механизм очень просто, было бы желание…

И вот когда думаешь обо всем этом, становится очень смешно наблюдать за «умными» рыбаками. И при этом они ведь считают себя свободными людьми! Они уверены: «Я ведь сам выбираю, что хочу? Сам! Сам добровольно плачу? Да! Значит, я свободен?» Тебе никто не скажет, что ты – раб.

Так что же такое свобода? В Евангелии есть такие слова: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными». В свете того, что мы говорили, это довольно странно звучит. Казалось бы, мы знаем много примеров свободных людей. В действительности их мало, буквально единицы.

На самом деле, свободные люди – это люди, находящиеся с собой во внутренней гармонии, и зависимые только об Бога. Они не были зависимы от денег и от каких–то страстей. И их по большому счету не мучила совесть, они жили в гармонии с собой.

Представим себе ситуацию – к какому-нибудь православному монаху-старцу приходит купец и говорит: «Давай-ка, отец, попрыгай три раза, скажи «ку» и два раза поклонись. А я тебе за это мешок с деньгами с телеги сниму». В такой ситуации старец удивится: «Господи, помилуй! Ты что, мил человек, придумал? Болен, что ли?! Зачем мне деньги? Мне душа моя важнее!» И пошлет купца на отчитку.

Тому же старцу можно предложить власть: стать игуменом или епископом. Он и от этого откажется. И ему не нужны все эти мелочи, так как они ограничивают свободу. Он не нуждается ни в чем. Вот она – внутренняя свобода. Нет никаких привязанностей, нет страстей.

Можно возразить: нет свободы от Бога. Но можно и так сказать, что есть любящий Отец, который все дает сыну. А сын из уважения к Отцу и для Отца делает все, на совершенно добровольных началах. Это нисколько не противоречит его желаниям и интересам. В этом случае вообще человек обладает полной свободой. Он не зависит от внешних факторов, не зависит от отца. Все что отец хочет, сын делает добровольно. Вот он и есть момент полной свободы. Не быть свободным от страстей, желаний.

Если коснуться буддизма, то и здесь свобода – это то состояние, когда ты свободен от привязанностей. То есть, ты не можешь спокойно уйти на небо, когда на земле у тебя остались какие-то привязанности. В этом случае ты оставляешь на земле частицу себя. Об этом же говорится и в исламе. Вообще все религии говорят о том, что человек не может быть свободным, если он привязан к чему-то здесь на земле. Но все равно сложно сказать об отсутствии привязанностей – ты все равно привязываешься к людям, ты делаешь добро. В нашем случае речь идет о привязанности к вещам: славе, тщеславию, к каким-то пустым благам, которые не идут на пользу твоей душе. Твоя душа ведь покинет эту землю, и ничего не возьмет с собой.

И потом старцы ведь не только предполагали. У них был реальный опыт. Опыт наблюдения за всей суетой мира. Царь Соломон, богатейший человек своего времени, назвал жизнь «суетой сует». Чего ему не хватало? Денег? Навалом! Власти? Выше крыши! Наложниц? Целый гарем! И по всему миру шла слава о его мудрости. И ведь не бедняк, а величайший царь сказал, что нет ничего земного, что стоило бы наших усилий. Кроме любви. То есть, важны отношения человеческие, важно наличие желания отдать от себя. Любовь, жертву другому. Вот это высшая степень свободы, когда я отдаю что-то, а мне взамен ничего не надо. Примет ли человек мой дар, не примет и плюнет в меня – принципиально не важно. Я свободен от любого твоего решения: я отдал, я подарил, а ты волен брать или не брать. Говорят же, что Бог есть бесконечная любовь. И во многом потому, что хочет дарить. Вот это в высшей степени свобода!

Раньше ведь люди жили свободными от погоды, от стихийных бедствий, от страстей. Сейчас таких людей мало. Я, кстати говоря, видел таких свободных людей перед их смертью. Не часто, но приходилось. Состояние, когда человек понимает, что он умрет. Он смирился, завершил все дела на земле и стал совершенно свободным. Ему все равно, что там дальше произойдет. Он примирен со всем миром. И уже даже с небом. И вот такое спокойствие у этого онкологического больного, такая уверенность, такая гармония в душе несмотря на его болезнь. Это просто потрясающе наблюдать…

И на войне подобные случаи возможны. Когда люди находятся под обстрелом. Когда они принимают эту неизбежность смерти, они испытывают величайшую свободу. Они ни к чему не привязаны.

Но к такой свободе никто не стремится. Мы живем понятием эфемерной свободы.

Даже те же олигархи являются зависимыми людьми. Они в действительности несвободны, находясь в конкурентной борьбе. Они не могут допустить, чтобы их производство приостановилось, и их конкуренты прошли у них по головам. Поэтому они вынуждены модернизировать производство, производить новую продукцию с улучшенными характеристиками или (в сфере услуг) предлагать клиентам новые услуги.

– Вы стремитесь к этому состоянию?

– Я стремлюсь, но думаю, что я еще не готов испытать такое состояние. Для этого нужна зрелость. Для этого необходимо проводить колоссальную работу над собой. Не важно, сколько времени это займет. Важны усилия. Потребуется колоссальный труд и желание полностью переделать себя.

Отказаться от всего очень сложно. Какой человек, к примеру, добровольно откажется от власти? Люди, конечно, уходят в отставку, их увольняют. Но это сопровождается стрессом, внутренним кризисом. Понижение – это всегда плохо, в нашем понимании. Те люди, которые имеют над нами власть (не важно при этом, какая это власть: с помощью денег или власть над умами) не могут от нее отречься. Наоборот, они будут пытаться всеми способами нас привязать и использовать для этого все имеющиеся возможности.

Собственно, раньше и рабовладельцы так же поступали с рабами. Они придумывали механизмы закабаления. Никто раньше по собственной инициативе, если конечно, эти действия не были продиктованы какими-то духовными мотивами, не отпускал людей на свободу. Сейчас так же создаются четкие механизмы закабаления людей. И лучший из них – это привязать людей к деньгам, то есть внушить, что деньги – это самая необходимая вещь. И потом можно с помощью денег влиять на жизнь людей, на их желания и поступки.

© Realisti.ru

Источник: сайт реалисты.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Чувство вины перед умершими

Чувство вины без приставки «Бы»: В чем наша вина перед умершими

интервью с православным психологом Михаилом Хасьминским

— У людей, переживающих горе, существует одна важная проблема – чувство вины. Как правильно ее решить и нужно ли?

— Конечно, решать ее нужно. После смерти человека у его близких часто возникает много «бы»: если БЫ я этого не делал, то он БЫ не погиб… Вспоминаются далекие события, которые, как кажется, тоже повлияли на итог. Люди думают, что если бы в прошлом повели себя другим образом, то все было бы иначе. Многие жалеют о том, что недодали любви, несправедливо обижались, упрекали, ссорились, не сделали чего-то хорошего для человека, которому теперь это сделать уже нельзя…

Приведу пример. Недавно я консультировал женщину, которая очень переживала и винила себя в смерти мужа. Она осенью попросила мужа съездить к своей матери за картошкой в другую область. До этого в течение многих лет каждую осень он ездил к теще за картошкой, и никаких проблем не возникало. Но в этом году случилась трагедия. Недалеко от областного центра произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого мужчина погиб.

Бедная женщина стала винить себя в случившемся. Она была уверена: трагедия произошла из-за того, что она попросила мужа поехать к матери. «А если бы я не настаивала на этой картошке, муж бы не погиб»,- рассуждала она.

И таких примеров очень много. Практически любую смерть человека сопровождает чувство вины у тех, кто остался жить. Если человек умер, например, от заболевания – чувство вины представляется так: «Я виновата, что не увидела симптомов этой болезни раньше», «Я виноват — не настоял на том, чтобы жена пошла к врачу. А ведь если бы мы вовремя обратились к врачу за помощью, то, возможно, она была бы сейчас жива».

И вроде, на первый взгляд, эти умозаключения представляются логичными. Одно действие, казалось бы, вытекает из другого: просила поехать в деревню – муж погиб, не настоял на госпитализации – жена умерла. Но это логично только на первый взгляд. На самом деле вопрос о причинно-следственной связи так «в лоб» поставлен быть не может. Конкретный поступок человека – например, та же просьба съездить за картошкой – это всего лишь один из факторов формирования той ситуации, которая оказалась роковой. И не более того. Это не определяющий фактор, и не единственный, а всего лишь один из множества.

Чтобы реально оценивать свою вину, надо понять, что ни один человек не может предвидеть, рассчитать, оценить все факторы, предусмотреть все нюансы, которые могут спасти или, наоборот, привести к смерти другого человека. Люди не могут отвечать за все. Почему? Ответ прост – потому что, как я сказал, каждый человек – это всего лишь человек, он несовершенен и не имеет возможностей для расчетов подобного уровня.

Скажем честно: в жизни мы со многими людьми поступаем плохо, не просим за это прощения и быстро забываем о случившемся. И мы обычно не виним себя за все сотни тысяч обид (осознанных и неосознанных), которые наносим людям в течении жизни…

Но если человек умер, то тут мы все вспоминаем и нас «накрывает» чувство вины. Причем оно неадекватно реальности, гипертрофировано. Мы виним себя за то, что не смогли предвидеть чего-либо, не могли сказать хорошее, не могли простить раньше и.т.п. В таких случаях мы часто считаем, что наши действия могли бы спасти человека от смерти. Происходит это во многом потому, что мы искренне убеждены, хотя и не признаемся себе в этом – мы можемконтролировать вопросы жизни и смерти другого человека. Это говорит в нас наша гордость…

Мы не понимаем, или не хотим понимать, что вопрос смерти не в нашей, а в Божией компетенции. Мы же можем нести ответственность только за свой выбор, который делается исходя из имеющейся у нас на этот момент информации, а также существующих возможностей.

Проиллюстрируем это метафорой. Представим себе такую ситуацию: мы с вами играем в футбол в одной команде. Один из игроков нашей команды получив мяч, ошибся, и передал неверно пас. Мяч попал к противнику, и… он забил в наши ворота гол.

Будем ли мы обвинять игрока нашей команды, которому дали пас? Если бы он не тренировался до этого и намеренно отдал пас другой команде – тогда, да, можно было бы его обвинять… Но это не так, и его неточный пас был непреднамеренной ошибкой, ведь все мы иногда ошибаемся. И никому не придет в голову ругаться с ним, выяснять, «как же он мог так поступить».

Или, например, наш вратарь. Он же тоже пропустил мяч в наши ворота! Может и его обвинить? Нет, мы понимаем, что он сделал в тот момент то, что мог. Мы понимаем, что он не может поймать все мячи, летящие в сторону наших ворот! Это невозможно, потому что он не футбольное совершенство, а такой же человек, как и мы. Он не имеет сверхъестественной возможности влиять на исход всего матча… И если искать виновного, то не он один в этом голе виноват. Он как может, так и ловит. Если вратарь пропустил гол, то можно сказать, что и команда плохо играла, плохо защищала ворота. Этот гол зависел от огромной массы факторов: сила и подготовленность команды противника, степень подготовленности нашей команды в целом, наша воля к победе, командный дух, состояние поля и.т.п., а не только от игры конкретного футболиста.

А теперь представьте, что вы были этим вратарем. Стали бы вы в этой ситуации винить себя, считая, что несете персональную ответственность за этот гол? Нет, конечно. И нападающий, который забил гол в чужие ворота, в свою очередь, не может полностью приписать этот гол только своей хорошей игре. Это заслуга всей его команды.

Но это футбол. А жизнь?… Жизнь гораздо сложнее. И в ней тем более никто не может предусмотреть все нюансы, которые могут возникнуть. Любой случай — это задача со слишком многими неизвестными. И если жена попросила мужа съездить за картошкой, и по дороге произошла авария, то это совсем не значит, что здесь есть ее непосредственная вина. Потому что он мог и не поехать за картошкой, а выйти во двор, и случилось бы то же самое, но только в другом виде… Мы все сильны задним умом в поисках собственной вины. И это нам мешает смотреть на вещи трезво.

— Часто люди начинают винить в смерти близких и других людей, а не только себя…

— Да, это бывает еще чаще, чем самообвинения. Мы можем обвинять в смерти людей, которые тоже не хотели того, что случилось, но их поступки, по нашему мнению, привели к смерти, прямо или косвенно. Обычно в категорию таких виновных попадают близкие родственники, друзья покойного, врачи, сослуживцы.

С такими обвинениями тоже надо быть крайне осторожными. А еще лучше их оставить вовсе (конечно, это не относится к случаю умышленного убийства).

Не стоит судить. Ведь в этом случае, по сравнению с ситуацией самообвинения, мы знаем еще меньше тех деталей, которые просто необходимо достоверно знать, чтобы выдвигать какие-то обвинения против этих людей. Или даже просто подозревать их причастность. Возвращаясь к нашей метафоре с футболом, можно провести аналогию: обвинять других — все равно, что обвинять того же вратаря в том, что гол пропущен (факт налицо), но при этом не учитывать того многообразия факторов, благодаря которым он стал возможен. Даже когда связь между действиями другого человека и смертью близкого представляется нам вполне прямой и очевидной, мы не должны никого обвинять. Мы же не можем знать точно, насколько этот другой человек хотел того, что случилось, насколько он мог просчитать последствия своих шагов, которые, на наш взгляд, привели к печальному итогу.

— А что вы можете сказать о ситуации, когда родственники видели, что их близкому плохо морально, но по собственному невежеству не предприняли никаких действий, не сводили к врачу, психологу не привели в церковь? И потом уже, после случившегося, люди начинают себя винить в том, что допустили самоубийство близкого человека…

— Они допустили это потому, что не знали, как себя вести в данной ситуации, не до конца понимали, к чему может привести эта ситуация. Если бы точно знали и не помогли – это другой вопрос. Но когда человек не знает, что делать, не знает что может случиться, не знает, по каким именно причинам это произойдет, то неправомерно обвинять его в бездействии. Разумеется, когда потом все вскрывается и становится ясна причина, то начинают думать: «Ах, как же я до этого не додумался. Это же элементарно!» А потому и не додумался, что ты несовершенен. Возможно, Бог не дал тебе додуматься до этого в данном случае, потому что это был Его промысел…

Человек не может отвечать за трагическое происшествие, оказавшееся последним в некоторой цепочке событий, только потому, что некий его поступок в этой цепочке предшествовал трагедии. То, что он предшествовал – не значит, что он был определяющим фактором.

— А за что же мы тогда должны отвечать?

— Бог каждому из нас дал право выбора. Прежде, чем совершить любой поступок, мы делаем выбор: пойти или не пойти, решиться или отложить и т.п. И выбор, естественно, определяется нашими жизненными принципами и той информацией, которая доступна на момент принятия решения. Если мы знаем, что у человека больное сердце – у нас есть выбор: вызывать скорую или нет. Если мы достоверно знаем о болезни, можем точно сделать прогноз, то, скорее всего, позвоним. А если мы не знаем, что с ним такое, то можем растеряться, можем не придать этому необходимого значения и не позвонить. Конечно, потом все выяснится. После чего, если человек останется жить, а мы вызывали ему врача, то мы будем приписывать заслугу спасения жизни себе; если же человек умрет, а мы врача не вызывали, потому что не знали, что делать – то будем брать на себя вину. И то и другое неправильно. Мы должны понимать, что несем ответственность только за наш сознательный выбор, с учетом имеющейся на момент принятия решения информации.

— А в чем заключается этот выбор? Могли бы вы привести пример такого выбора?

— Например, мы знаем, что посылаем человека на верную смерть. У нас есть выбор: посылать или нет. Причем мы обладаем информацией, достаточной, чтобы сделать вывод о почти неизбежном смертельном исходе. Вот именно за этот выбор мы и должны отвечать.

Если же на момент выбора у нас не было информации о том, что наше действие может привести к такому финалу, то мы не можем нести за этот финал полную ответственность. Это не должно довлеть над нами непомерным грузом…

Мы сами простим трехлетнего ребенка, который, заигравшись в огороде с собакой, случайно забежал на грядку и потоптал клубнику. Мы понимаем, что он маленький, не мог предвидеть последствий, да еще и заигрался. Но мы точно накажем трехлетнего ребенка, если после предупреждения о том, что ходить по грядкам нельзя, он сделает осознанный выбор и потопчет клубнику. Кажется, результат одинаков: клубника потоптана ребенком. Но ситуации совершенно различны. Одна ситуация – пример осознанного выбора, осознанного непослушания. Другая – пример непредвиденных последствий вполне допустимых поступков.

Возвращаясь к вышеупомянутому случаю с картошкой. Понятно, чего хотела жена — чтобы муж поехал за картошкой. И в этом нет ничего плохого. Муж уже много раз ездил за этой картошкой. Выбор жены – попросить мужа съездить за картошкой – вполне понятен, и мы не можем дать ему негативную оценку.

Все, что случилось дальше – промысел Божий. Человек не может так далеко прогнозировать. Конечно, если бы она знала, что посылает мужа за картошкой, а по дороге в его машину въедет КАМАЗ, но при этом не отменила бы своей просьбы, то да, она была бы виновата… Но она не могла этого знать. Это гораздо выше человеческих сил.

Еще раз скажу, что мы все крепки задним умом. И все виним себя за то, что не смогли чего-либо предвидеть. Надо в таком случае подумать о том, что человек — не суперкомпьютер, который может настолько далеко все просчитать. Да, ты должен сделать выводы на будущее. И должен знать, что в будущем такое может повториться. И возможно, ты уже будешь знать, как поступить. А возможно и нет – как в ситуации с картошкой. Автокатастрофа может произойти еще раз, и мы опять будем бессильны что-либо изменить.

Четко сказать, что будет, никто не может, так как будущее нам неизвестно, и все мироздание, сложнейшие взаимодействия людских судеб, цепочки событий, которые мы не в силах прогнозировать, понять невозможно. Все – в руках Божьих. Есть такой принцип: «Делай, что должен, и будь, что будет». Первая часть этого высказывания («Делай, что должен») говорит о том, что в наших силах принимать верные решения, с учетом имеющейся информации, и нести ответственность за них и за их прямые последствия. Вторая часть («Будь что будет») напоминает: то, что будет происходить дальше, то, как отреагируют другие люди на наши поступки, и какая ситуация сложится в итоге – результат сложного взаимодействия многих факторов, и это не в нашей власти. Поэтому нести полную ответственность за этот результат мы не можем. Нам остается принять его со смирением, как волю Божию.

— Часто приходится слышать про волю Божию, но как понять, в чем она проявляется и как действует?

— На эти вопросы есть подробные объяснения у Святых отцов Церкви. Их нетрудно найти.

Мне очень понравилось рассуждение на эту тему одного мудрого игумена (доктора физико-математических наук). Он привел такую метафору: Мы толкаем по полу один шарик. При этом зная трение, силу толчка, инерцию, можем очень точно рассчитать, в каком месте он остановится. Это описывается довольно несложной формулой. Рядом с нами другой человек может взять еще один шарик и, имея те же данные, тоже толкнуть его. И он тоже будет точно знать, где его шарик остановится… И вот мы толкаем каждый свой шар, и ждем когда они остановятся в рассчитанном нами месте…. Но они столкнулись! Оказывается, мы не учли угол, под которым может произойти столкновение. До него мы могли точно прогнозировать результат. Но столкновение разбило в пух и прах все наши расчеты. Потому что углы, под которыми шарики наталкиваются или не наталкиваются друг на друга, не в нашей власти, а во власти случая.

Хотя говорить о власти случая не вполне правомерно. Ведь все так называемые случайности – неслучайны, в них проявляется непостижимый для нас Промысел Божий. Именно от Бога зависят все «случайности». Мы не можем рассчитать углы столкновения шаров; кто, когда и где внесет коррективы в наши планы в дальнейшем, мы тоже не можем знать. И мы не можем за это нести ответственность.

— Получается, что все зависит от Бога?

— Да, конечно. Все зависит от Него, кроме нашего выбора. Как писал святитель Феофан Затворник, наставляя свою духовную дочь: «Всесовершенно возложите себя на руки Божии, ни о чем не заботясь, а всякий случай принимая спокойно, как Богом нарочито для вас устрояемый, приятен ли он или неприятен. Забота ваша должна состоять только в том, чтобы во всяком случае поступать по заповеди Божией». То есть те обстоятельства жизни, которые от нас не зависят, мы принимаем – с мудростью, без уныния; а все свои силы мы должны обратить на то, чтобы в этих обстоятельствах и с учетом имеющейся информации сделать верный выбор.

Можно сказать, что Бог, как заботливый и обучающий нас Отец, постоянно ставит нас перед выбором, постоянно дает нам решать эту задачу. А вот насколько правильно мы ее решаем, зависит от нас. И Он с уважением относится к нашему сознательному решению. Но и ответственность за наши сознательные решения Он полностью передает нам.

— Но бывает сознательно сделанный неправильный выбор…

— Да, такое часто бывает. От злости, например. Человек вместо того, чтобы простить, выплескивает свою злость на близкого… Например, пришел муж домой сильно нетрезвым. По-человечески его надо бы простить, отношения не выяснять, пока он в таком состоянии, а наутро поговорить спокойно. Нет, жена говорит: «Езжай к своей матери, видеть тебя не хочу!». А по дороге его убивают…

Конечно, нельзя было предвидеть, что так все обернется. Но поступок жены – не пустить мужа домой – сам по себенехороший по отношению к мужу. А попросить прощения, чем-то загладить свой поступок уже нельзя, так как человек погиб. Да, в таком случае начинается самоедство. Нередко люди винят себя всю оставшуюся жизнь.

Но тут возникает принципиальный вопрос: верим ли мы в существование души и ее бессмертие?

Предположим, не верим. А если души нет, значит и винить себя нечего. Ну, нет человека и нет. Ему уже совершенно все равно, так как его уже просто нет. Не все равно нам, так как мы в лице этого человека лишились, возможно, друга, помощника, какой-то поддержки в жизни. Нам одиноко, а ему-то уже никак. Поэтому чувства вины перед ним у нас и быть не должно.

А если мы понимаем, что душа есть (а она, конечно, есть), то вместо этих самообвинений, самокопаний и бесконечных сожалений (теперь-то что говорить, как надо было поступить?) – стоит пойти и покаяться, попросить прощения у Бога за свой проступок! Да, можно кидаться на крышку гроба, посыпать голову пеплом, говорить всем, «как же подло я поступил». Но этот путь не принесет утешения. А есть путь, который действительно приносит утешение: покаяние. Через покаяние мы станем ближе к Богу. Молитва об усопшем станет сильнее, и этим мы окажем ему реальную помощь, сможем хоть как-то исправить то зло, которое мы ему причинили. И душе усопшего, и нашей душе станет спокойнее.

Вот адаптивный механизм переживания ситуации. Не сожалеть бесконечно о том, что ситуация изменилась, и прежнего не вернуть (человека не воскресить), а принять новую ситуацию и адаптироваться к ней, найти наилучший как для себя, так и для души усопшего вариант поведения.

— А если человек желал близкому добра, а обернулось все злом? И вот он поневоле начинает думать: не зря говорят люди: «Не делай добра — не получишь зла»…

– Например, я подарил другу ценную вещь, он меня очень просил об этом. Доброе дело? Доброе. Я своим благом пожертвовал, другу дал. А его за эту вещь убили. И я начинаю себя винить: если бы я не дал другу этой вещи, то он был бы жив. И в данном случае, может быть, так и было бы…

Но возьмем другой пример: человек попросил у меня эту вещь, а я ему ее не дал. И по идее его должны были убить, но не убили, потому что вещи этой у него не было. А не было, потому что Я ему НЕ дал.

Должен ли я в этом случае награду получить? Я же человека спас, я ему не дал той вещи, за которую его могли убить!

А в первом случае я виню себя в том, что человека убил, потому что дал ему вещь, хотя мог не дать, пожадничать, и спасти его.

Это же совершенно дикий подход. Все с ног на голову перевернуто. Мы виним себя за то, что сделали доброе дело, по любви к другу, и хвалим себя за то, что поступили плохо, не проявили любовь.

А почему мы, казалось бы, рассуждали логично, а вывод получили абсолютно неверный, и даже противоположный верному? А потому, что в наших рассуждениях мы делали акцент не на наш осознанный выбор, а на ту итоговую ситуацию, которая явилась результатом огромного количества факторов и зависела на самом деле не от нас.

И для нашей души в призме вечности имеет значение не итоговый результат в целом, а именно наш сознательный выбор в сторону добра или зла. Это и только это отражает способность нашей души любить. А Бог есть Любовь, и быть причастным Ему может только человек, умеющий любить. И на суде Божием сами наши поступки будут свидетельствовать или за нас, или против нас, именно на наш выбор будет смотреть Бог…

Да, кажется, что какой-то наш выбор привел в итоге к смерти человека. Но мы опять забываем, что все в руках Божьих. Мы хотели добро сделать? Конечно! И мы приложили все усилия, чтобы поступить с человеком по любви. А то, что произошло потом – зависело совершенно не от нас.

А если мы могли добро сделать, но не сделали, то это, безусловно, чисто негативный поступок, потому что именно мы не помогли этому человеку. Мы отвечаем только за свой выбор. Причем, как мы уже говорили, за выбор в условиях ограниченной информации (мы не можем знать всех обстоятельств). Вот зона той ответственности, которую мы несем.

Большой грех брать на себя ответственность за то, над чем мы не властны – таким образом мы пытаемся взять на себя функции Бога. То есть мы думаем, что могли бы что-то глобально изменить, предвидеть результат! Но как мы могли предвидеть? Столько факторов влияют на конечный результат!

Это все равно, что я сяду с чемпионом мира по шахматам играть в шахматы. Он мне раз – и мат почти сразу поставил. А в конце проигранной игры я буду себя обвинять: а вот мог бы и предвидеть, что он это сделает! Мог бы предвидеть, как дальше игра пойдет, как он будет ходить. Может быть, и можно выиграть игру у чемпиона мира, если прокрутить все назад и расставить шахматы по своим местам заново. И вот, зная, как он пойдет, я мог бы все поменять… Но дело в том, что я – не чемпион мира. И я не могу предвидеть, как он будет ходить, потому что он гораздо лучше меня играет в шахматы. На то он и чемпион мира.

И вот эту нашу ограниченность, наше несовершенство надо понимать, чтобы не жить прошлым, не винить себя за то, над чем ты не властен, и не заниматься самоедством.

— А что делать той женщине, которая выгнала своего пьяного мужа, и потом он погиб? Как поступить в подобной ситуации?

— Ей нужно покаяться. Но она должна ясно понять: отвечает она не за то, что ее мужа убили (она же его не убивала!), а за то, что она поступила с ним немилосердно, жестоко, не по любви. Вот именно в том, что она так поступила, не по-христиански, она и должна покаяться перед Богом.

Необходимо понимать, что в первую очередь душе этой женщины, а не душе умершего важно покаяние. Ведь проступок очевиден, и тяжесть на душе – от этого поступка. И именно ей важно получить прощение за этот жестокий шаг. И хотя муж уже не может простить ее, потому что он ушел в иной мир, получения прощения от Бога в данной ситуации вполне достаточно. Поэтому не стоить месяцами лить слезы и впадать в депрессию, нужно пойти к Богу и принести покаяние в тех поступках, совершая которые, мы сделали неверный выбор (об этом мы говорили выше) по отношению к умершему.

А душе мужа теперь важно не то, плачет жена или нет, а то, будет ли жена за него молиться, будет ли творить дела милосердия ради спасения его души. Это самое главное, чем мы можем и должны помочь нашим умершим близким.

— А что людям мешает простить себя? Ведь многим очень сложно простить себя за тот или иной поступок…

– Простить себя… это было бы слишком просто. Человек сам себя простить, сам себя оправдать не может. Конечно, мы часто так пытаемся делать, но это не приносит облегчения. Мы сто раз в день можем сказать себе, что мы себя прощаем, но результата не достигнем. И все это знают по себе. Почему? Потому что совесть, которая является голосом нашей души, продолжает нас обличать. Мы сами не можем простить себя потому, что душа наша не примет этого прощения, все равно будет мучить, напоминать. Мы можем, конечно, заглушить голос совести на некоторое время – вином, загулом, делами. Мы можем оттеснить этот голос совести в глубины подсознания, но потом этот голос все равно прорвется. По-настоящему простить и успокоить нашу душу может только Бог… Именно для этого и существует покаяние!

— А что такое совесть? Почему она может заставлять нас так страдать?

— Святые отцы говорили: совесть – голос Божий. Как пишет святитель Феофан, «У нас есть неусыпный страж – совесть. Что худо сделано, она никак не пропустит; и как вы ей не толкуйте, что то ничего, а это сойдет, она не перестанет твердить свое: что худо, то худо… Совесть всегда есть наш нравственный рычаг».

Поэтому она нас постоянно и будит, постоянно дает какие-то сигналы. Только мы ее чаще всего воспринимаем как нечто, мешающее нам. «Вот что-то душу гложет, мучает, никак не перестанет…. Сколько можно!», — думаем мы. А в критические моменты совесть прямо говорит: «Иди покайся, ты совершил грех». И грех не в том, что, как в нашем примере, жена попросила мужа съездить за картошкой. Нет, есть конкретные грехи перед этим человеком: когда-то мы потребительски отнеслись к нему, немилосердно с ним поступили, слово грубое сказали, унизили, не поддержали в трудный момент. Это у всех бывает, к сожалению, в большей или меньшей степени, и с этим нужно бороться. Как? Покаянием, исправлением своей жизни.

Причем если человек умер, это не значит, что исправляться, становиться добрее, терпимее – уже поздно. Ведь у нас есть и другие близкие люди. Мы можем извлечь урок из наших проступков, научиться проявлять больше любви к людям, а если виноваты перед ними – просить прощения, пока человек еще с нами, пока еще не ушел…

А что касается нашей вины перед умершим: если мы покаемся в своих неверных шагах, то будем прощены Богом, получим несказанное облегчение душевное, сможем жить дальше с очищенной совестью. (Но покаяние должно быть искренним…) Говоря проще, после искреннего покаяния совесть (голос Божий) успокаивается.

А если не покаемся, то этот груз постоянно будет с нами, груз наших ошибок, нашей вины. И к сожалению, несмотря на то, что есть вполне проверенные временем и людьми алгоритмы, как надо действовать в данных ситуациях, как облегчить душу – несмотря ни на что, люди большей частью ими не пользуются. Не идут к Богу, не приносят покаяние.

Большинство людей, не зная как заглушить этот голос Божий, пытается найти свой выход: начинают себя винить, занимаются самоедством, некоторые даже впадают в полное отчаяние и пытаются покончить с жизнью. Другие наоборот, «уходят в загул», начинают вести такой образ жизни, чтобы некогда было подумать, чтобы некогда было посмотреть на себя трезво… Заглушают голос совести чем угодно: водкой, наркотиками, необузданными развлечениями. Когда в редкие моменты совесть дает-таки о себе знать, она подсказывает: «Я был несправедлив к этому человеку, я должен хоть как-то это исправить. Пусть его уже нет, но ведь есть же, наверное, какой-то способ загладить свою вину перед ним, что-то сделать для него». И этот способ есть – это покаяние и молитва за душу усопшего, как мы говорили выше. Но идти в храм, к Богу – это же тяжело, нужно себя ломать, пересиливать. Легче «напиться и забыться»…

— Я сама потеряла близкого человека, поэтому хорошо понимаю, что это такое. Да, зачастую у людей отсутствует элементарное понимание, как себя вести в данной ситуации, куда бежать за помощью. Но что делать, если просто нет сил, нет сил даже подняться с кровати от боли? И это боль не только на душевном, но и на физическом уровне…

– Да, кажется, что сил нет ни на что, и кроме боли ничего не чувствуешь. Но на самом деле, это не есть отсутствие сил… Данную ситуацию можно сравнить с занятиями на велотренажере. Мы крутим педали, нам тяжело, но мы никуда не едем. Движения – ноль. Но силы уходят. Вот и все душевные переживания, когда они направлены не туда, можно уподобить работе вхолостую. И боль не проходит, и никакого движения вперед нет, и сил уже не остается. Просто прокручиваются колеса.

И так может проходить год за годом, пока человек не поймет, что велосипед не едет, и если ничего не изменить, то он не поедет никогда. То есть если мы не поймем чего-то важного, то мы никогда не сможем по-настоящему примириться со смертью близкого, не сможем жить (а не существовать).

Чаще всего нас беспокоит то, чего мы не успели сделать по отношению к близкому человеку, которого больше нет рядом. Недодали любви, не попросили прощения за свои обидные поступки. Все мы, как правило, чувствуем, что чем-то обязаны умершему. Но – кому же теперь отдавать?? Этот-то вопрос и приводит нас в шок, повергает в депрессию. Мы не понимаем, что же нам теперь делать. Мы не ориентируемся в ситуации, и поэтому начинаем паниковать и впадать в отчаяние. Раньше, когда человек был жив, мы понимали, как вести себя с ним; теперь же все изменилось, и мы себя чувствуем беспомощными, как слепые котята… Появляется масса чувств (агрессия, отчаяние, всепоглощающее чувство вины), которые изматывают человека и физически, и психологически, и духовно. Это как раз то, о чем Вы говорили.

— Что же нам необходимо понять, чтобы наша душевная работа не проходила вхолостую? На что надо направить свои силы?

А надо понять, что человек, которого с нами нет, теперь – с Богом. И любая связь с ушедшим может осуществляться только через Бога. Отдай Богу и таким образом получит этот человек; проси прощения у Бога и таким образом прощен будешь своим близким.

Молись за этого человека — и ты ему додашь то, что ему сейчас больше всего нужно. Ты ему должен денег? Но ему не нужны сейчас твои деньги! Ему гораздо важнее твоя молитва! Отдай его душе то, что ей необходимо, в чем она так нуждается.

Точно так же и в ситуации смерти: зачем душе умершего все наши причитания, слезы, роскошные венки на кладбище, мраморные памятники, дорогие поминки, трогательные речи и тому подобное? Все это нам, живым, нужно. А его душе важнее всего наши молитвы, милостыня и дела милосердия.

Мы не отдали денег, которые брали в долг у усопшего? Отдадим их бедным или потратим их на какие-то богоугодные дела. Этим самым мы действительно с пользой вернем их душе усопшего. Нет денег? Пожалуйста, есть милосердие. Если человек много для нас сделал, вкладывал время и силы – мы все можем отдать ему. Это обычно, кстати, бывает, когда родители умирают. Они много для нас сделали, и мы прекрасно это понимаем. Они много в нас вложили, а мы теперь не можем отдать. Пожалуйста – можно отдать детям, бедным, больным, старикам. Помочь им своим вниманием, уделить им часть своего личного времени. Можно проявлять бОльшую любовь и к своим детям, больше уделять внимания их духовному воспитанию.

Таким образом мы отдадим долг душе усопшего – именно той самой валютой, которую душа усопшего может принять. И вот тогда не будет этого состояния физического и душевного изнеможения и опустошения. Потому что будет реальное движение вперед, а не просто прокручивание колес на велотренажере.

— Я почти уверена, что у многих, кто теряет близких, элементарно не хватает знаний, куда обращаться, что делать.

— Ну, это же все от нашей культуры идет. На протяжении веков были такие знания, и ими успешно пользовались, а сейчас мы их все отшвыриваем, как грязное белье. Предпочитаем плыть по течению… и заливать горе алкоголем.

Но тут опять же надо определиться. Если душа есть – это один вопрос, а если души нет – совершенно другой. Если души нет, то не надо и переживать, как мы уже говорили. Бессмысленно переживать за кого-то, кого уже нет…

Другое дело, если душа есть. Раз она есть – то понятно, что нужно делать все для нее… А не для себя. Боль душевная, как и физическая – вообще нужна человеку. Боль души в психологии называется психалгией. Это сигнал, что что-то не в порядке с нашей душой.

— И что же с ней делать? Ведь это очень мучительно!

— А что мы делаем, когда у нас болит зуб? Ну, день мы можем терпеть боль, обезболивающее принять можем, чтобы ее заглушить. Но проходит время, и мы все-таки понимаем, что зуб-то надо лечить, ведь боль возникла неспроста!

И можно тоже сказать, что эта боль отняла у нас все силы, потому что как любая боль она изматывает. Но нам очевидно, что эта боль будет до тех пор, пока мы не обратимся к врачу. Вот когда мы пойдем все-таки к врачу, тогда нам, скорее всего, зуб вылечат. И боль пройдет, так как устранится причина боли.

Душевная боль – несколько иная боль. И врач в данном случае – не стоматолог, а Бог. (Иногда какая-то помощь приходит от психолога. Но это не основная помощь. Основная – от Бога.) Веками существовал правильный алгоритм: умер человек – в первую очередь надо идти в церковь, помогать душе умершего, а не накачивать себя отчаянием. В первую очередь надо думать не о себе, что нам плохо, а об усопшем – что ему нужны наши молитвы. И вот когда начинаем молиться, творить дела милосердия, то и у нас самих силы появляются, и боль наша действительно ослабевает. Это проверено тысячелетней практикой… Если же мы будем отвергать этот путь к выздоровлению, то мы так и будем вариться в этой боли год-два-три…

Зачем же нам это надо??? Душе усопшего мы при этом не поможем, а себе тем более не поможем, а даже и повредим.

Если сказать совсем кратко, то надо осознать потерю и начинать движение, лечение. И больше думать не о себе и своей потере, а о душе умершего.

— А как можно хоть чем-то помочь человеку, переживающему потерю близкого? Если это произошло не с нами – чем мы можем утешить, поддержать?

— Человек, переживающий смерть близкого, должен поделиться своими чувствами. Непрофессионал способен утешить тем, что может привести к Богу. Бог утешит. Из человека плохой утешитель в данном случае… Если мы знаем, мы можем привести к мудрому, опытному священнику.

Друзья могут поддержать в житейском плане, взять на себя бремя каких-то расходов, трудов, организационную часть похорон, присмотреть за детьми (пока родители в тяжелом душевном состоянии), чтобы человек мог собственной душе больше внимания уделить, и через это хоть немного утешиться.

Можно просто слушать человека, дать ему выговориться. Нельзя оставлять человека один на один с бедой, особенно в первые дни. Один в своем горе – это законсервированное состояние, когда нет возможности ни с кем поговорить, посмотреть на ситуацию со стороны…

Надо просто сидеть и слушать человека. Это не очень приятно. Человек выплескивает свою боль, свое горе. И рядом при этом находиться – значит принимать в себя эти горе и боль, разделять их. И, конечно, большинству из нас, гедонистов, это неприятно. Нам же хочется весело жить, наслаждаться, не задумываться, а если и говорить о чем-то, так посплетничать, пообсуждать. А тут такая боль!!… Но если мы действительно хотим человеку помочь, то по любви к нему должны чем-то пожертвовать. В данном случае – состоянием собственной стабильности, своим душевным покоем. Недаром говорят : разделенное горе – это полгоря. То есть когда делят горе между тем, кто говорит, и тем, кто слушает, сопереживает, то боль немного уменьшается. Таким образом, друг берет часть горя на себя. Это тяжело, но если мы сильные люди, если мы искренне хотим помочь, то мы должны терпеливо слушать.

Автор благодарит за помощь в подготовке материала Элину Бурцеву и Ольгу Покалюхину.

© Memoriam.ru

Источник: сайт мемориам.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org