Иоанн Златоуст о любви

Хоть бы ты был непорочен, хотя бы ты соблюдал девственность, но если не творишь милостыню, будешь вне брачного чертога.

…Где сила души будет ограждена оружием любви, там напрасны и суетны все покушения злоумышляющих.
Любящий святую, благообразную, блестящую и прекрасную душу, хотя бы сам был мерзок и безобразен, хотя бы был самый мерзкий из всех людей, от постоянной любви к святым скоро сделается таким же, каков любимый им.
Через любовь возрастает стадо Христово; любовь смиряет дух кровожадный, притупляет вражеское оружие, забывает всех врагов и вводит в мир мирную жизнь Христову…
Подобно тому как душа без тела или, наоборот, тело без души не носит название человека, точно так же и любовь к Богу, если она не сопровождается любовью к ближнему, не есть любовь и, наоборот, любовь к ближнему, раз она не соединяется с любовью к Богу, не называется любовью.
<Но> долг человеколюбия требует не во всем угождать больным и не потворствовать неразумным их желаниям.
<Любовь> не побеждает ни богатство, ни бедность; …не было бы ни бедности, ни излишнего богатства, если бы была любовь, а было бы только добро, проистекающее из того и другого.
Горе тебе, немилосердие, и ученикам твоим. Горе тебе, жестокость, и тем, кем ты владеешь! Какая польза для тебя в том, что ты удаляешь от Бога такое множество людей? Послушай же, что отвечает немилосердие: дело мое – выкапывать пропасти, запирать двери, осквернять одежды, затворять сердце, чтобы оно не знало милосердия. Прибыль для меня – приобретать множество друзей и предавать их гибели. Радость для меня – привлекать возможно большее число учеников, чтобы ниспослать их в ад. Когда те, кто находился по левую сторону, предстали посрамленными и подверглись поношению и обвинению, я торжествовало. Когда их ниспослали в огонь вечный, который я уготовало им, я возвеселилось. Когда они, низвергаемые демонами, рыдая, удалились, и я вместе толкало их и радовалось… Мое дело – затворять двери перед людьми и не позволять им достичь Вечной Жизни.
Когда нужно исправить брата, не отказывайся, хотя бы пришлось пожертвовать жизнью. Владыка наш умер за нас, а ты не хочешь и слова произнести во спасение брата? Какое ты будешь иметь прощение, какое представишь извинение? Как ты Дерзнешь предстать перед судилищем Христовым, если равнодушно взирал на гибель души… если видел брата своего, влекомого… диаволом к гибели, и не желал подать даже совета, чтобы отнять его у этого жестокого зверя?
…Любовь есть глава всех добродетелей, соль добродетелей, любовь — исполнение закона, любовь — верное спасение.
Удостоиться любить <Господа> искренне и как должно – это Царство Небесное, это – вкушение блаженства, в этом – блага неисчислимые.
Когда рука подает милостыню бедным, пусть молчат уста, чтобы мы не упускали плода и сладкое не превращали в горькое.
Скорее трава может перенести силу огня, нежели диавол — пламень любви.
Как огонь сжигает терние, так и человеколюбие раздражает людей бесчеловечных и жестоких, потому что оно служит обличением их нечестия.
Кто говорит, что любит Бога, а предается хотя бы и легкому пороку или любит что-нибудь житейское, тот обманывает себя, потому что, как говорит Иаков, «дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4, 4).
…Жар любви, если разгорится в ком-нибудь, то очищает и истребляет все вредное для божественного семени, и делает землю чистою для принятия этого семени.
Будем же воспламенять в себе любовь к будущим благам, потому что великая слава ожидает праведников, какой невозможно изобразить словом: они, восприняв нетленные тела по Воскресении, прославятся и будут царствовать вместе со Христом (40, 504). Если хочешь сделаться равным апостолам – ничто не препятствует: довольно для тебя истинно исполнить одну добродетель – милостыню, чтобы ни в чем не быть скуднее апостолов.
Для любящих прискорбно не то, что за оскорбление любимого они терпят какое-нибудь зло, но прежде всего самое оскорбление любимого.
<Любовь> крепче стены, она тверже адаманта, и, если бы ты указал на другое еще более крепкое вещество,  твердость любви превзойдет все.
…Как несогласие и раздор причиняют смерть и смерть преждевременную, так любовь и согласие производят мир и единодушие, а где мир и единодушие, там все в жизни безопасно и вполне надежно.
Удобнее слабому хворосту устоять против сильного огня, нежели естеству греха против силы любви.
Любовь же заключается не в пустых словах… но в делах: например, в том, чтобы избавлять людей от бедности, помогать больным, освобождать от опасностей, покровительствовать находящимся в затруднениях, плакать с плачущими и радоваться с радующимися.
Тогда-то и бывает истинная и искренняя любовь, когда кто любит нас, несмотря на то что мы совершенно бесполезны для любящих.
Постараемся иметь попечение о своей душе и любовь друг к Другу. Не будем отторгать от себя свои больные члены – это свойственно беснующимся и умалишенным, но чем в худшем найдем их положении, тем большую проявим о них заботу. Хотя бы они страдали неисцелимыми болезнями <души>, будем неотступно заботиться об их исцелении и носить тяготы друг друга, чтобы исполнить закон Христов и достичь обетованных благ.
Быть виновником любви — это великая мудрость. Уничтожь любовь — и разрушишь все, ниспровергнешь все.
Любовь исключает страх и вселяет в сердце дерзновение к Богу.
…Как струны лиры, хотя многочисленные, но настроенные согласно, производят приятнейшие звуки, так и объединенные единодушием издают благозвучный глас любви.
В любви вот что удивительно; к другим добродетелям примешивается зло, например, нестяжательный часто тем самым надмевается; красноречивый впадает в болезнь честолюбия; смиренномудрый часто тем самым превозносится в своей совести, а любовь свободна от всякой подобной заразы, никто никогда не станет превозноситься пред любимым.
…Истинною любовью обладают те, которые православно мыслят об Отце, Сыне и Святом Духе и питают взаимную любовь друг ко другу. Любовь исповедует Отца, поклоняется Сыну и славословит. Духа Святаго; любовь не разделяет единства Троицы.
…Если мы будем упражняться в любви и в прочем любомудрии, на ней основанном, то не будем иметь никакой нужды в чудотворениях, напротив, если не будем упражняться в любви, то не получим никакой пользы от чудотворений.
…Любовь духовная выше всякой другой любви, она, точно какая-то царица, владычествует над своими, и потому блистательнее <их> одета; ничто земное не рождает ее, как ту: ни привычка, ни благодеяние, ни природа, ни время — она нисходит свыше, с небес.
Как ежедневно мы требуем себе пищи и минувшим насыщением не освобождаемся от ежедневного требования ее, но, вынуждаясь своею природою, отбываем это как бы долг, так и в любви будем блюсти тот же самый образ: не насытится око зрети, ни исполнится ухо слышания (Еккл. 1, 8). Приятен свет для глаз, и ничей глаз не утомляется зрением, ничьи уши слышанием, так неленостно нам нужно совершать и желанное дело любви, и никогда не насыщаться.
Если ты хочешь почтить Жертву, то принеси <в жертву> душу свою, за которую принесена Жертва: душу свою сделай золотой. Если же она хуже свинца и глины, а ты приносишь золотой сосуд, какая из того польза? Мы требуем в дар Богу ваши души, ведь ради душ принимает Бог и прочие дары… Хочешь почтить Тело Христово – не испытывай презрения, когда видишь Христа нагим… Сперва напитай Его, алчущего <в лице нуждающегося>, и тогда уже употреби остальное на украшение трапезы Его <храма>… Итак, украшая дом Божий, не презирай скорбящего брата: этот храм превосходнее первого. Те украшения могут похитить… а что сделаешь для брата, алчущего, бездомного и нагого, того и сам диавол не может похитить: оно сберегается в неприступном хранилище.
Когда есть любовь, то стяжавший ее не имеет недостатка ни в какой части любомудрия, но обладает всецелою, всесовершенною и полною добродетелью; равно как без нее он лишается всех благ.
…Вы удивляетесь и изумляетесь, слыша, что вам можно иметь дар гораздо больший дара воскрешать мертвых, давать зрение слепым и совершать то, что было при апостолах; быть может, вы даже считаете это неправдоподобным. Какой же это дар? — Любовь.
Если <духовная> любовь войдет в вашу душу и возжжет блестящий пламень, то, хотя бы она нашла в наших мыслях что-нибудь тернистое или каменистое, сухое и бесчувственное, она одно уничтожит, а другое размягчит и сделает нашу душу некоторою широкою и тучною пашнею, способною к принятию божественных семян.
Любовь не делает зла ближнему; где господствует любовь, там не бывает Каина, убивающего брата.
Разве человеколюбивый Господь для того дал тебе много, чтобы ты употребил это только в свою пользу? Нет, не для этого, но для того, чтобы, по апостольскому <и евангельскому> увещанию, твой избыток восполнял недостаток других.
Милостыня, зараженная болезнью тщеславия, уже перестает быть милостыней и является хвастовством и жестокосердием.
Если уничтожится милосердие на земле, то все погибнет и истребится.
Кто любит, тот не разбирает внешнего вида; любовь не смотрит на безобразие, потому она и называется любовию, что часто любит и безобразное.
Все, что бы ты ни назвал благом, без любви не имеет никакой цены — скоро исчезает.
Если мы не только о себе будем заботиться, но станем приносить пользу ближнему и направлять его на путь истины, это послужит нашему спасению.
Почему ты любишь дитя больше своего Владыки? Не Он ли даровал тебе дитя? Почему же ты так неблагодарен, что дар любишь более, чем Даровавшего?
Любовь соединяет многих в одно тело и делает души их жилищами Святого Духа, потому что не в разделенных друг от Друга, но соединенных по душе может обитать Дух Мира.
Любящий желает не подчинять только, но и подчиняться и более радуется, подчиняясь, нежели начальствуя. Любящий желает лучше благодетельствовать, нежели получать благодеяния, потому что лучше желает иметь друга должником своим, нежели самому быть должным ему. Любящий желает благодетельствовать возлюбленному, но не хочет, чтобы видны были его благодеяния, желает быть первым в благодеяниях, но не хочет, чтобы он казался первым в благодеяниях.
Кто любит, как должно, ближнего, тот не откажется служить ему покорнее всякого раба.

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org