Оксана Пронюшкина — глухонемая девушка почувствовала беду и спасла ребенка

Оксана Пронюшкина спасла тонущего ребенка, храбро прыгнув за ним в Волгу. А ведь там были и другие люди. Но девушка отреагировала быстрее всех, хоть и совсем ничего не слышит. «Мы очень ею гордимся, считаем, что она достойна награды МЧС», — говорит председатель Астраханского отделения Всероссийского общества глухих Татьяна Борисова.

О героическом поступке 29-летней девушки в обществе глухих и не знали, пока туда не пришло письмо от мамы спасенного ребенка. «Хочу выразить слова благодарности Оксане, спасибо ей огромное за такой поступок!» – написала Марина. Фамилию свою она просила не называть — переживает, что социальные службы обвинят ее в халатном отношении к родительским обязанностям. Ведь это она не уследила, как ее 3-летний сын сорвался с парапета набережной прямо в реку.

Мы общаемся с Оксаной при помощи сурдопереводчика — ее восьмилетней дочурки. Несмотря на то, что мама и папа не слышат, Маргарита появилась на свет без патологий. Языком глухих она владеет превосходно.

– У нас обоих глухота приобретенная, — жестами поясняет Оксана. — Я потеряла слух в полтора года после прививки. А супруг в детстве перенес серьезное воспаление ушей и оглох. Оба на инвалидности с детства, но это не мешает нам вести полноценную жизнь. Я — швея, муж Антон — автомастер.

В обществе глухих о поступке Оксаны и не знали, пока туда не пришло письмо от матери спасенного ребенка

В тот день Пронюшкины впервые отправились на рыбалку в полном составе.

«Удочки нам подарил свекор. Вот муж и решил нас с дочкой научить рыбу ловить», — вспоминает Оксана. — Я обратила внимание на двух мальчиков, которые носились по парапету. Еще подумала: как опасно! Где же родители?».

Оксана упустила детей из поля зрения буквально на секунду, нанизывая на крючок очередного червя. А когда подняла глаза, ребенка, который еще пару секунд назад пробегал рядом, нигде не было. В ужасе глянула вниз — малыш уже уходил под воду.

– Я совсем не пловчиха, просто умею держаться на воде. Но в тот момент надо было реагировать быстро. Очень испугалась за малыша, — признается собеседница.

Чтобы вытащить ребенка, который уже уходил на дно, Оксане пришлось даже нырять. Но, почувствовав его в руках, девушка вцепилась в него и вытащила на поверхность. Однако возникла другая проблема — от реки до набережной несколько метров стены. Благо, на помощь пришли рыбаки. Мужчины ухватились друг за друга и подняли сначала ребенка, а после и его спасительницу. К счастью, мальчик не пострадал. Тут же подбежала и его мать.

Сама Оксана себя героиней не считает. На вопрос, как же она почувствовала, что случилась беда, хрупкая молодая женщина говорит: «Услышала». А на мой недоуменный вопрос добавляет, рисуя руками фигуру, понятную и без перевода: «Сердцем. Я ведь сама мама».

Источник: сайт ругероес.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Александра Ращупкина – “Гусарская баллада” в реальной жизни

Александра Митрофановна Ращупкина герой Великой Отечественной Войны

О военной тайне Александры Ращупкиной не знали даже ее боевые товарищи.

— Я коротко подстриглась, надела мужскую одежду и пошла в военкомат еще раз. Упрямая была, ух! — смеется танкистка. В военкомате девушка назвалась Александром Ращупкиным и попросилась на фронт. То, что у добровольца не было документов, никого не смутило: шел 1942 год, кругом царила полная неразбериха. Александру направили в Подмосковье. Там она окончила курсы шоферов. После этого курсантов повезли под Сталинград, для двухмесячных курсов водителей-механиков танка… Так Саша Ращупкин получил новую специальность.

До конца учебы оставалось всего три дня, когда Александра попала под первый в своей жизни авианалет: школу, где она изучала устройство танка, разбомбили. Под обстрелом курсантка по-пластунски выползла к своим. — Но женщина всегда остается женщиной. Больше всего я переживала не из-за того, что меня чуть не убили, а из-за того, что мое новенькое обмундирование превратилось в лохмотья, — улыбается Александра Митрофановна. — Ради чего я так рвалась на передовую? Ради близких, конечно. Хоть и кричали на фронте «За Родину! За Сталина!», но воевали все равно за родных, конкретных людей. Кто за маму, кто за сестру или брата, — вспоминает Александра Митрофановна.

Впервые увидев свою боевую машину, Саша испугалась. — Два месяца изучала танк, ничего не боялась. А тут увидела железную махину и думаю: «Боже мой, что ж я с ним делать-то буду!» — вспоминает самарчанка. Но Александра преодолела свой страх и стала воевать наравне с мужчинами. Сражаться с немцами ей пришлось в составе 62-й армии Василия Чуйкова. И никто даже не подозревал, что водитель-механик одного из танков Т-34 — женщина! — Свою тайну я хранила не хуже любой военной! — говорит танкистка. — Старалась, чтобы даже голос меня не выдал.

Три года ей приходилось скрывать женское тело под солдатской формой. — Раздеваться на фронте приходилось нечасто, – говорит Александра Митрофановна. — Для чего раздеваться-то? Чтобы помыться? На войне вопрос гигиены стоял не очень остро. Каждый справлялся так, как мог… — До войны я все время работала с мужчинами, хорошо изучила их психологию, — продолжает Александра Митрофановна. — Да и не то время было, чтобы приглядываться к механику-водителю и думать о том, женщина это или мужчина… — Моя тайна открылась только в феврале 1945 года. Наши танки, ворвавшись в город Бунулау, наткнулись на засаду немецких «тигров». Один из фашистских снарядов угодил внутрь башни нашего танка. Машина загорелась.

Бывший танкист Пожарский (его имени Александра Митрофановна уже не помнит) рассказывал: — Я увидел, что одна машина нашего взвода горит. Поставил свой танк в укрытие и подполз к подбитой бронетехнике. Механик-водитель этого танка Сашка Ращупкин лежал на земле весь бледный, в какой-то неестественной позе. Я ему кричу: «Сашка, ты ранен?! Скажи, куда!» А он смотрит на меня и молчит… Я стал перевязывать ему бедро, стягиваю с него брюки… Много видел на фронте, но такое не забуду никогда. Механик-водитель танка Александр Ращупкин оказался… девушкой! Я бережно перевязал ее. Тут подоспели санитары и унесли раненую в госпиталь. После войны Александра вышла замуж. Муж Александры тоже вернулся с фронта покалеченным — получил контузию. Прожили вместе 28 лет. Но детей у них больше не было: сказалось ранение Александры.

Источник: сайт ругероес.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Андрей Кочергин – О мужской дружбе и не только

беседа с известнейшим русским спортсменом, многократным чемпионом, создателем и идейным вдохновителем русской школы карате, а еще – глубоко воцерковленным, духовно и житейски мудрым православным христианином Андреем Кочергиным.

— Андрей Николаевич, скажите, пожалуйста, что такое, на ваш взгляд, мужская дружба? Придерживаетесь ли вы какой-либо иерархии отношений с другими людьми, например вида «знакомый — приятель — товарищ — друг»?

— Сразу начну с цитирования Святого Писания: «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Друг — это тот человек, отдать за которого Богу душу явление нормальное. Когда мы понимаем, что этот человек нам столь близок и дорог, что мы, не задумываясь, подставляем себя под удар, то этот человек и есть наш друг.

Дружба, в ее расхожем понимании, это приятельские, основанные на поверхностной симпатии отношения, которые легко возникают и легко же расстраиваются. Дружба в ее истинном значении представляет собой идеалистические отношения между людьми. А возникновение таких отношений между людьми возможно только в детстве. Поэтому я совершенно уверен, что истинным другом может быть только друг детства, то есть тот человек, с которым вы вместе выросли. Только в этом случае вы сохраняете в себе идеальное восприятие другого человека, проносимое через всю жизнь. Школьные товарищи, ребята, с которыми вы держались за ручку, идя на прогулку в садике — это и есть истинные друзья.

Есть еще иная форма, в которой возможно создание дружеских отношений очень высокого толка — это боевое товарищество. Боевые товарищи — это те самые люди, с которыми ты каждый раз рождался вновь, когда смерть пролетала перед твоим носом. И в этом контексте отношения тоже носят идеальный характер. Когда ты понимаешь, что именно от этих людей, которые сражаются с тобой на одной стороне, зависела твоя жизнь, и они тебя не подвели, то, безусловно, принимаешь их как своих настоящих друзей. Часто боевые товарищи называют друг друга даже братьями.

Мне повезло. У меня есть два таких товарища: Володя Погорелый, живущий ныне в Киеве, и второй мой друг и брат, которым я страшно горжусь, это Юнусбек Евкуров, нынешний президент Ингушетии, герой России, генерал.

То есть, другом является тот человек, отношения с которым были столь идеально высокими и чистыми, или вместе с которым вы претерпели такие испытания, что этому человеку вы доверяете абсолютно.

Я могу привести пример проявления дружбы высшего порядка. Ты сидишь на офицерском собрании, когда идет постановка задач в батальоне, и решается, кто пойдет в наряд, и тебя спрашивают: «пойдешь в наряд, или Володю Погорелого отправим?» И ты, не задумываясь, говоришь «пойду», понимая, что если тот же вопрос был бы задан Володе, то и он вызвался бы сам, оставив тебя отдыхать. Мелочь, но она очень показательна, потому что для други своя мы делаем что бы то ни было не для того, чтобы наши друзья нас оценили и отдали нам нечто взамен, а потому, что по-другому нам нельзя. Иначе с друзьями, если это наши настоящие друзья, нам просто невозможно поступить.

Что же касается градации и систематизации отношений между людьми, то я приведу еще один интересный пример. Был такой петербуржский уголовник, его звали Костя Могила, Константин Королевич Яковлев было его полное и настоящее имя. Некоторым образом я приятельствовал с ним в девяностых годах. И меня, и прочих своих знакомых он называл «приятелями». Это казалось мне до некоторых пор своеобразным проявлением петербуржского шарма, пока не выяснилось, что когда-то он назвал человека «другом», и за это ему пришлось поплатиться. Какие-то очень авторитетные господа сказали: «ну если это твой друг, так вот он должен, так ты за него отдай!» Костя стал сразу как-то сильно сомневаться в том, что действительно тот должник и он были друзьями, но ему на это ответили: «нет-нет-нет, если назвал человека другом, то и отдай за него». После этого он и стал называть людей приятелями. На всякий случай. Вот пример той самой профессиональной градации межличностных отношений, которая образуется в среде, где человек отвечает за каждое свое слово.

Если вы пытаетесь определить человека по степени его приятности вам, то вы лукавите. Потому что если вы не каждого человека воспринимаете с радостью, и не каждому человеку доверяете, вне зависимости от того, сколько раз прежде жизнь и люди били вас в лицо, то вы испугались. Значит, жизнь вас сломала. Значит, образ Спасителя перед вами не полыхает как маяк на вашем пути. Того самого Спасителя, которому плевали в лицо, который знал, что не пропоют и трижды петухи, как любимый ученик предаст его трижды. Этот Спаситель любил людей, о которых знал, что они предадут его через мгновение.

Если мы, будучи опытными и грамотными с точки зрения общественной жизнедеятельности людьми, будем подозревать каждого подошедшего к нам человека, значит, дьявол победил. Поэтому нужно верить, любить и ошибаться. Претерпевать за вашу любовь и снова верить, любить и снова ошибаться, не теряя веры.

— Не могли бы вы поделиться мыслями относительно того, как, на ваш взгляд, можно и нужно оценить свою дружбу с людьми за пределами высокой жертвы «за други своя», о которой говорил Христос? Если потребности в этой жертве нет, то исходя из чего каждый может оценить, насколько он является хорошим другом и что каждый может сделать для своих друзей, чтобы стать таковым?

— Как правило, оценка самого себя по отношению к миру вещь очень благодарная: сидишь и умиляешься своей гениальности, необходимости, благородству. И поражаешься тому, что люди всего этого за тобой не замечают. Ну почему, где эти овации, которые должны встречать меня у выхода из парадной? Где те поцелуи на моем лице, которые я смог бы смывать вечером, глядя на себя любовно в зеркало?

Не важно, что мы сами думаем по поводу себя, важно то, что мы оставим на земле среди тех людей, с которыми мы соприкоснулись. В этой связи мне говорить на эту тему, наверное, даже не очень прилично, потому что я человек тяжелый. В силу той жизни, которую я прожил, в силу своего характера, который был воспитан множеством не очень приятных событий. Но при этом я равно дружелюбен ко всем, хотя категорически не ищу ответной любви в глазах у людей. Мне абсолютно безразлично, насколько я дорог людям, меня окружающим, и в том числе моим друзьям. Я совершенно уверен в том, что все, что мне нужно знать про себя, я обязательно узнаю. Но если я буду делать что-либо в надежде на предсказуемую отдачу, то это означает, что я буду заниматься торговлей своими чувствами. Мы отдаем нашу выстраданную любовь и помощь, внимание, заботу и силы не благодаря, а вопреки тому многолетнему опыту предательства нас близкими людьми, которое преследует любого человека, если он приглядится к тому, что происходит.

Предают только свои, чужим для нас нет дела — это я буквально цитирую классика. И виноваты в предательстве не близкие нам люди, в нем виноваты, видимо, мы сами, показавшие свою слабость, свою несостоятельность или вынудив людей своим неверным поведением поступить подобным образом. Винить в любом случае можно только себя. Когда Господь через нашу судьбу являет нам свою жесткость, то мы всегда заслуживаем ее, в том числе тогда, когда она проявляется через отношение к нам других людей. Я совершенно в этом уверен.

Мы должны отдавать любовь всегда и всем, либо мы не понимаем, что мы делаем. Любовь — это абсолютная форма жизни в Боге. Только любовь, никакой корысти. Кто бы ни был перед тобой, и только так. Мы должны быть настолько сильны, чтобы позволить себе любовь ко всем и ко всему, а это требует огромной силы, сначала, возможно, физической, а потом воспитанной нами духовной.

Самый достойный пример для нашей жизни, в том числе и дружбы, — это поведение Спасителя на нашей земле. Находясь на Голгофе, Господь мановением руки мог вызвать легион ангелов, которые спасли бы Его и вознесли на небо, но Он, оплеванный и избитый, взошел на крест, и сказал: «прости их, Отец небесный, ибо не ведают, что творят!» И смерть Его была единственным способом доказать истинность того, что Он проповедовал, той ценой, которую Он заплатил за принесенную в мир любовь, и воскресение Его должно было состояться как единственное для слабоверных доказательство того, что они убили Бога. Он мог остаться жив, потому что был Богом, но Он не остался, Он погиб на их глазах, претерпев страшные муки.

За кого Он умер? За друзей? Там, у подножия Креста, стояли друзья? В этой толпе стояли люди, которые три дня назад рукоплескали ему, выстилали его путь пальмовыми ветвями, а потом плевали на него. Это была толпа предателей, и Он отдал за них жизнь…

Так вот, насколько должен быть велик человек своим духом, насколько он должен соединить свою волю с волей Бога, чтобы почувствовать, что он вправе любить тех, кто тебя ненавидит?

— По каким поступкам, по каким чертам поведения другого человека мы можем судить о том, является ли он нам другом, или он просто пользуется нами, нашим расположением?

— А как понять, что вы любите человека? Предположим, вы считаете, что любите женщину. Как понять, так ли это на самом деле? Вы садитесь, кладете перед собой лист бумаги, разделяете его пополам и потом рисуете справа плюсы, а слева минусы этой женщины, затем считаете, чего в ней оказалось больше? Глупость. Очевидная совершенно.

Так вот, дружба, как и любовь, это дар Божий. Как же ее можно перепутать с чем-то еще? Вы либо чувствуете сердечное тепло к этому человеку, либо не чувствуете его, потому что сердце не обмануть. И подспудно ощущая нечестность другого человека, вы поневоле будете и рассматривать его не как друга, а именно как человека, который просто пытается заслужить ваше доверие. Это же очень просто.

Порой вы видите людей, которых вы знаете пару минут, но о которых вдруг понимаете, что ждали их всю свою жизнь. Такое тоже бывает. Мне позвонил однажды игумен Нектарий, которого я не видел никогда в жизни, и сказал: «Андрей Николаевич, я случайно наткнулся на то, что вы говорите и пишете… А можно я к вам приеду?» Я ответил ему: «Батюшка, конечно приезжайте». Он помолчал и говорит: «Вы простите меня, пожалуйста, вы только не подумайте, что я веду себя так постоянно, беру и напрашиваюсь к кому-нибудь в гости или хочу к вам забраться в душу без спроса. Для меня самого это крайне удивительно. Но я вдруг подумал: а вдруг вы сидите, и ждете меня, а я и не еду?» А я ему отвечаю: «Батюшка, а я вас всю жизнь ждал, а вы не едете и не едете. Давайте-ка собирайтесь быстрее». По сию пору я считаю игумена Нектария одним из самых близких для меня людей, который позволяет мне соизмерять все, что я делаю, с неким высшим стандартом. Который, в силу своей образованности и духовности, и в силу своей истинной ортодоксальности, позволяет мне не ошибаться во многих ситуациях и поступках. И слава Богу за это!

Или отец Макарий с Афона, который нашел меня по телефону в Германии и стал мне сбивчиво объяснять, что мне срочно нужно собираться и лететь к нему на Афон, потому что для меня это крайне важно. И я собрался и полетел. И более умилительного для меня человека, более жизнерадостного и позитивного, чем батюшка Макарий, я, пожалуй, и не знаю.

— Какие проступки, на ваш взгляд, следует прощать своим друзьям, а какие нет? Понятно, что по-христиански можно простить любой грех против самого себя, но после каких ошибок или проступков друг остается нам другом, а после каких нам следует отдалить его от себя?

— Когда случилось что-то неприятное по отношению к вам со стороны друзей ваших, вы должны понять, что вы это заслужили, вынудив человека поступить мерзко. И вы прощаете его, потому что он сделал это по слабости своей, и вы просите прощения у него за то, что вы вынудили его поступить мерзко и подло, и просите прощения у Бога за то, что вы вызвали падение любящего вас человека.

Но при этом лично я опираюсь на мнение Шопенгауэра: «если вас предал друг или слуга, то гоните его или смиритесь: люди не меняются». Как-то я решил для себя, что меня можно предать дважды или ошибиться со мной дважды, после второго раза я уже ошибок не прощаю. Но в конечном итоге, я принял неутешительную для себя истину: однажды ошибающиеся люди ошибаются и во второй раз. Поэтому если вы считаете, что ваш друг совершил против вас поступок столь серьезный и циничный, что он ставит под сомнение саму вашу дружбу, то можете смело считать, что он повторится вновь.

— Но как людям, особенно молодым, незрелым, определить, какая ошибка или проступок друга являются теми, после которых дружбу с этим человеком следует прекратить? Что лично вы оцениваете как то предательство, после которого вы перестаете быть другом человеку, его допустившему?

— Мы все воспитаны сообразно своим представлениям о рамках дозволенного и недозволенного в поведении. Единственно, что кто-то, понимая, что проступок в отношении него чудовищен, по слабости своей не придает этому какого-либо значения внешне, затаивая обиду внутри себя, а у кого-то минимальное нарушение его обыденного покоя вызывает бурную истерику. Тут необходима такая работа над собой, чтобы мы стали терпимыми к ошибкам наших друзей не потому, что мы слабы, а потому, что мы стали бы сильными настолько, чтобы перестать придавать значение всяким мелочам.

Мои друзья могут опаздывать ко мне на встречу, чего я очень не люблю, но я не придам этому никакого значения. Но кто-то из них может однажды сказать слова, которые оскорбят мое дело, оскорбят подвиг человека, которого я люблю или унизят нашу веру, и тогда этот человек моментально перестанет для меня быть тем, кем он для меня был. Даже если он был мне другом до этого долгие годы.

У меня был ученик. Один из самых талантливых, один из самых способных. Один из первых. Я искренне гордился его победами и помогал ему, чем мог, ничего не ожидая взамен. И вдруг он в порыве какой-то ненависти избивает своего ученика. На то были, видимо, какие-то причины. Но поступок этот для меня был столь неприемлем, что если я не услышу нечеловеческие по своим правдивости и весу объяснения произошедшему, то этот человек будет лишен меня как тренера, как старшего товарища, как друга.

Если раньше для меня была важна каждая мелочь, то сейчас я мыслю глобальными категориями, потому что на мелочи просто не могу отвлекаться. Я стал сильнее, и стал поэтому более терпимым. Не вседозволенность и слабость должны быть нашими чертами, а сила и христианская терпимость. Бог терпел и нам велел.

— На ваш взгляд, в какой мере нужно прощать нашим друзьям те их недостатки, которые непосредственно не касаются на нас самих? Как и в какой степени нам стоит пытаться изменить наших друзей в лучшую сторону?

— Когда вы поучаете другого взрослого человека, вы тем самым обвиняете его в слабоумии. Вы не можете добиться результата при таком положении вещей. Так гласит одна книга 17-го века. В этой связи я естественным образом буду сопереживать тому, что люди поступают бесчестно, и я всегда озвучу свою позицию. Но одно дело — озвучить свою позицию, и другое — попытаться насильственно избавить другого человека от чего-то, что нам не нравится. Покаяние — это процесс индивидуальный, его невозможно запустить с помощью наручников, потому что это будет не покаяние, а изнасилование чужой души.

Нужно найти в себе талант и сердечную доброту в той мере, в которой они необходимы, чтобы сказанные вами слова о греховности вашего друга не унизили его, а всего лишь обратили его внимание на недостойность его поведения, чтобы он пришел к покаянию, а не поджал губы в озлоблении. Как правило, нам не хватает любви, чтобы так разговаривать с нашими друзьями. Чаще мы пытаемся не исцелить своих друзей, а самоутвердиться за счет обсуждения с ними неприятной для них правды. Но только тот, кто первый без греха, тот пусть и бросит камень в другого человека. Можем ли мы бросать эти камни?

— Можно ли, на ваш взгляд, научиться дружить? Как найти друзей людям, которые не сохранили к настоящему дню ни своих товарищей по детским играм и которые вместе с тем не были на войне и не обрели поэтому боевых товарищей?

— Православный храм — такое место, где люди находят то, чего не могут найти ни в одном другом: теплоту и любовь большой семьи единоверцев, где отцом выступает сам Господь. И в этом месте беда одного из членов семьи становится и бедой для вас, и радость того, с кем вы каждое воскресение стоите рядом на литургии и кого с вами окормляет один и тот же батюшка, становится и вашей радостью. Я удивлен, но сейчас меня окружают люди, которые неожиданным образом пришли ко мне через отца Макария. И мы, не имея опыта многолетней дружбы, понимаем, тем не менее, что мы очень дороги друг другу. Вот так, через знакомство с одним человеком мы можем приобрести целую семью друзей, которые становятся крайне важны для нас.

Люди без веры — люди таинственные, странные. Они способны на поступки, для тебя поразительные, которые ты не совершил бы никогда. Им же можно все. Мы же живем по принципу «возлюби Господа, и делай все, что хочешь», понимая, что возлюбив Его, мы и сможем с радостью делать только то, что угодно Богу, поскольку воля наша будет нашей любовью соединена с Его волей. И никак иначе.

Поэтому, выбирая друзей, помните, что лучшим достоинством вашего друга является его вероисповедание. Больше, по большому счету, при создании новой дружбы, для вас ничего и не может быть важным.

© Realisti.ru

Источник: сайт реалисты.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

ОТМА – Царские дочери

Император Николай II и императрица Александра Федоровна с детьми великими княжнами (слева направо) Ольгой, Марией, Анастасией, Татьяной и цесаревичем Алексеем.

В этой небольшой заметке мы очень коротко поговорим о каждой из дочерей святого Царя-страстотерпца.

Девочки сами придумали называться “ОТМА” – вензель по первым буквам их имен. И все их разделяли на группку старших (Ольга и Татьяна) и младших (Мария и Анастасия). Но они были очень близки между собой.

Ольга Николаевна

Ольга Николаевна Романова (1895 – 1918), великая княжна, старшая дочь императора Николая II, страстотерпица

Родилась 3 ноября 1895 года.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! romanova_olga_1 ОТМА - Царские дочери Душевное  Царь-Мученик Николай II Царь Николай II Царская семья Татьяна Романова Русская Церковь Русская Православная Церковь Православная Россия ОТМА Ольга Романова Мария Романова Анастасия Романова

Учитель детей императора Пьер Жильяр вспоминал:

“Ольга Николаевна отличалась быстротой сообразительности и, будучи весьма рассудительной, в то же время проявляла своеволие, большую независимость в обращении и высказывала быстрые и забавные возражения… Она усваивала все чрезвычайно быстро и умела высказывать своеобразное мнение относительно того, что она изучала… Она очень любила читать в часы, свободные от занятий”.
Все великие княжны воспитывались в строго религиозном духе и в строгих требованиях внимательного отношения к каждому человеку, без всякого сознания своего превосходства. Государь говорил: “чем выше человек, тем скорее он должен помогать всем и никогда в обращении не напоминать своего положения. Такими должны быть и мои дети”.

Во время Первой мировой войны Ольга Николаевна вместе с матерью работала простой медсестрой, перевязывая раны солдатам.

В 1917 году она отказалась выйти замуж за наследника румынского престола Кароля, заявив, что она никогда не выйдет замуж за иностранца и никогда не покинет пределы России.

22 марта 1917 года была арестована вместе со всей царской семьей, и вместе с ней находилась в заключении в Царском Селе, Тобольске и Екатеринбурге.

О ее духовном облике свидетельствует следующий отрывок ее письма из Тобольска:

“Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что зло, которое сейчас в мире, будет еще сильнее, но что не зло победит зло, а только любовь…”.
Расстреляна вместе с семьей 17 июля 1918 года в доме купца Ипатьева в Екатеринбурге.

Татиана Николаевна

Татьяна Николаевна Романова (1897 – 1918), великая княжна, дочь императора Николая II, страстотерпица

Родилась 29 мая 1897 года.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! romanova_tatiana_1 ОТМА - Царские дочери Душевное  Царь-Мученик Николай II Царь Николай II Царская семья Татьяна Романова Русская Церковь Русская Православная Церковь Православная Россия ОТМА Ольга Романова Мария Романова Анастасия Романова

Учитель детей императора Пьер Жильяр вспоминал:

“Татьяна Николаевна, от природы, скорее, сдержанная, обладала волей, но была менее откровенна и непосредственна, чем старшая сестра. Она была также менее даровита, но искупала этот недостаток большей последовательностью и ровностью характера. Она была очень красива, хотя не имела прелести Ольги Николаевны.
Если только Императрица делала разницу между дочерьми, то ее любимицей была Татьяна Николаевна. Не то, чтобы ее сестры любили мать меньше нее, но Татьяна Николаевна умела окружать ее постоянной заботливостью и никогда не позволяла себе показать что она не в духе. Своей красотой и природным умением держаться она в обществе затемняла сестру, которая меньше занималась своей особой и как-то стушевывалась. Тем не менее, эти обе сестры нежно любили друг друга; между ними было только полтора года разницы, что естественно их сближало. Их звали «большие», тогда как Марию Николаевну и Анастасию Николаевну продолжали звать «маленькие»”.

В годы первой мировой войны Татьяна работала с матерью и старшей сестрой в госпитале, перевязывая раненых.

Расстреляна вместе с семьей 17 июля 1918 года в доме купца Ипатьева в Екатеринбурге.

Среди оставшихся вещей было найдено 15 книг духовного содержания, принадлежавшие Татьяне Николаевне. В одной из них ее рукой были подчеркнуты слова:

“Верующие в Господа Иисуса Христа шли на смерть, как на праздник… становясь перед неизбежною смертью, сохраняли то же самое дивное спокойствие духа, которое не оставляло их ни на минуту… Они шли спокойно навстречу смерти потому, что надеялись вступить в иную, духовную жизнь, открывающуюся для человека за гробом”

Мария Николаевна

Мария Николаевна Романова (1899 – 1918), великая княжна, дочь императора Николая II, страстотерпица

Родилась 14 июня 1899 года.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! romanova_maria_1 ОТМА - Царские дочери Душевное  Царь-Мученик Николай II Царь Николай II Царская семья Татьяна Романова Русская Церковь Русская Православная Церковь Православная Россия ОТМА Ольга Романова Мария Романова Анастасия Романова

Учитель детей императора Пьер Жильяр вспоминал:

“Мария Николаевна была красавицей, крупной для своего возраста. Она блистала яркими красками и здоровьем; у нее были большие, чудные серые глаза. Вкусы ее были очень скромны; она была воплощенной сердечностью и добротой; сестры, может быть, немного этим пользовались и звали ее «le bon gros Toutou» («добрый толстый Туту»); это прозвище ей дали за ее добродушную и немного мешковатую услужливость.”

Расстреляна вместе с семьей 17 июля 1918 года в доме купца Ипатьева в Екатеринбурге.

Анастасия Николаевна

Анастасия Николаевна Романова (1901 – 1918), великая княжна, дочь императора Николая II, страстотерпица.

Родилась 5 июня 1901 года.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! romanova_anastasija_1 ОТМА - Царские дочери Душевное  Царь-Мученик Николай II Царь Николай II Царская семья Татьяна Романова Русская Церковь Русская Православная Церковь Православная Россия ОТМА Ольга Романова Мария Романова Анастасия Романова

Учитель детей императора Пьер Жильяр вспоминал:

“Анастасия Николаевна была… большая шалунья и не без лукавства. Она во всем быстро схватывала смешные стороны; против ее выпадов трудно было бороться. Она была баловница – недостаток, от которого она исправилась с годами. Очень ленивая, как это бывает иногда с очень способными детьми, она обладала прекрасным произношением французского языка и разыгрывала маленькие театральные сцены с настоящим талантом. Она была так весела и так умела разогнать морщины у всякого, кто был не в духе, что некоторые из окружающих стали, вспоминая прозвище, данное ее матери при английском дворе, звать ее «Sunshine» – «Солнечный луч»”.

Расстреляна вместе с семьей 17 июля 1918 года в доме купца Ипатьева в Екатеринбурге.

Память всех сестер совершается 4 (17) июля, в Соборах Екатеринбургских, Костромских и Санкт-Петербургских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

14 ноября 1981 года царская семья была канонизирована в лике мучеников Архиерейским Собором РПЦЗ. В августе 2000 года царская семья была канонизирована в лике страстотерпцев на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви.

Источник: сайт древо-инфо.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

 

Царская семья: Любовь сильнее смерти

Александра Федоровна (в девичестве принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская) родилась в 1872 году в Дармштадте – столице маленького немецкого государства, герцогства Гессенского. Мать ее умерла в тридцать пять лет. Шестилетнюю Аликс, младшую в большой семье, забрала на воспитание бабушка – знаменитая английская королева Виктория. За светлый характер английский двор прозвал белокурую девочку Санни (Солнышко).

В 1884 году двенадцатилетнюю Аликс привезли в Россию: ее сестра Элла выходила замуж за великого князя Сергея Александровича. Наследник русского престола – шестнадцатилетний Николай – влюбился в нее с первого взгляда. Но только через пять лет семнадцатилетняя Аликс, которая приехала к сестре Элле, вновь появилась при русском дворе.

В 1889 году, когда наследнику цесаревичу исполнился двадцать один год, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой. Ответ императора Александра III был краток: «Ты очень молод, для женитьбы ещё есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты – наследник Российского престола, ты обручён с Россией, а жену мы ещё успеем найти». Через полтора года после этого разговора Николай записал в свой дневник: «Всё в воле Божией. Уповая на Его милосердие, я спокойно и покорно смотрю на будущее».

Этому браку противилась и бабушка Аликс, английская королева Виктория. Впрочем, когда позднее мудрая Виктория познакомилась с цесаревичем Николаем, тот произвел на нее очень хорошее впечатление, и мнение английской правительницы изменилось.

В следующий приезд белокурой немецкой принцессы, через год, Николаю не разрешили с ней увидеться. И тут цесаревич познакомился с балериной Матильдой Кшесинской. Его отношения с ней длилась почти четыре года…

В апреле 1894-го Николай отправился в Кобург на свадьбу брата Аликс – Эрни. И вскоре газеты сообщили о помолвке цесаревича и Алисы Гессен-Дармштадтской.

В день помолвки Николай Александрович записал в своём дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой Аликс. Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит». Он счастлив! Жизнь без любви рано или поздно превращается в прозябание, так как истинную любовь ничем не заменишь: ни деньгами, ни работой, ни славой, ни поддельными чувствами.

Узнав о помолвке, Кшесинская отправила невесте подметные письма, в которых чернила бывшего возлюбленного. Аликс, едва прочитав первую строчку и увидев, что подпись отсутствует, отдала их жениху.

14 ноября 1894 года – день долгожданной свадьбы. В свадебную ночь Аликс записала в дневнике Николая: «Когда эта жизнь закончится, мы встретимся вновь в другом мире и останемся вместе навечно…»

После свадьбы цесаревич запишет в свой дневник: «Невообразимо счастлив с Аликс. Жаль, что занятия отнимают столько времени, которое так хотелось бы проводить исключительно с ней». По переписке Николая и Александры, мы знаем, что любовь и счастье наполняли их обоих. Сохранилось более 600 писем, передающих нам красоту этой любви.

Царские дети в Европе и России были очень хорошо воспитанными людьми. Воспитанными и образованными для жизни. А семейная жизнь, особенно для государыни, – важнейшее дело ее жизни. Дневниковые записи Александры обнаруживают глубину ее понимания таинств любви и брака.

«Божественный замысел в том, чтобы брак приносил счастье, чтобы он делал жизнь мужа и жены более полной, чтобы ни один из них не проиграл, а оба выиграли. Если все же брак не становится счастьем и не делает жизнь богаче и полнее, то вина не в брачных узах, а в людях, которые ими соединены».

«Первый урок, который нужно выучить и исполнить, это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала. Иногда кажется, что невозможно притереться друг к другу, что будут вечные и безнадежные конфликты, но терпение и любовь преодолевают все, и две жизни сливаются в одну, более благородную, сильную, полную, богатую, и эта жизнь будет продолжаться в мире и покое.

Еще один секрет счастья в семейной жизни – это внимание друг к другу. Муж и жена должны постоянно оказывать друг другу знаки самого нежного внимания и любви. Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких удовольствий – от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен ее ежедневный хлеб».

Их любовь перенесла их через многие трудности. Александра родила 4 дочерей. А сына – наследника, будущего монарха России, все не было. Переживали оба, особенно Александра. И вот наконец-то – долгожданный царевич! После 4 дочерей, Александра родила сына 30 июля 1904 года. Радость во дворце закончилась, когда через неделю после рождения мальчика обнаружили, что ребенок унаследовал неизлечимую болезнь – гемофилию. Оболочка артерий при этом заболевании так хрупка, что любой ушиб, падение, порез вызывает разрыв сосудов и может привести к печальному концу. Именно это произошло с братом Александры Федоровны, когда ему было три года.

Болезнь Алексея держалась в государственном секрете. Доктора были бессильны. Постоянное беспокойство родителей за жизнь Алексия стало причиной появления при императорском дворе Григория Распутина. По мнению врачей, состоявших при наследнике, Распутин обладал способностью останавливать кровотечение с помощью гипноза, поэтому в опасные моменты болезни он становился последней надеждой на спасение ребенка.

Дети царственной семьи Романовых – Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, и наследник цесаревич Алексей – были необыкновенны своей обыкновенностью. Несмотря на то, что они были рождены в одном из самых высоких положений в мире и имели доступ ко всем земным благам, они росли как обычные дети. Их отец заботился о том, чтобы их воспитание было похожим на его собственное: чтобы к ним не относились как к тепличным растениям или хрупкому фарфору, а давали им делать уроки, учить молитвы, играть в игры, и даже умеренно драться и шалить. Таким образом, они росли нормальными, здоровыми детьми, в атмосфере дисциплины, порядка и почти аскетической простоты. Даже Алексею, которому каждое падение грозило мучительной болезнью и даже смертью сменили постельный режим на обычный ради того, чтобы он обрел мужество и другие качества необходимые наследнику престола.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! carskaja_semija_1 Царская семья: Любовь сильнее смерти Душевное  Царь Николай II Русская Церковь Русская Православная Церковь Православная Россия Николай II с супругой Николай II Императрица Александра Федоровна Император Николай II Государь-Мученик Николай II Александра Феодоровна Романова Александра Федоровна

Царские дети были прекрасны – не только своей внешностью, но в еще большей степени своими душевными качествами. От отца они унаследовали доброту, скромность, простоту, непоколебимое сознание долга и всеобъемлющую любовь к родине. От матери они унаследовали глубокую веру, прямоту, дисциплину и крепость духа. Сама царица ненавидела леность и научила своих детей быть всегда плодотворно занятыми. Когда началась первая мировая война, царица с четырьмя дочерями целиком посвятили себя делам милосердия. Во время Александра и две старшие дочери стали еще и сестрами милосердия, часто работая в качестве помощников хирурга. Солдаты не знали, кто эти смиренные сестры, перевязывающих их раны, часто гнойные и зловонные.

«Чем выше положение человека в обществе», – говорил Николай, – «тем больше он должен помогать другим, никогда не напоминая им о своем положении». Будучи сам прекрасным образцом мягкости и отзывчивости к нуждам других, Царь и детей своих воспитал в том же духе.

Царица написала дочери Ольге в открытке в день ее рождения: «Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка… Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подбодрить солнечной улыбкой… Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю».

Во время первой мировой войны распускались слухи, что Александра Федоровна отстаивала интересы Германии. По личному приказу государя было проведено секретное расследование «клеветнических слухов о сношениях императрицы с немцами и даже о ее предательстве Родины». Установлено, что слухи о желании сепаратного мира с немцами, передаче императрицей немцам русских военных планов распространялись герм. генеральным штабом. После отречения государя Чрезвычайная следственная комиссия при Временном правительстве пыталась и не смогла установить виновность Николая II и Александры Федоровны в каких-либо преступлениях.

По свидетельству современников, императрица была глубоко религиозна. Церковь являлась для нее главным утешением, особенно в то время, когда обострялась болезнь наследника. Императрица выстаивала полные службы в придворных храмах, где ею был введен монастырский (более длительный) богослужебный устав. Комната Царицы во дворце представляла собой соединение спальни императрицы с кельей монахини. Огромная стена, прилегавшая к постели, была сплошь увешана образами и крестами.

Боль за своего сына и за судьбу России были очень тяжелым испытанием для царской семьи. Но их любовь, укрепляемая надеждой на Бога, выдержала все испытания.

Из письма Александры Фёдоровны Николаю Александровичу в 1914 году: «О, как ужасно одиночество после твоего отъезда! Хотя со мной остались наши дети, но с тобой уходит часть моей жизни – мы с тобой одно целое».

Ответ Николая на письмо был не менее трогателен: «Моё возлюбленное солнышко, душка-жёнушка! Любовь моя, страшно тебя недостаёт, что невозможно выразить!..».

Письмо Александры Николаю: «Я плачу, как большой ребёнок. Я вижу перед собой твои грустные глаза, полные ласки. Шлю тебе мои самые горячие пожелания к завтрашнему дню. В первый раз за 21 год мы проводим этот день не вместе, но как я живо всё помню! Мой дорогой мальчик, какое счастье и какую любовь ты дал мне за все эти годы».

Письмо Николая 31 декабря 1915 года Александре: «Самое горячее спасибо за всю твою любовь. Если б только ты знала, как это поддерживает меня. Право, не знаю, как бы я выдержал всё это, если Богу не было бы угодно дать мне в жёны и друзья тебя. Я всерьёз это говорю, иногда мне трудно выговорить эту правду, мне легче излагать всё это на бумаге – по глупой застенчивости».

А ведь эти строки написаны людьми, которые прожили 21 год в браке!.. Самое большое счастье было для них – это возвышенность, высокая духовность их отношений. И не будь они царственной четой, они всё равно были бы богатейшими людьми на свете: ведь любовь – высшее богатство и счастье.

Наступил трагический 1917 год. В продолжение нескольких этапов заключения – сперва в своем дворце в Царском Селе, затем в доме губернатора в Тобольске, и наконец в ипатьевском доме – «Доме Особого Назначения» – в Екатеринбурге, их стражи становились все более и более дерзкими, бессердечными и жестокими, подвергая их оскорблениям, насмешкам и лишениям. Царская семья все претерпевала со стойкостью, христианским смирением и полным принятием воли Божией. Они искали утешения в молитве, богослужениях и духовном чтении. В это трагическое время императрицу отличали необыкновенное величие духа и «изумительно светлое спокойствие, которое потом поддерживало ее и всю ее семью до дня их кончины» (Жильяр. С. 162).

Британский консул Т. Рестон пытался тайно содействовать освобождению Романовых. По его инициативе разрабатывался план ночного похищения семьи; белые офицеры с фальшивыми документами пытались проникнуть в дом Ипатьева. Но судьба Романовых была уже предрешена… Советская власть рассчитывала подготовить «образцово-показательный» суд над Николаем, но для этого не хватило времени.

12 июля под предлогом приближения к Екатеринбургу Чехословацкого корпуса и частей Сибирской армии большевистский Уралсовет принял постановление об убийстве царской семьи. Существует мнение, что военный комиссар Урала Ф. И. Голощекин, в нач. июля1918 г. побывавший в Москве, получил на это согласие В. И. Ленина. 16 июля Ленину была отправлена телеграмма, в которой Уралсовет сообщал, что казнь царской семьи более не терпит отлагательств, и просил немедленно сообщить, нет ли у Москвы возражений. Ленин на телеграмму не ответил, что в Уралсовете, возможно, сочли знаком согласия.

В 2 часа ночи с 16 на 17 июля узников разбудили и приказали спуститься в полуподвальный этаж дома, якобы для переезда в другое место. По свидетельствам палачей, императрица и старшие дочери успели перед смертью перекреститься. Первыми были убиты государь и государыня. Они не увидели казни своих детей, которых добивали штыками.

Дипломатическими усилиями европейских держав царская семья могла уехать за рубеж, спастись, как спаслись многие из высокопоставленных подданных России. Ведь даже из места первоначальной ссылки, из Тобольска, можно было поначалу бежать. Почему же все-таки?.. На этот вопрос из далекого восемнадцатого года отвечает сам Николай: «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию».

И они остались. Остались вместе навечно, как и обещали друг другу когда-то в юности.

Источник: сайт реалав.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Настоящие люди

Это Серега. У него 5 детей. Он Хакас.
Кроме Абакана не видел в своей жизни ни одного города. Жена до декрета работала в детском саду и очень рада зарплате 8тр., поскольку другой работы в их деревне абсолютно нет никакой. Серега занимается скотом и помогает на стройках.

Нет Серега не пьяница. На праздники выпивает, но без запоев. С детьми, если честно, почти не водится- работать надо. Но по хозяйству всегда всё вместе делают. Машины нет, а до ближайшей речки идти 2 часа в одну сторону, чтобы искупаться можно было. Ходят.

Серега счастливый. Хоть и не богато живут все вместе в доме с двумя комнатами, но жену и детей реально любит. Хотя сам сирота и материнской ласки в своей жизни не прочувствовал.

В музеях ни разу в жизни не был, а вчера с моим сыном сходили, так он как ребенок реально «ахал и удивлялся» около экспонатов.

Что еще можно рассказать про Серегу- типичного жителя небогатой сибирской глубинки. Да, пожалуй, ничего…

Ах, да. Он недавно сидел смотрел телевизор, про то как в России жить хорошо. И в новостях увидел репортажи про наводнения в Иркутской области.

Серега встал, занял у соседа деньги на плацкарт в одну сторону (постельное бельё не брал), быстро прополол картошку и приехал в Тулун – помогать людям, у которых случилась беда. Не порассуждал на кухне, что надо бы, а взял и приехал. Бескорыстно…

У меня классная планета.
А в моей стране живут НАСТОЯЩИЕ ЛЮДИ.

Александр Соболев

Источник: Александр Соболев – личная страница в фейсбуке

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Прощение – это освобождение себя

интервью с кризисным православным психологом Михаилом Хасьминским

– Нам свойственно испытывать по отношению к насильнику отрицательные чувства – ненависть, жажду мести. Это довольно сильные чувства, которые мешают нам жить. Нужно ли прощать насильника и стараться избавиться от этих эмоций по отношению к нему?

– Мы почему-то считаем, что если мы прощаем, то совершаем великодушный жест по отношению к нашему обидчику. Нам кажется, что если мы прощаем, то тем самым приносим невероятную жертву. А на самом деле прощение – это не жертва и не великодушный жест по отношению к человеку, которого мы ненавидим. Прощение – это освобождение! Освобождение себя! И польза от прощения – в первую очередь нам самим.

Каждый из нас прекрасно знает, что обида, ненависть, злость – это тот груз, который очень тяжело носить, с которым тяжело дышать и тяжело жить. Ненависть, жажда мести – вещи зачастую просто «неподъемные». Жертву постоянно преследуют «черные» мысли об этом, которые вращаются по замкнутому кругу и действительно снижают качество нашей жизни. У человека из-за этого плохое настроение, он может быть сварливым, агрессивным, недоверчивым, резким с теми, кто вообще ни в чем не виноват. Часто такой человек теряет интерес к жизни, обрывает контакты с людьми, которые у него были до произошедшего. Как спутники этого «груза» появляются и другие проблемы, в том числе тяжелые телесные болезни… Но мы не видим того, что этот весь ужас, который нас окружает, прямое следствие того, что мы не можем отпустить ситуацию, что травмирующий случай взял нас в рабство. А причины того, что мы не можем освободиться из этого рабства, – обиды, ненависть, жажда мести, злость, которые мы носим с собой, пестуем, лелеем.

А что же сам объект нашего гнева? Обидчику ни жарко, ни холодно от нашей ненависти, обиды и злости. Чаще всего он этого совсем не замечает, а если даже и чувствует на себе, то оправдывает себя. А нередко и наоборот, переворачивая все с ног на голову, еще и обвиняет в агрессии, преследовании, плохом отношении к нему ту сторону, которую сам же и обидел.

И кому же плохо? Плохо тому, кто постоянно носит с собой эту тяжесть, злится, страдает от этого. Эти переживания – тяжелейший груз, который лежит на сердце, на душе, и не дает нормально жить тому, кто несет груз ненависти.

Знаете, на что это похоже? Вот представьте, что мы собираем обиды своей жизни: большая обида – большой камень, маленькая – маленький. Мы собираем обиды в огромный мешок. Эти камни нам нужны для того, чтобы, встретив человека, который нанес нам эту обиду, взять соответствующий камень и кинуть в него, чем, наконец, отомстить, «восстановить справедливость». Но мы не знаем, где и когда нам встретится тот человек, который нас обидел. Поэтому мы должны всегда и везде носить с собой этот наполненный камнями огромный мешок. Уже изнемогаем под ним, теряем последние силы, не можем ни думать, ни двигаться толком, потеряли все интересы, не можем под такой тяжестью радоваться жизни, но тащим, тащим…

Что дальше? Остается одно из двух: либо носить его всю жизнь, страдая, либо уж бросить и ходить свободно.

– Как это сделать, как простить такую болезненную рану, нанесенную тебе ни за что, ни про что?

– Многие считают, что расставаться с ненавистью – тяжело и болезненно, что это невероятно сложно. А на самом деле прощать легко. Я сотни раз наблюдал, как люди обретали радость и уверенность, простив обидчика. Нужно просто трезво посмотреть на ситуацию.

Представьте: вы идете с этим тяжеленным мешком по мосту и… проваливаетесь в воду. Что будет? Первое, что вы сделаете, – это скинете мешок, даже если там лежат очень дорогие вещи, иначе просто не спастись. Причем сделаете это очень быстро и легко. А наша жизнь несравнимо дороже любых вещей, и уж тем более камней обид и жажды мести. Не стоит из-за них идти под воду. Уж лучше пусть утонут они.

– Почему кажется, что так трудно избавиться от ненависти?

– Потому что обида, ненависть, жажда мести очень быстро разрастаются в душе. Это такой сорняк, которому не нужен уход, который сам распространяется с огромной скоростью и губит все вокруг. Как только семена этого сорняка попали в благодатную почву – все, конец! И не будет человек дальше чувствовать радости, не будет иметь светлых желаний, и не будет он открыт миру и творчеству. Все лучшее будет убито сорняком.

Человек страдает, хочет от сорняков-обид избавиться, но… вдруг понимает, что на месте сорняков, если их вырвать, образуется пустота. Пустое место. И ему становится страшно. Вот люди и боятся этой пустоты. Если я сейчас обиду отброшу, с чем я останусь-то тогда?

– И что делать?

– Раз уж получилось, что мы позволили вырасти в себе этому сорняку, и раз уж в результате его уничтожения образовалась пустота, надо брать необходимые семена и засевать ими душу. Да, определенное время будет ощущаться пустота. Но потом семена – хорошие, добрые – дадут всходы. Потом появится плод, который заполнит это пустое поле…

А позволять сорняку расти дальше – бессмысленно. Пока ты от ненависти не избавился, что бы ты ни пытался делать: избавиться от боли или в чем-то себя найти, хорошего результата, скорее всего, не будет. И многие пережившие насилие, это знают.

Что же посеять вместо выкорчеванного сорняка? Семена эти известны: добрые дела, помощь другому человеку, молитва, милостыня. Все это те семена, которыми мы можем образовавшуюся пустоту засеять, получить здоровые всходы, а затем и плоды.

И нужно постоянно следить за своим полем. Потому что если постоянно здоровые семена вытаптывать и снова допускать сорнякам разрастаться, то ничего хорошего не вырастет.

– Но как можно не возненавидеть, если, например, речь идет о рукоприкладстве?

– Берите Евангелие, читайте, что было с Христом. Если бы сам Бог во плоти разозлился, то никому бы мало не показалось! А Серафим Саровский, которого избили, который ходил с палочкой? Он на кого сердился?

Дело все в том, что у Серафима Саровского все было засажено цветами любви. А нам только брось семя сорняка – и оно быстренько разрастается. Вот в чем разница между нами. Понимаете, у нас почва разная! У него сорняки не росли, а у нас растут, да еще как растут! Мы их пропалываем– а они все равно растут, растут… Это даже у тех, кто все же старается, работает над собой. А есть те, кто еще и культивируют свои сорняки – обиды. Там вообще все зарастает сплошным чертополохом.

Часто человек так привыкает ко всем обидам, к бардаку внутри, что уже не может отойти от источника насилия. Например, муж бьет жену. Вроде бы, надо уносить от него ноги, но она не бежит, она продолжает терпеть, выискивать какие-то аргументы «за», оправдания: он умрет, он погибнет, он на самом деле хороший, он исправится, да и дети без отца будут…

На самом деле причина в том, что обида их связывает, что она ему не может простить, она все надеется взять реванш, получить его признание и компенсацию за нанесенные ей обиды.

Я убежден, что люди, испытывающие постоянное физическое насилие, должны бежать от этих отношений. Но все равно надо простить того, кто нанес обиду. Не возвращаясь вновь к этим отношениям.

– Значит ли это, что жертва должна подавить свои эмоции?

– Ни в коем случае! Эмоции как сильное чувство должны быть отреагированы. Если хочется плакать, то обязательно надо плакать. Если хочется жалости, то ее надо получить, если есть агрессия, то надо отреагировать и ее. Но сделать это в максимально безопасной, экологичной форме. То есть не драться, не вымещать зло на других, не орать матом в присутствии детей, а, например, уйти в лес, где можно прокричаться, никого не пугая, побить подушку, разорвать фотографии с человеком, принесшим обиду, снять напряжение в занятиях спортом, в бассейне и.т.п. Хороши будут любые средства, которые позволят отреагировать эмоции, но не нанесут вреда вам, вашей душе и окружающим.

И конечно, не стоит противопоставлять отреагирование эмоций и необходимость прощения. Это разные вещи.

– Если мы прощаем насильника, значит ли это, что мы должны отказаться от его юридического преследования?

– Не нужно смешивать необходимость прощения и освобождение от ответственности. Надо ли предъявлять юридические претензии к насильнику? Ответ здесь однозначный: конечно! Преступник должен быть наказан! И наказан строго. Но не нами, не нашей местью, а законом. Допустим, женщину изнасиловали, она в состоянии шока, испугалась, забеременела, получила психическую травму. Писать заявление на насильника не собирается. В результате насильник безнаказанно продолжает насиловать дальше других. Разве это правильно?

Можно и нужно изгнать ненависть из души, но для этого не обязательно забирать заявление из милиции. Есть система правосудия, и она функционирует, если к ней обратиться. И соответствующие органы пусть решают, что с ним делать за то, что он совершил. Это уже не будет местью.

Конечно, я понимаю, что в государстве не все хорошо с правоохранительной системой, с защитой потерпевших, с отношением к ним. Но я сейчас не могу сказать о том, как в каждом конкретном случае надо поступить, а говорю, что прощение не исключает юридического преследования насильника.

Просто факт: это было совершено, и есть закон, по которому обидчик должен ответить. Но сюда не должна лезть обида. Пусть суд судит обидчика, он на то и суд, но не жертва судит человека за страдания, которое ей нанес насильник, потому что мнение жертвы о степени вины насильника субъективно. Пусть суд судит. А мы должны помнить: «Не судите, и не судимы будете» – такова заповедь. И душа жертвы будет чистой, без обид – а это главное.

– А если компетентные органы его не осудят, по закону либо за взятку? А единственная возможность заставить понести наказание – отомстить внесудебными способами…

– Это называется самосуд. Вот это уже опасно. Для самого человека и его души. Почему? Давайте разберемся. Предположим, мы устраиваем самосуд. Чего мы добьемся? Тот, кого мы накажем, станет лучше? Нет. Он что-нибудь поймет? Нет, напротив, он найдет себе оправдание. А наша жизнь изменится в лучшую сторону? Опять нет. Мы измажемся в этой мести как в нечистотах, а успокоения это не принесет. Ведь насытиться местью невозможно.

– Встречались в вашей практике случаи, когда люди отомстили и успокоились: дескать, теперь все хорошо, я всех наказал? Как им после этого жилось?

– Если человек из роли пострадавшего добровольно перешел в роль обидчика, у него совершенно меняется отношение к себе. Его начинает мучить совесть.

В качестве примера приведу случай, о котором все мы слышали. Потерявший в авиакатастрофе семью человек убил авиадиспетчера, которого он обвинял в случившемся. Но ведь этим убийством он разрушил самого себя. Он не изменил ситуацию. Он убил, по его мнению, виновного в катастрофе, но ни жена его, ни сын не воскресли. Только погиб еще один человек. И теперь уже трудно понять, кто из них жертва, а кто убийца.

Ненависть, умноженная на ненависть, дает ненависть в кубе. Возникает еще проблема: часто жертва хочет, чтобы насильник почувствовал то же самое, что довелось испытать ей. Чтобы он, что называется, на своей шкуре испытал, что натворил. Хорошо, допустим, все поменялось: вы – насильник, он – жертва. Теперь он мучением своим искупает грех, который он совершил по отношению к жертве ранее. А жертва, заставляя страдать насильника, берет его грех на себя. Стало быть, теперь уже вас Бог осудит, а его, получается, помилует. Потому что вы собственными руками ему помогли избавиться от греха.

Давайте задумаемся: безгрешных людей нет, и каждому из нас есть, за что мстить. Ведь каждый когда-либо поступал по отношению к другому плохо. Значит, раз ты вправе мстить, значит, и другой тоже может мстить тебе. Вы хотите, чтоб вам мстили?

– Как костер – кидают, кидают, а он ярче горит…

– Да, еще и соревнуются: кто больше подкинет обид, злобы, агрессии. А в итоге уже и жизни свои бросают в этот костер мести и ненависти, и души свои бесценные там же сжигают. Очень печальное зрелище…

– А что делать, если насильник понимает только силу? Например, в школе, тюрьме, армии человек подвергается регулярному насилию. И уйти от насильника возможности нет. И терпеть уже нет сил. Ему надо подставить другую щеку? Оставить все как есть? Но ведь если тебя постоянно бьют, то единственный способ уйти от этого – дать отпор?

– Конечно, надо дать отпор! Причем это необходимо не только для жертвы, чтобы защититься, но и для самого насильника, чтобы он не чувствовал свою вседозволенность. Надо понять, что в данном случае речь идет о том, чтобы защитить себя. Тут нужно силе противопоставить собственную силу, собственные возможности. И мы имеем полное право ответить на агрессию, дать отпор, но только не мстить, не таить обиду, не культивировать в себе зло… Важно чтобы себя защитить, но душу свою от обид, от злобы и мести сохранить. Нельзя дать испачкаться своей душе.

– Но что делать, если мысль о мести преследует неотступно…

– Очень важно понять, откуда берутся навязчивые мысли, какова их природа. Все навязчивые мысли, они поступают с нашим разумом, так же как насильник – с нашим телом. Необходимо бороться с мыслями ненависти и мести, как обычно мы боремся с любыми навязчивыми мыслями.  Это первое.

Второе: важно помнить, что сразу простить обиду очень и очень сложно. Если и говоришь: «прощаю», то это значит, что за этими словами стоит огромная и каждодневная работа души. Снимаешь один слой грязи, а под ним второй, третий. И надо каждый очень тщательно вычищать. Казалось бы, сегодня прощаешь от души своего обидчика. Но стоит вспомнить – и все, снова накатило, понеслось! Всколыхнулась обида опять? Не страшно! Страшно снова вернуться в это состояние тотальной обиды. Просто надо прощать опять. С каждым разом очередное прощение будет даваться все проще и проще, постепенно обида будет отступать все дальше. Просто каждый раз нужно не допускать дальнейшего саморазрушения.

Помните наш пример: обида – мешок с тяжелыми камнями? Если всю жизнь его таскать, что произойдет? Он, этот мешок, просто вытеснит из жизни все остальное. Ты теряешь здоровье, тебе тяжело, спина отваливается, но при этом у тебя есть единственная цель, она же – самая главная. Не потерять мешок – вот что становится важно! Все нормальные желания, все цели – все ушло из-за этого мешка на второй план. Человек с хроническими обидами настолько замучен этой тяжестью, что в конце концов не видит никакой перспективы и вообще утрачивает смысл жизни. Камни-то тянут на дно. Нередко и до самоубийства доходит. Все это – следствие вот этого самого непрощения.

Что же делать? Как справиться, какими средствами? Психотерапия предлагает ряд психотехник, применять которые очень легко. Например, визуализация, в которой надо представлять, как топишь свои обиды. Далее – самовнушение как очень популярное и действенное психотерапевтическое средство, когда постоянно внушаешь себе позитивные мысли: «прощу», «я простила», «я хочу, чтобы обида ушла». Но, конечно, самое сильное средство мы обретаем в церкви. Это молитва о том человеке, который нас обидел.

Так что высыпайте эти камни за борт. Все до одного! А потом вздохните полной грудью. Не теряйте времени… А то сами окажетесь в ледяной воде…

© Vetkaivi.ru

Связаться с автором: кризисный психолог Хасьминский Михаил Игоревич

 

Источник: сайт веткаивы.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

Когда завянут помидоры

Мужские размышления о главной причине разводов

У развода может быть великое множество самых разных причин. Но за этим разнообразием всегда маячит одна, самая главная и страшная — ожесточение сердца, потерявшего способность любить. Какое-то время его можно камуфлировать всякими благородными понятиями, успокаивая себя мыслями о том, что тобою движут долг или самоотверженность. Но жестокосердие — отравленное шило в мешке. Раньше или позже оно обязательно ужалит тебя и твоих близких, как его ни прячь.

Много лет я наивно полагал, что эта беда никогда не дотянется до моей семьи. А оказалось, что ей и тянуться было не нужно — с самого начала нашей семейной жизни она потихоньку грызла нашу любовь, словно крыса.

Когда же ожесточилось мое глупое сердце? Почему я не сумел заметить этого вовремя? И самое главное — что же теперь делать со всем этим? Вопросов много, а вот как ответить на них — ума не приложу. Только и остается, что сидеть и думать. Крепко думать…

Сорокалетние мужики часто бросают своих жен. Еще лет пять назад я находил исчерпывающее объяснение этому факту в тезисе: седина в бороду — бес в ребро.

Теперь мне уже самому — за сорок, и совсем иначе я смотрю на разведенных своих ровесников, совсем другие причины видятся мне в их попытках создать новую семью на обломках первой.

Увлекшись карьерным ростом, творчеством, бизнесом, отдавая этому все силы и энергию, мужчины почему-то склонны считать, будто их семья — нечто статичное и незыблемое, созданное ими однажды и далее существующее независимо от прилагаемых усилий.

Но это — страшное заблуждение, которое в итоге может разрушить любую семью, какой бы благополучной она ни казалась со стороны.

В известном советском фильме герой Олега Янковского говорил, что любовь —это теорема, которую нужно доказывать каждый день. И если в семье эта теорема вдруг остается без ежедневного доказательства — горе такой семье, если мужчина постоянно не трудится над созиданием собственного дома — горе и такому мужчине, и его дому. Поползут по стенам сначала маленькие трещинки, потом — побольше… Какое-то время еще можно себя утешать, что, мол, это не фундамент трещит, а всего лишь штукатурка облупилась: подмазать, побелить — и всё опять будет в порядке. Но наступит миг, когда истинная картина твоей семейной жизни вдруг обрушивается на тебя во всей своей неприглядности. И ты видишь, что семейные дела и заботы, которые много лет откладывал «на потом» из-за своей вечной занятости и усталости, можно больше не откладывать. И уже никогда ты не начнешь читать детям книжки перед сном, не сможешь по утрам заниматься с ними зарядкой, не будешь ходить с ними в лесные походы и еще много-много чего никогда не сможешь сделать. Потому что они — выросли. И все дела любви, не сделанные для них, так и останутся несделанными навсегда…

А рядом с тобой — уставшая, нервная, склонная к скандалам по любому пустяку женщина. Ты взял ее в жены веселой жизнерадостной девчонкой, глаза которой лучились счастьем при одном только взгляде на тебя. Только куда же оно ушло теперь, в какую дыру просыпалось? Прошла любовь, завяли помидоры…

И вот тут ясно понимаешь, что все это — твое «произведение», итог двадцати лет твоей семейной жизни. И никакими успехами в бизнесе или творчестве эту прореху не залатать, потому что и не прореха это вовсе — пробоина в борту тонущего корабля.

А когда корабль тонет, с него, как правило, бегут. Правда, в книжках пишут, что капитан уходит с борта последним. Ну, так то — в книжках…

Вот что вижу я, глядя на свою семейную жизнь. И уже не тороплюсь судить тех, кто попытался убежать от этого страшного зрелища — семьи, доведенной им до разрухи. Кстати, православным мужчинам в этом смысле приходится даже тяжелей, чем неверующим: вроде бы жил правильно, двадцать лет кичился тем, что ни разу жене не изменил, гнул пальцы, про Бога рассуждал, в храм ходил исправно, а в итоге — вон чего получилось.

И всё чаще приходит мне на ум: а не попробовать ли еще разок начать все сначала? Не сделать ли еще одну попытку, раз уж первая не удалась и корабль мой тонет? Когда говорю об этом друзьям, они округляют глаза и говорят — ты что, с ума сошел, у вас же все так хорошо!

Ах, друзья вы мои дорогие… Снаружи-то оно, может быть, и впрямь пока выглядит неплохо. Да только я-то ведь точно знаю, что за этим подштукатуренным фасадом скрывается: ткни как следует — и рухнет все в одночасье.

А выглядит — да, красиво… Причем, если я возьмусь рассказывать об этих двадцати годах, может получиться не красиво даже, а — героически. И ведь не совру при этом ни разу, вот что интересно! Но себя-то не обманешь… Сейчас я понимаю, что уже на самых ранних этапах нашей совместной жизни закладывал под нее те мины, которые сегодня активировались и вот-вот взорвутся. А ведь все так славно начиналось…

На самой первой моей исповеди в Оптиной пустыни священник спросил, грешу ли я блудом? Я с гордостью заявил, что вот уже целый год встречаюсь только с одной девушкой. Храню, так сказать, верность избраннице. Батюшка посмотрел на меня с недоумением и сказал:

— Так это все равно — блуд. Ты уж извини, но причастить я тебя не могу.

— Ну и что же мне теперь делать? — оторопело спросил я.

— Не знаю. Или — венчайтесь, или — расставайтесь. Тебе решать.

Вот так, впервые в жизни, я всерьез задумался о создании семьи. «Жить быстро, умереть молодым» — это ведь не пустые слова. Для рок-тусовки начала девяностых они оказались вполне адекватным описанием жизненного маршрута: некоторые из моих тогдашних знакомцев не дожили и до тридцати. Я тоже по ряду причин был уверен, что не доживу, поэтому ни о какой семье даже не помышлял. А тут, благодаря Церкви, пришлось делать такой нежданный выбор. И я вдруг понял, что расставаться с моей девушкой мне совсем не хочется, что если уж и есть на свете человек, с которым я готов навсегда связать свою жизнь, то это — именно она.

На очередную стипендию купил я букет гладиолусов, два колечка самоварного золота в отделе бижутерии — и пошел свататься. Без всяких предварительных договоренностей, впервые за год нашего знакомства явился в дом родителей моей будущей жены и сделал предложение. А уже на следующий день, ранним утром, мы бежали с ней на электричку, чтобы ехать в соседний райцентр, где в храме служили мои друзья. Там батюшка посмотрел наши паспорта и согласился нас венчать. Сегодня такое трудно представить, но мы действительно сначала обвенчались и лишь спустя четыре месяца зарегистрировали свой брак.

Денег у меня не было вообще, свадебное торжество устраивать было не на что. Венчаться я приехал в потертых джинсах и рваном свитере, а кольца наши обручальные стоили, как сейчас помню, — 84 копейки. Но что значат деньги и золото, когда тебе двадцать четыре года, рядом — любимая, а в душе — горячая неофитская убежденность в том, что Бог всё устроит, главное — не грешить.

 

Собственно, Бог всё и устроил. Мама моего друга, увидев, в чем я собираюсь идти к венцу, вздохнула и вытащила из шкафа ненадеванный костюм:

— Держи. Лешке купила на свадьбу, ну да раз ты первый собрался — надевай, не позорься.

А после венчания друзья устроили нам сюрприз: настоящее свадебное пиршество! Нужно понимать, что это значило в 92-м году, когда прилавки магазинов были пусты, а зарплату уже выдавали с перебоями. Конечно, все обошлось без особого шика, просто каждый принес свои скромные запасы, и получился вполне приличный свадебный стол. Нас с Ниной усадили за него во главе, регент Сережа зажег перед нами две свечи, и положил на них по кусочку афонского ладана. Едва подняли первый тост, и прозвучало традиционное «Горько!», как кто-то закричал:

— Смотрите, что делается!

А посмотреть и впрямь было на что. Свечи перед нами вдруг вспыхнули ярким пламенем, воск начал быстро оплавляться, горящие фитили причудливо свились, и несколько секунд все наблюдали удивительное зрелище: два пылающих кольца — большое и поменьше — сияли перед женихом и невестой на концах венчальных свечей.

— Ну вот, и Господь вас благословил, — сказал Сережа, — а вы переживали, что денег на кольца нет.

Так мы стали мужем и женой.

С самого начала нашей семейной жизни я четко для себя определил, что главная задача мужчины в семье — принятие решений. Я — кормилец семьи, я — защита ее от всех невзгод, на мне — вся ответственность за нее. Осознавать это было страшно, особенно — в то смутное время, когда страна балансировала на грани гражданской войны, голода и хаоса. Не раз и не два мне хотелось тогда завыть по-собачьи от отчаяния и полной безнадеги. Заводы и фабрики останавливались, деньги дешевели стремительно, продукты выдавали по карточкам раз в месяц. А у меня — беременная жена, диплом руководителя оркестра русских народных инструментов и отсутствие малейшего представления о том, как себя вести в творящейся кругом неразберихе. Но я упрямо продолжал верить, что Господь всё устроит, главное — самому жить правильно. И эта вера спасала в самые тяжкие времена.

Я устроился на стройку учеником каменщика. На практике такое «ученичество» сводилось к подноске кирпича и раствора бывалым рабочим. Вставать нужно было в полшестого утра, потому что найти работу удалось лишь в соседнем городе. Я поднимался, бежал на электричку, час ехал в промерзшем вагоне, потом пересаживался в промерзший автобус и все равно опаздывал минут на пятнадцать, за что неизменно получал втык от сурового бригадира. Потом — восемь часов укладывал на поддоны обледеневший кирпич, таскал ведрами раствор на пятый этаж и продолжал получать колоритные замечания от бригадира, теперь уже по поводу моей нерасторопности. Домой возвращался после восьми вечера, еле живой от усталости, а на следующий день — снова ни свет ни заря бежал на электричку. И одно только грело душу среди этой чехарды: я — кормлю семью. Тогда совсем еще маленькую (жена и сын, которого она носила под сердцем) но — свою, дорогую, любимую. Если я этого не буду делать, они просто пропадут.

Спустя год я уже сам довольно лихо клал кирпичную кладку, и начал зарабатывать вполне приличные по тем временам деньги. На еду и одежду хватало, вот только жилья своего у нас не было. Но по-прежнему я жил непоколебимой уверенностью в то, что Бог посылает нам всё необходимое, придет время — пошлет и жилье. Так оно и получилось. Правда, сначала жизнь подтолкнула меня к принятию еще одного важного решения.

Жили мы тогда у моей мамы. В тесноте, да не в обиде, как говорится. Однажды погожим летним вечером жена собрала детей погулять во дворе. А я вышел на балкон и вдруг увидел… Нет, ничего особенного там не происходило — двор как двор, каким я его помню с детства. Представьте себе: квадрат 60 на 60 метров, образованный четырьмя типовыми пятиэтажками. Культурная жизнь сосредоточена вокруг трех столов. Центральный, под яблонькой — самый кипучий и многолюдный. Его облюбовали местные алкаши. Человек двадцать пять весь вечер рубятся в «козла» на вылет. Игра сопровождается бурным словоизлиянием и потреблением дешевого портвейна. Тут же, под яблонькой, справляется малая нужда. Тут же самые нестойкие укладываются поспать на травку, а самые активные бьют друг другу физиономии.

За соседним столиком — молодняк, разновозрастная шпана, вяло задирающая проходящих мимо девушек под аккомпанемент раздолбанного кассетника.

Но самый оглушительный — третий стол, за которым собираются бабушки. Тут тоже идет карточная игра, только режутся старушки не в «козла», а в «дурака». И матерятся при этом с таким неподдельным чувством, что даже алкаши опасаются проходить мимо них лишний раз.

По всему двору носится десятка полтора разномастных псин, выпущенных хозяевами на вечернюю прогулку. Псины гоняются за кошками и жизнерадостно гадят в песочницу. На спортивной площадке по брусьям развешены цветастые ковры, из которых ядреные хозяйки в таких же цветастых халатах пушечными ударами выбивают пыль. Всё как обычно, с одной только разницей: теперь посреди этого «великолепия» стоят мои дети. Совсем маленькие. С ведерком и с лопаточкой. И растерянно озираются вокруг, пытаясь найти уголок для своих детских занятий. Я смотрел на них и ощущал себя такой сволочью…

Ведь это я, а не кто-нибудь, выпускаю их каждый вечер погулять во всё это дело, меня они должны благодарить за то, что растут в той же помойке, на которой вырос я сам.

И если я их отсюда не вытащу, за меня этого не сделает никто.

Через некоторое время я перевез свою семью в Жиздру — маленький одноэтажный городок, где я строил в то время храм Покрова Пресвятой Богородицы. Первые четыре года мы снимали жилье, потом получилось купить свой дом. И вместо заплеванного изгаженного двора мои дети теперь играли на травке под липами, а матерщину слышали ну разве только в школе.

Когда храм был построен, я отправился на заработки в Подмосковье. На дворе стоял 98-й год, очередной кризис. Опять — обесценивание рубля, опять — пустые прилавки. Снова мне до слез было страшно за жену и за детей. И когда приходилось неделями ночевать в каком-нибудь прокуренном строительном вагончике, где кроме меня в три яруса расположились полтора десятка молдаван, я по-прежнему укреплял себя мыслью, что Бог все даст и что если я сейчас обломаюсь и сбегу, жене и детям нечего будет есть. В таких шабашках прошло лет семь. Ну а потом началась история сотрудничества с «Фомой», благодаря которой я из пролетариев вдруг начал потихоньку дрейфовать в сторону творческой интеллигенции.

Такова внешняя канва моей жизни. И глядя на нее, кто возьмется упрекнуть меня в том, что все эти годы я жил не ради семьи?

Никто не возьмется?

Тогда попробую сделать это самостоятельно, чтобы сделать картину более объемной.

Первое время мы с женой периодически спорили о том, кто в семье должен быть главным. И когда она в очередной раз возмущенно спрашивала: «Ну почему всегда именно ты решаешь — как и что нам делать?», я с неизменным постоянством отвечал ей: «Потому что я — мужчина». Этот рецепт от крутого мачо Гоши из кинофильма «Москва слезам не верит» стал для меня главным аргументом в семейных перепалках. Очень удобный аргумент, кстати. Ничего не объясняющий, зато — окончательный и неоспоримый. И тогда казалось мне, бестолковому, что это — ох как правильно! Сейчас-то я вижу, что герой Баталова — просто несчастный человек, ранимый и гордый, не сумевший нормально реализовать себя в социуме и мучительно это переживающий. Ну каков уровень принятых им решений? Набить морду гопникам в подворотне, организовать выездную пьянку на природе, научить девочку резать лук. А после — устроить тихую истерику и на две недели уйти в запой из-за обострившегося комплекса социальной неполноценности. Вот уж действительно — достойный пример для подражания! Однако именно его парадоксальная логика стала для меня основой самоутверждения в семье: «Потому что — мужчина».

Сопротивляться этому моя бедная жена пыталась года три. Потом смирилась. А я с гордостью объяснял друзьям, что вот, мол, как с женами надо — строго, по-мужски. И если потом жена все же предпринимала какие-то робкие попытки выяснить отношения, я с «мужской непреклонностью» говорил ей:

— Не нравится такой муж, уходи. Никто тебя не держит.

И ведь знал же, совершенно точно знал, что никуда она не уйдет. Потому что дети на руках маленькие. Потому что уходить-то ей особо некуда. А самое главное — потому что любит она меня, дурака. Тогда — еще любила… И вот, прекрасно сознавая все это, я говорил ей то, что говорил. А сердце так и замирало в сладкой истоме от сознания собственной неуязвимости в подобных стычках…

«Моя краса и радость недолговечна, — сказал себе Маленький принц, — и ей нечем защищаться от мира: у нее только и есть что четыре шипа». Ох, знал, знал же Экзюпери, про что пишет! Сколько поколений самоуверенных мужиков бросались обламывать эти несчастные шипы на своих розах с таким энтузиазмом, будто перед ними не любимая женщина, а самурай с обнаженным мечом. Впрочем, на самурая небось так лихо не прыгали бы, побоялись…

Ну, это — лирика. А в жизни нашей дальше было вот что. Когда я перевез семью в Жиздру, мы за три года сменили семь съемных квартир, которые представляли собой обычные сельские дома без воды и газа, с печным отоплением и с удобствами во дворе. Говорят, два переезда равны одному пожару. Через три с половиной таких «пожара» я протащил тогда жену с детьми. Как же ей было страшно и неуютно в этих чужих домах… Всё ее пугало — темнота и безлюдность на улице вечером, отсутствие телефона (мобильников в провинции еще не было), печка, которую никак не получалось растопить… На руках трое маленьких детей, и нет рядом ни мамы, ни друзей. Один лишь героический муж, который весь день кладет кирпичи, а вечером рушится на диван и требует «чего-нибудь пожрать». И это бы еще ладно, а сколько раз было, что «усталый кормилец», перекусив и отдохнув, уметывался куда-нибудь допоздна в гости, предварительно спросив ласковым голосом: « Ниночек, ты меня отпустишь?» А чего еще бедному Ниночку оставалось, кроме как вымученно улыбнуться и сказать: «Да, конечно, иди, развейся».

И ведь видел же, видел, что улыбка — вымученная. Понимал, что в сущности бросаю ее с детьми на этот вечер — одну, в чужом городе. Что будет она до моего возвращения сидеть и вздрагивать от каждого шороха, потому что страшно ей и за детей, и за себя. Ну да полно — ведь я же ей объяснил, что Жиздра — тихий город, бандитов тут не бывает, алкаши все смирные, и вообще всё здесь разлюли-малина. Пускай учится страх перебарывать!

А уж каково ей приходилось, когда я неделями пропадал на московских шабашках… Однажды мне зачем-то понадобился дома гвоздодер. Перерыл все инструменты — не могу найти. И вдруг смотрю — жена приносит его откуда-то из спальни. Оказывается, когда я бывал в отъезде, она по ночам клала гвоздодер рядом с кроватью. Чтоб, значит, было чем от налетчиков отбиваться, если что. «Только и есть у неё, что четыре шипа, ей больше нечем защищаться от мира». Так-то вот…

Еще врезалась в память картина. Конец зимы, под ногами снежная каша, с крыши сосульки свисают. Прихожу с работы, открываю калитку и вижу: стоит моя жена посреди двора и стирает белье в корыте. На голове шапка-ушанка, на руках — оранжевые резиновые перчатки, под которые она варежки надела, чтобы руки не так мерзли. И стирает. Никогда не забуду ее взгляд тогда. Словно бы неловко ей, словно застал за чем-то постыдным. А ведь это ей просто жалко меня было! Знала, что буду переживать, вот и старалась до моего прихода свои дикие постирушки заканчивать. А тут вот не успела… Через пару лет я сумел заработать денег на дом, в первую же неделю подключил его к водопроводу и сразу купил стиральную машину-автомат.

Однако ж тогда-то рядом не стал и стирать на холоде не помог, прошел мимо, в дом. Ну, как же — кормилец ведь! С работы ведь вернулся, усталый! У каждого, мол, свое занятие… И такого вот скотства с моей стороны за двадцать лет было — хоть ковшом хлебай.

Теперь обижаюсь, уехав на сессию: «И чего это жена мне не звонит неделями?» А ведь сам вот так — по капельке, по ниточке, по искорке — гасил, рвал и расплескивал всё, что нас связывало. И кажется — порвал…

Много лет в глубине души я кичился тем, что жена моя действительно — замужем, то есть — за мужем. Как за каменной стеной! От всех житейских невзгод широкой спиной ее закрываю, все удары судьбы беру на себя!

Только с чем же я оставил ее там, за этой каменной стеной? Традиционный комплект: Kinder, Küche, Kirche? Ну и брал бы тогда себе кого попроще. А то женился на талантливой, яркой девушке с широким кругозором и пытливым умом, увез ее в деревню и поставил во дворе у корыта, словно пушкинскую старуху. И вот пришло время подводить итоги.

Пока дети были маленькие, на рефлексии у нее особо времени не было. А теперь, когда они подросли, — что она имеет в активе? Посчитать не трудно: отсутствие профессии — раз, отсутствие образования — два, отсутствие социального статуса — три. Пока рожала и растила детей, ровесницы учились, делали себе карьеру. Сейчас одна ее подруга — директор музыкальной школы, другая — завотделом культуры, третья — главбух в серьезной конторе.

А ей, когда она недавно попыталась устроиться на работу, предложили на выбор вакансии: уборщицей в Сбербанке, санитаркой в психинтернате или диспетчером в такси. В сорок лет умная, симпатичная женщина оказалась перед таким вот незамысловатым выбором. Который я обеспечил ей своими «мужскими» решениями. Шипы обломал, от мира защитил. А теперь случайно увидал в ее ЖЖ запись: «Замужем. За мужем. Как за каменной стеной. Как в тюрьме».

Вот — два автопортрета, две картины моей жизни. В каждой — чистая правда. Только никак не соединить их друг с другом, чтобы получился цельный образ. Распадаются эти две правды, словно разбитое зеркало, которое, как известно, не склеишь. И семья моя нынче — словно в разбитом зеркале: каждый — в своем осколке, у каждого — свой интерес, свои дела и заботы. Вроде бы в одном доме живем, а давно уже порознь.

Когда-то я сказал: «В нашем доме все решения буду принимать я, потому что я — мужчина». Ну что же, мужчина, любуйся теперь на результаты своих решений. Ты — капитан этого корабля. Ты был на нем все эти годы «вторым после Бога». И ты же посадил его на мель.

Сорок лет — время подведения итогов. В двадцать — еще можно жить иллюзиями, и в тридцать — еще можно себя обманывать. Но после сорока это уже никак не получится, результаты, что называется, — налицо. И если они окажутся такими, как у меня, остается либо смотреть на это печальное зрелище, либо — отвернуться поскорее и мчаться от него куда глаза глядят.

Вот почему я уже не возьмусь строго судить сорокалетних мужчин, бросающих свои семьи. Знаю теперь — от чего они пытаются убежать, что толкнуло их на вторую попытку.

Ведь и я тоже решил попробовать начать все сначала. Вот так — просто взять, и перечеркнуть прожитое-нажитое, «яко не бывшее», раз уж получилось оно таким нескладным. И начать новую семейную жизнь. С нуля.

Только другую женщину мне для этого искать нет никакой нужды. За всеми своими трудами и заботами во благо семьи я не заметил, как вместо любви стал руководствоваться исключительно чувством долга. А любовь-то и растерял… Что ж, попробую теперь собрать потерянное. По крупинке, по капельке — авось да получится. Потому что без этого — грош цена всей моей самоотверженности, …И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор 13:3).

Двадцать лет назад Бог дал мне огромное богатство — женщину, которая любила меня так сильно, что готова была идти за мной на край света, переносить любые невзгоды, терпеть любые лишения. Я не сберег этого дара. Не научился любить даже самого близкого человека. И что же мне, просить у Бога еще одну жену? Мол, прости, Господи, с первого раза не получилось, можно, я теперь с другой попробую? Смешно ведь, право слово…

Вот и попытаюсь начать всё сначала с той самой девочкой, к которой когда-то пришел с букетом гладиолусов и копеечными кольцами. Правда, теперь вместо рваного свитера — жизнь в прорехах… Как и прежде верю, что Бог посылает человеку все необходимое, главное — самому не плошать. Однажды я уже оплошал и — сильно. Но ведь Бог может всё. Значит, может и разбитое мое зеркало склеить. Чтобы снова отразились в нем вместе — я и жена, и чтоб мог я сказать Ему: благоволи же помиловать меня, и дай мне состариться с нею! (Тов 8:7).

протоиерей Александр Ткаченко

Источник: реальная любовь реалав.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Зачем людям церковный брак?

Для чего люди вступают в брак? Вопрос, казалось бы, совершенно бессмысленный, так как в брак вступают не «для чего», а «потому что». Потому, что любят друг друга, потому, что не мыслят своей дальнейшей жизни без любимого человека рядом. С этим трудно не согласиться. Брак – закономерное следствие взаимной любви мужчины и женщины. В этом смысле он самоценен, и не нуждается в дополнительных обоснованиях.

Но почему же сегодня брак стал таким непрочным, почему количество разводов,по существующей статистике, зачастую превышает количество бракосочетаний? Куда уходит любовь и стремление быть вместе у молодых людей, которые разводятся, не успев, порой, отпраздновать и первой годовщины своей свадьбы?

Пускай деревья не качаются

Вообще, в современном обществе брак представляет собой печальное зрелище. Брачные контракты, в которых оговаривается – кому, чего и сколько достанется при разводе; так называемые – «пробные браки», когда мужчина и женщина договариваются – поживем пока так, а вдруг мы не подходим друг другу… Наконец – совсем уж странная форма сожительства, которую, почему-то, называют – «гражданский брак», когда, фактически находясь в брачных отношениях, люди категорически не желают их регистрировать ни в какой форме. За всеми этими новациями скрывается какое-то удивительное неверие своему сердцу, неуверенность в своем выборе, недоверие к чувствам любимого…

Такое ощущение, будто люди просто стали бояться себя и друг друга, причем настолько сильно, что сам брак очень часто рассматривается сегодня, главным образом, в перспективе потенциального развода. И все «пробные», «гражданские» и подобные им формы брака, на самом деле просто являются выражением этого страха. Ведь если считать, что брака не было, или он был условным, значит – и развод невозможен в принципе, т.к. нельзя разрушить то, чего вроде бы как и не существовало. Эта хитрая логика весьма напоминает рассуждения Воробьишки из известной сказки: «…Пускай деревья не качаются! Тогда и ветра не будет». Получается, что гарантия невозможности развода – в отсутствии брака. А лучшее средство от головной боли – гильотина…

Впрочем, зарегистрированный брак сегодня мало чем отличается от «пробного». Когда об известном артисте читаешь в газете, что он: «…прекрасный семьянин и очень счастлив в четвертом законном браке», завидовать такому счастью как-то не очень хочется. Четыре брака, и все – по любви! Без комментариев.

Очевидно, следует признать, что взаимная любовь – прекрасное основание для вступления в брак, но для совместной жизни в браке ее, увы, очень часто бывает недостаточно. Она для этого слишком уязвима. У кого-то, как у Владимира Маяковского, «любовная лодка разбилась о быт». А у кого-то – об измену… Даже простое нежелание понять друг друга может убить любовь. Значит, в браке нужны какие-то иные, более устойчивые смыслы и мотивации, которые саму любовь сумели бы уберечь от крушения.

Что же может объединять семью сильнее и надежнее любви? Может быть, дети? Но дети вырастут, и перед ними встанет все тот же вопрос: для чего люди вступают в брак? И если смысл брака лишь в рождении и воспитании следующего поколения, то это не смысл, а бессмыслица. Потому что бесконечная цепь нулей в итоге равна нулю.

Вероятно, основой счастливого брака может стать какая-то его сверхмотивация, делающая изначально неоправданной любую субъективную причину развода. А сфера, где действуют сверхмотивации, – это мир религии, которая выводит человека в вечность, за пределы его земной жизни.

Чем заправляют мотороллер?

Эту необходимость обретения высшего смысла своего супружеского союза понимают или интуитивно чувствуют многие пары, вступающие в брак. Поэтому венчание молодоженов после регистрации в ЗАГСе стало сегодня в России почти традиционным. Причем, венчаются не только воцерковленные пары, но и люди, которые в храм до этого заглядывали разве что из любопытства. Очевидно, предполагается, что венчаный брак будет крепче и счастливее невенчанного, что Бог каким-то сверхъестественным образом обеспечит его нерушимость.

Увы, увы… К сожалению, венчанные браки тоже довольно часто оказываются непрочными. И возникает закономерный вопрос: а в чем тогда, собственно, разница? Что есть в церковном браке такого, чего бы не было в обычном, гражданском? И если это «что-то» все таки есть, то почему оно не дает гарантированного результата?

Разница, безусловно, есть. Причем – принципиальная.

В Церкви значение брака столь высоко, что он рассматривается как Таинство. А любое Таинство в Церкви – прямое действие Бога, Который по молитвам верующих подает им Свою благодатную помощь.

Обычный же брак, по определению, – всего лишь запись акта гражданского состояния. Это просто бюрократическое мероприятие, в котором государство признает данный союз юридически законным.

Представьте себе, что два мальчика в один и тот же день появились на свет. Но одному из них на очередной день рождения подарили велосипед, плеер, микроскоп, новый ранец и еще кучу всяких подарков. А другому просто сказали: «Имей в виду, сегодня тебе исполнилось десять лет». И все. Никаких подарков, просто констатация факта. И тут, и там – день рождения, но разница между ними – очевидна.

Церковь с уважением относится к гражданскому браку, но для своих членов Она приготовила нечто большее, чем простая регистрация. В Таинстве брака молодожены получают от Бога особые дары, новые качества и способности, которых ранее они не имели. Но сами по себе эти дары еще не гарантируют счастливой семейной жизни. Мальчик, получивший подарки, может сломать велосипед, потерять плеер, порвать ранец, а микроскопом – забивать гвозди. И в этом случае он ничем не будет отличаться от своего несчастного ровесника, не получившего в день рождения ничего.

Так и дары Бога может оценить и верно использовать лишь тот, кто осознает, что он получил и для чего ему это нужно.

Таким образом, вопрос о разнице между церковным и гражданским браком сводится к другому вопросу – чем же отличается христианин от неверующего человека? Тут ответить уже проще: неверующий человек, даже самый нравственный и добродетельный, осмысливает свое существование лишь в пределах, ограниченных его физической смертью.

А христианин живет для вечности. Вся его земная жизнь – лишь приготовление к жизни будущего века. Поэтому все окончательные смыслы и цели его бытия спроецированы именно туда, за порог смерти, где для неверующего человека заканчивается абсолютно все.

Христианский брак – это путь супругов к блаженной вечности со Христом. Он начинается здесь, на земле, но ведет их к Небу. Этот путь – не самодвижущаяся дорожка эскалатора. Идти по нему порой так тяжело, что человеческих сил на его преодоление просто не хватает. Но невозможное человекам возможно Богу. Дары благодати, полученные христианскими супругами в Таинстве брака, как раз и предназначены для восполнения человеческой немощи на этом пути. Господь щедро наделяет ими все христианские семьи, но использовать их можно только по назначению. И тот, кто венчается в Церкви с какой-то иной целью, рискует прожить жизнь, даже не прикоснувшись к этим удивительным Божьим дарам. Потому что силы, данные для восхождения к Небу и Вечности, невозможно использовать для более «приземленных» задач. Как топливом для космического корабля невозможно заправлять мотороллер.

Ребро Адама

В Евангелии Христос говорит о браке странные слова: «…оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть» (Мк. 10, 8). Оказывается, смысл брака в том, чтобы двое стали одним! Причем, «одна плоть» здесь совсем не означает только лишь «одно тело». Речь идет о такой глубине единения во взаимной любви, когда два человека уже не мыслят жизни друг без друга, и каждый осознает себя как продолжение любимого, его неотъемлемую часть. Как такое чудо становится возможным – трудно понять, если не знать Библейской истории о сотворении человека.

В Библии говорится, что Бог создал человека, в котором мужское и женское начало присутствовали во всей полноте. Все свойства и качества личности, которые мы сегодня определяем как – мужские, или – женские, в Адаме были заложены изначально. Первый человек был самодостаточным существом, он обладал полнотой знания об окружающем его сотворенном мире, так как был создан Богом для господства над этим миром. Но в своем совершенстве и самодостаточности он был один. А жить только для себя тягостно даже в Раю. И тогда Бог сотворил для Адама жену. Вот как об этом написано в Книге Бытия: «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18). Правда, слово помощник использованное в русском переводе Библии, здесь не совсем соответствует еврейскому подлиннику. Возможен другой перевод этой фразы: «сотворим ему восполняющего, который был бы перед ним». И далее, следует акт творения женщины, который совершенно уникален и не имеет в библейской истории сотворения мира никаких аналогов. Бог творит женщину из… самого Адама: «И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку.

И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2, 21-24).

Вот откуда Христос процитировал слова о единстве и нерушимости брака. Первая жена стала плотью от плоти мужа не в аллегорическом, а в самом прямом смысле. Мы не можем сейчас достоверно знать, как именно произошло это удивительное событие. Можно лишь сказать, что пресловутое «ребро Адама», над которым в советские времена так любили потешаться пропагандисты «научного атеизма», также – результат не совсем точного перевода. Слово, переведенное как «ребро» в древнееврейском языке имеет более широкое значение – ребро, бок, сторона и даже – одна из створок двери. Поэтому, нельзя понимать библейское «ребро» исключительно в анатомическом смысле. Суть этого слова в том, что женщина есть равноценная и равнозначная по своему достоинству половина человеческого рода. Бог сотворил Адаму жену, отделив от него некую часть, сторону, где женская природа в нем уже существовала. Как это произошло – тайна творения. Но выражение «моя половина» по отношению к жене с христианской точки зрения совсем не является поэтической метафорой. Это, скорее, констатация факта. Свт. Иоанн Златоуст говорит об этом совершенно определенно: «Тот, кто не соединен узами брака, не представляет собою целого, а лишь половину. Мужчина и женщина не два человека, а один человек».

А о радостном восклицании Адама, увидевшего перед собой восполняющую его бытие жену – «вот это кость от костей моих и плоть от плоти моей», св. Астерий Амасийский пишет: «Эти слова Адама были общим признанием, высказанным от лица всех мужчин всем женщинам, всему женскому роду. Его слова обязывают всех прочих. Ибо то, что в начале произошло в этих первозданных, перешло в природу потомков».

Ошибка Казановы

От Адама и Евы мужчина и женщина влекутся друг к другу, стремясь восстановить единство общей природы. Но почему же тогда Церковь так категорично осуждает блуд? Ведь если это влечение заложено в их естестве, то что плохого в его удовлетворении, пусть даже и вне брака? Современная идеология так называемой «свободной любви» строится как раз на этом природном влечении полов. Основной тезис этой идеологии звучит примерно так: если у человека есть потребность, нужно ее удовлетворить, ведь что естественно, то не безобразно.

Звучит, вроде бы, складно. Но по своему содержанию эта фраза глубоко ошибочна и внутренне противоречива.

Дело в том, что слово «безобразие» – это христианский термин, означающий отсутствие в ком-либо образа Божия. Человек сотворен по образу Божиему, но совсем не естество или природа являются в нем выражением этого образа. Христианство жестко разделяет в человеке личность и естество, принадлежащее этой личности. И поскольку Сам Бог – Личность, то и образ Его в человеке запечатлен на уровне личности. А естество как раз этого образа лишено, потому что – безлико.

Брак подразумевает два уровня единства супругов – личностный и природный. В христианском браке человек с радостным удивлением начинает понимать, что та красота души, те достоинства и качества личности, которые так дороги ему в любимом, это не что иное, как – отблеск красоты Божьего образа. И такой взгляд друг на друга, как на икону Создателя, конечно, связывает мужчину и женщину гораздо сильнее обычного естественного влечения.

Блуд же объединяет людей лишь на уровне естества. Это ущербная форма человеческих отношений, в которой мужчина и женщина вступают в телесную близость, лишь повинуясь влечению своей природы, и полностью игнорируют друг в друге личность, образ Божий. Что, собственно, и является безобразием, или отсутствием целомудрия, которое иногда ошибочно воспринимается как отрицание телесных отношений в принципе. На самом деле, именно в браке эти отношения как раз и являются целомудренными, поскольку подразумевают цельное восприятие любимого человека.

Ущербность нецеломудренного отношения к противоположному полу можно лучше понять на примере, взятом из жития прп. Петра и Февронии Муромских.

«Некий мужчина, плывший со своей семьей в одной лодке с Февронией, засмотрелся на княгиню. Святая жена сразу разгадала его помысел и мягко укорила: «Почерпни воду с одной и другой стороны лодки, – попросила княгиня. – Одинакова вода или одна слаще другой?» – «Одинакова», – отвечал тот. «Так и естество женское одинаково, – молвила Феврония. – Почему же ты, позабыв свою жену, о чужой помышляешь?» Обличенный смутился и покаялся в душе».

Здесь хорошо видна удивительно спокойная, цельная мудрость прп. Февронии. А на фоне этой мудрости – откровенная глупость «естественного» порыва ценителя женской красоты.

Несчастный граф Казанова пытался вычерпать океан чайной ложкой. Растратив жизнь на поиски своего идеала в чужих постелях, он так и не понял, что полнота любви достижима лишь в браке. Когда не только естество, но все свои помыслы и стремления, всю свою жизнь без остатка человек посвящает своей избраннице. Когда красота всех женщин мира для мужчины вдруг теряет смысл, потому что вся женская красота и пленительность во всей глубине уже раскрылись для него в любимой жене.

Две стороны единства

В рассказе «Душечка» А.П. Чехов описал удивительный феномен супружеской жизни. Героиня рассказа Оленька, настолько проникалась интересами и делами мужа, что незаметно становилась подобной ему почти во всем. Правда, Чехов, с присущей ему иронией изобразил этот ее талант всего лишь как следствие ее внутренней духовной пустоты. Для этого он дважды за рассказ сделал Оленьку вдовой, а напоследок, лишил ее надежды на третий брак с ушедшим от жены ветеринаром. Но несмотря на все усилия Антона Павловича, (а может быть и – вопреки им) Оленька не выглядит в рассказе пустым, бессодержательным существом. Даже в таком карикатурном виде, ее способность полностью отдавать себя любимому человеку вызывает глубокое уважение. Дело в том, что супружеские отношения подразумевают такую степень откровенности и близости, такой тесный контакт двух людей, что подобное взаимопроникновение личностей мужа и жены становится просто неизбежным.

Наверное, каждый встречал в своей жизни людей с особым, неотразимым личным обаянием. Впервые встретив такого человека и пообщавшись с ним пару часов, потом вдруг начинаешь понимать, что непроизвольно стараешься быть на него похожим, копируешь его интонацию, мимику, жест…

В браке такое взаимное влияние супругов друг на друга неизмеримо сильнее. Муж и жена начинают будто бы отражаться друг в друге. И какое же это счастье: видеть, как с каждым днем в тебе появляются все новые и новые черты, которые так дороги тебе в любимом человеке! С какой радостью и изумлением начинаешь замечать, как и в нем все чаще проскальзывает нечто, ранее принадлежавшее лишь тебе!

И как же невыносимо больно и страшно, когда такая близость вдруг рушится, и человек снова остается один, в пустоте. Иногда можно услышать: «Ну а если любовь прошла? Чего мучиться – разошлись, и все дела. Подумаешь – горе!».

Нет, это горе, это большая беда. Развод – всегда трагедия, какая бы причина его ни вызвала. Ведь любили же люди друг друга, ведь было же в их жизни то самое единство, которое каждый день наполняло их сердца радостью … Каждая разбитая любовь обязательно оставляет в душе человека глубокую рану. И неважно – разрушенный ли это брак, или оборванный роман. Срастись со своей половинкой, жить с ней одной жизнью, дышать в одно дыхание, и вдруг оторваться и уйти можно только с кровью. А потом, с душой, изорванной в клочья, нужно пытаться жить дальше и надеяться, что новая любовь будет более счастливой…

Развод в Церкви понимается именно как катастрофа, в результате которой брак перестал существовать. Поэтому никаких обрядов и священнодействий для расторжения брака в Церкви нет, и никогда не было. В любом священнодействии Церковь призывает Божье благословение на людей и их добрые начинания. Ну а что можно благословить в разводе? Ничего. Можно лишь с горечью признать, что одной любовью на Земле стало меньше.

Кто бьет нас сзади?

Почему люди ссорятся даже в счастливом браке? Ведь любят же, жить друг без друга не могут, а вот ругаются из-за всякой ерунды.

Скорей бы уж хлынул ливень,

Скорей бы уж грянул гром.

Живем – как две тучи злые,

Господи, как живем…

И повод-то – меньше зернышка,

А сразу – сердца на ключ…

Дочурка, тревожное солнышко

Мается между туч.

В этом замечательном стихотворении В. Ермакова особенно интересна одна деталь: в самом деле, причины семейных ссор настолько незначительны, что даже говорить о них всерьез, как-то неловко. Но почему же такие ничтожные поводы вызывают у любящих друг друга людей столь бурную реакцию?

Объяснение этому следует искать все в том же природном и личностном единении мужа и жены в браке. Став одной плотью и одной душой, люди начинают очень болезненно воспринимать даже самый маленький укол неприязни или простого невнимания со стороны супруга. Любая, даже самая мелкая обида при такой степени открытости друг перед другом начинает восприниматься, как предательство и измена. Это состояние психологически очень тонко изображено Львом Толстым в романе «Анна Каренина», когда между Левиным и Кити произошла первая ссора после свадьбы.

«Но только что она открыла рот, как слова упреков бессмысленной ревности… вырвались у ней. Тут только в первый раз он ясно понял то, чего он не понимал, когда после венца повел ее из церкви. Он понял, что она не только близка ему, но что он теперь не знает, где кончается она и начинается он… Он испытывал в первую минуту чувство подобное тому, какое испытывает человек, когда, получив вдруг сильный удар сзади, с досадой и желанием мести оборачивается, чтобы найти виновного, и убеждается, что это он сам нечаянно ударил себя, что сердиться не на кого и надо перенести и утишить боль».

Эти удары сзади – действие греха, живущего в человеческой природе. Потому что естество потомков Адама и Евы унаследовало не только способность мужа и жены соединяться в сверхиндивидуальном единстве брака, но и все болезненные искажения нашей природы, которые явились результатом отпадения первых людей от Бога. А смысл любой страсти и любого греха, в конечном счете, можно свести к эгоизму и неспособности падшего человека любить кого бы то ни было, кроме себя самого. В православной аскетике эта страшная сила, отделяющая людей от Бога и друг от друга, называется «самость».

И в браке эта сила действует, может быть, разрушительнее, чем где бы то ни было. Супруги стали в браке единым существом, не знают, где кончается она и начинается он; но каждый из них принес в это единство свои духовные болячки. И каждому придется ощутить на себе груз этой «самости» своего избранника, его эгоизма и внутренней испорченности. Две «самости» начинают разрывать это единство любящих людей изнутри. Любая ссора грозит превратиться в катастрофу, потому что в браке, обижая другого, человек, по сути, наносит рану самому себе. Брак делает взаимопроникновение двух людей почти абсолютным, а два эгоизма мучают эту единую плоть, используя самые незначительные причины для ссоры.

Такая духовная коррозия может незаметно подточить и уничтожить самую горячую любовь. И сохранить ее можно лишь с Божией помощью.

То, что сильнее смерти

Вот здесь и становится понятно, зачем нужны дары благодати, которые муж и жена получают в Таинстве брака. Для христиан любовь – это не абстрактная субстанция, разлитая в воздухе. Это, скорее, способ бытия, уподобляющий человека Богу, который Сам есть – Любовь. И если супруги-христиане видят, что их грехи убивают в них способность к этому Богоподобному бытию, они знают, чем лечить этот недуг. Причащаясь в Таинстве Евхаристии пречистых Тела и Крови Христовых, члены Церкви непостижимым образом соединяют себя со Христом. И получают силы дальше бороться за свою любовь с собственным эгоизмом. А Венчание открывает для супругов возможность совместно приступать к Евхаристической чаше.

И если в обычном браке муж и жена вынуждены сами, из последних сил пытаться пронести свою любовь сквозь житейские бури и катаклизмы, то в христианском браке гарантия единства мужа и жены – в единении их со Христом. подающим им терпение и кротость, способность уступать в спорах и нести тяготы друг друга.

А чтобы окончательно понять разницу между Церковным браком и гражданским, следует просто посмотреть, каковы свойства любви, подаваемой Христом. Апостол Павел пишет: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1Кор. 13, 4-7).

Пусть любой человек, сколь бы скептически он ни относился к христианству, попытается примерить эти характеристики к своему чувству. И стазу станет ясно, почему человеческая любовь так уязвима и хрупка, а Божественная – сильнее смерти.

И «Ты» и «Я» – перекипевший сон,

Растаявший в невыразимом Свете.

Мы встретимся за гранями времен,

Счастливые, обласканные дети.

(А.Белый)

В христианском браке муж и жена верят, что даже физическая смерть не разрывает единства их любви, и что, по слову святителя Иоанна Златоуста, «…в будущем веке верные супруги безбоязненно встретятся и будут пребывать вечно со Христом и друг другом в великой радости».

Источник: сайт фома.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Безответная любовь как путь к Богу

Мне кажется, что само выражение «несчастная любовь» не совсем верно. Да, если наше чувство остается без ответа, не разделяется тем человеком, к которому неудержимо влечется наше сердце, то мы часто чувствуем себя несчастными. Но все жеэто же своего рода эгоизм, стремление обладать тем, что нам хочется обрести – будь то вещь или человек. Это завуалированная производная человеческой гордыньки, хоть и вызванная к жизни светлыми и благородными чувствами. А любовь всегда светла и прекрасна. Вне зависимости от того, ответна она или нет.

Да, глубокие взаимные чувства могут усиливать друг друга, и в резонансе сверкать гораздо ярче неразделенного чувства.

Но малое кроткое пламя свечи, мерцающее во тьме, не менее прекрасно, чем веселый костер в летнем ночном лесу или уютный огонь семейного камина. У них разная красота, но общая светлая природа. И все они могут дать прекрасные плоды…

В силу ряда причин – как внутренних, так и внешних – я рос замкнутым и малообщительным подростком. В школе представлял собой нечто незаметное, серое и маловыразительное, и лишь в кружке юных журналистов (как мы его называли, «пресс-центре»), куда в 14 лет затащил меня мой товарищ, я преображался – становился веселым, жизнерадостным, чрезвычайно общительным и даже шумным. Товарищ тогда сходил пару раз и бросил – не его это оказалось. А я остался. И, может быть, не столько из влечения к журналистике, с которой я так и не связал впоследствии свою судьбу, сколько из стремления души к празднику общения и простого принятия, которого так не хватало мне в школе и во дворе…

Вот там-то, в пресс-центре, и настигла меня моя первая любовь. В те годы в школе один день в неделю посвящался занятиям в УПК (учебно-производственном комбинате) – своеобразном обязательном факультативе, на занятиях в котором школьник мог освоить основы какой-нибудь полезной специальности. И дозволялось проводить этот день на занятиях в какой-либо секции, которую посещал ученик – нужно было только ежемесячно приносить классному руководителю соответствующую справку. Я «отрабатывал» УПК в пресс-центре, и вместе со мной туда же ходила еще одна девочка из параллельного класса нашей школы. Звали ее Юля…

Девочками я на тот момент не интересовался. Романтический мир был закрыт для меня. Я не мечтал и даже не думал об отношениях с противоположным полом. Если сталкивался с романтикой в кино или книгах, то воспринимал их как нечто внешнее. У меня даже в мыслях не было проецировать чувства героев на себя. Сам не испытав ранее ничего подобного, я не мог полноценно сопереживать герою в этом плане. Моя душа спала до этого самого времени, до 14 лет, до встречи с Юлей…

В тот день во Дворце Пионеров, в котором располагался наш пресс-центр, проходила выставка китайского искусства – картины, шелкография, керамика… И Юля позвала меня сходить с ней на эту выставку. Играла очень нежная лирическая восточная музыка, нас окружали прекрасные пейзажи, искусно вышитые или выписанные на шелке. Мы были вдвоем… Не торопясь ходили и рассматривали все это великолепие…

Мне почему-то стало вдруг очень-очень хорошо. Казалось, душа пела в унисон звучащей мелодии. Мир расцвел как те прекрасные цветы, что мы рассматривали на полотнах. В моей душе просыпалось что-то никогда не испытанное мной ранее. Я прислушивался к себе, но еще не осознавал того, что со мной происходит. Так я влюбился…

Возможно, в моей душе уже давно созрела готовность к этому чувству, и нужен был только внешний толчок, повод, импульс… С того дня все человечество разделилось для меня на Юлю и всех остальных. Отношение к другим окружающим меня девчонкам осталось прежним – ровным и практически безэмоциональным. И лишь Юля составляла мечту и сосредоточение всех моих помыслов, она стала центром моего мира.

Через неделю, в следующий четверг, по дороге из пресс-центра домой, я пригласил ее в кино. Юля замедлила шаг, и удивленно посмотрела на меня. Ее брови приподнялись, на губах появилась ошарашенная, растерянная улыбка. Она отказалась, сославшись на занятость, и с тех пор стала несколько сторониться меня. Будучи связаны общим кругом общения, мы часто виделись, но она либо игнорировала меня, либо сознательно дистанцировалась. Еще несколько неуклюжих попыток пригласить ее на свидание были также безуспешны, как и первая.

Для меня началось то, что обычно называют «муки любви». Я любил Юлю со всей силой чистого первого чувства, но не видел в ее сердце даже намеков на взаимность. Я был блаженно счастлив с ней только в тот день на выставке, да еще пару раз во сне, когда мы вместе ходили с ней, держась за руки, глядели друг на друга и счастливо улыбались. Я видел радость и счастье в ее глазах, и сам был безумно счастлив уже одним этим созерцанием ее счастья со мной…

Наяву же мое сердце замирало всякий раз, когда мы случайно встречались в школе, и словно останавливалось, пронзенное электрическим разрядом, если наши руки случайно мимолетно соприкасались в пресс-центре. Я был счастлив, хотя и ощущал себя глубоко несчастным человеком…

В горьком отчаяньи, я снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: «ПОЧЕМУ?!!!»… Задавал в школе, задавал в кружке, задавал вечером, перед тем как погрузиться в сон…

И вот в один из таких вечеров, лежа в кровати, и пытаясь найти ответ, я вспомнил об одном случае, имевшем место в школе около года назад. У нас в классе тогда появилась новая девочка, Оля, и вскоре стали говорить, что она в меня влюбилась. До сих пор не знаю, правда это была, или нет. Но подверженный бытовавшим в то время нелепым комплексам и штампам в отношениях мальчиков и девочек, я посмеялся над ее любовью. В том числе посмеялся ей в лицо… Это был маленький эпизод в моей жизни. Оля вскоре вновь сменила школу и ушла из нашего класса. Случай этот я помнил смутно, без деталей и подробностей, но тогда он вдруг всплыл в моей памяти, и я четко, ясно и определенно увидел в нем причину своих нынешних страданий, увидел возмездие за свой недостойный поступок.

Не осознавая полностью того, что делаю, я стал каяться в том, как поступил с Олей. Мои мысли облекались в слова, в беззвучные мысленные крики, в мольбы о прощении, которыми взорвалась моя голова, моя душа, мое сердце. Я обращал их в мир, не адресуя кому-то конкретно. Но в тоже время подсознательно ожидая ответа, прощения, милосердия…

И ответ пришел…

Я вдруг ощутил не только прощение, но и Чью-то огромную, невыразимую словами Любовь к себе. Слово «ощутил» или «почувствовал» здесь даже не совсем подходит. Это объяло, перевернуло, преобразило и поглотило меня. Никогда более в жизни – ни до, ни после этого – я не испытывал такой всеобъемлющей радости и полноты жизни. Меня объяла любовь, и я сам в этот момент невыразимо и безоговорочно любил весь мир, всех и каждого…

не помню, как я слез с кровати, встал на колени и, умываясь потоками неконтролируемых счастливых слез, говорил какие-то слова любви, покаяния и благодарности… Так я познакомился с Богом. Познал Его, насколько мог вместить невместимое мой детский разум и моя душа…

Я рос в нерелигиозной семье в атеистическое время, хотя, по настоянию бабушки, и был крещен во младенчестве. О Боге имел самое смутное понятие, и никогда не задумывался о Нем. Но вот пришел день, когда Он открылся мне. Я познал Его, и стал жить с Ним. На следующий день я попросил у мамы свой крестильный крест, чем очень ее удивил. И с тех пор нательный крестик всегда со мной. Первое время я еще ощущал в себе свет той неизъяснимой Любви, которую познал, но с каждым днем он становился все слабее и слабее, пока не исчез совсем. Однако память о том Событии, о той Встрече, навсегда осталась со мной. Она стала основой и стержнем моей духовной жизни, моей веры. И по сей день она бодрит, обнадеживает и утешает меня практически каждый день, а особенно – в минуты уныния и скорби.

Должен сказать, что не сразу я нашел в нашем материальном мире, среди людей, то место, где отражается познанный мною божественный свет. Мне открылась главное – что Бог есть, и что Бог есть Любовь. Но куда идти, где Его искать дальше, мне сказано не было. И я метался то к баптистам, то к неопятидесятникам, то даже к кришнаитам. Бог миловал – нигде я не осел, не задержался. А через три года, переехав из Казахстана в Россию, нашел истинную веру в Православии. Воистину, неисповедимы пути Господни…

А когда мне доводится разговаривать с атеистами, когда мне хочется чуть ли не кричать — посмотри, ну ведь это же очевидно…, то я всегда останавливаю себя — это очевидно для тебя. Ты пережил свою встречу с Богом, но У ДРУГИХ ЕЕ НЕ БЫЛО. И ведь если бы не было той, твоей личной встречи, то ты ведь так и не принял бы Его, и был бы таким же, как тот, с кем ты сейчас споришь…

Моя первая любовь осталась в Казахстане, а потом, как мне удалось узнать, переехала жить в Америку, сейчас живет где-то в Калифорнии. Мы не общались с ней много и близко, я ничего не знаю о сложностях и недостатках ее характера, и, наверное, именно поэтому для меня она навсегда осталась светлым и добрым ангелом, идеальным образом из моего детства. Тем человеком, через любовь к которому я познал Любовь Бога – первооснову и первоисточник всякой истинной любви на земле…

Я счастлив, что в моей жизни была эта первая любовь, невзаимная, но счастливая. И я бы очень хотел вновь увидеться или хотя бы списаться с Юлей, чтобы увидеть ее, поговорить с ней, обо всем ей рассказать… А еще я хотел бы увидеться с Олей, чтобы попросить у нее прощения…

Дмитрий Чурсин

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org