Когда креститься, когда кланяться… или Внешнее благочестие в храме Часть 1

Несколько дней назад совершаем Великий вход. У меня в руках Чаша, диакон держит дискос. Хор поет умилительные песнопения, прихожане благоговейно взирают на нашу процессию. Кто-то из прихожан встает на колени. Другие чувствуют себя неловко, потому что не знают, как себя вести. Кто-то тоже опускается на колени, кто-то принимает согбенное положение. Иные просто, растерявшись, поглядывают по сторонам – как вести-то себя правильно?..

Произношу положенные молитвы, вхожу в алтарь и думаю: как же плохо у нас знают прихожане Устав поведения в храме.Даю себе слово подумать об этом на досуге и написать об этом очерк. Этот очерк – перед вами.

Итак, молитвенные жесты. В какое время прихожанин должен осенять себя крестным знамением (то есть креститься), а в какое время должен кланяться? Об этом – наш сегодняшний разговор.

Самый хороший совет, который можно дать человеку, совершенно незнакомому с Уставом богослужения и с правилами поведения во время богослужения, – это следить за тем, как ведут себя священник и диакон. Они крестятся и кланяются – и прихожане должны. Они встают на колени – и прихожанам нужно преклонить колени. Даже одно наблюдение за тем, что и как делают священнослужители, за короткое время позволит усвоить культуру поведения за богослужением и ответит на многие вопросы. Странно, но и прихожане со стажем иной раз не знают, как правильно себя вести за богослужением. Это говорит о том, что прихожане не смотрят и не думают над тем, что и как делают священнослужители. Я имею в виду, что и как делают на службе. Потому что в жизни прихожане как раз очень внимательно следят за батюшками – на какой машине он ездит, как одета его жена и дети и многое другое.
А надо бы быть внимательными к тому, что и как делает священник не в своей мирской жизни – лишь Бог судья всякому человеку, а за богослужением, потому что тут священник представляет собой не обычного человека, а служителя Божьего.
Впрочем, мы отвлеклись.
Поговорим на нашу тему: молитвенное поведение за богослужением.

Поклоны
Существует три вида поклонов:
1. Простое преклонение головы;
2. Поясной поклон: мы склоняемся в пояснице. Если следовать строгим правилам, то во время поясного поклона мы должны наклоняться вперед настолько, чтобы коснуться пальцами пола.
3. Земной поклон: Мы встаем на колени и преклоняемся головой до земли. Потом встаем.

В соответствии с правилами церковного Устава во время богослужения употребляются в соответствующих случаях все три типа поклонов. В какое время – какие, мы сейчас расскажем:

Преклонение головы
Краткое преклонение головы никогда не сопровождается крестным знамением, мы просто преклоняем голову или легко наклоняем корпус:

А. На слова священника Мир всемБлагословение Господне на вас, того благодатию и человеколюбием...; Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святаго Духа буди со всеми вами.
Б. На слова церковных песнопений: припадемпоклонимся.
В. Всякий раз, когда священник благословляет не Крестом, а рукой. Когда же священник благословляет Крестом (например, после Литургии, на отпусте, или в другие моменты, следует перекреститься и после этого сделать поясной поклон)
Г. Всякий раз, когда священник (или архиерей) благословляет свечами.
Д. Всякий раз, когда тебя кадят. Каждением диакон (или священник) выражает человеку почтение как образу Божию. В ответ мы кланяемся диакону (или священнику). Исключение – в ночь Святой Пасхи. Тогда священник кадит с Крестом в руке и приветствует всех возгласом Христос Воскресе. Вот тут нужно сначала перекреститься, а потом поклониться.

Длительное преклонение головы
При возгласах диакона: Главы ваша Господеви преклоните и Главы наша Господеви преклоним. При этих словах следует наклонить голову и стоять так все то время, пока читается молитва.
Е. Мы преклоняем голову во время Великого входа, тогда, когда процессия священнослужителей останавливается на амвоне.
Ж. Во время чтения Святого Евангелия.

Поясной поклон
Всегда перед поясным поклоном мы осеняем себя крестным знамением!
Осенив себя крестным знамением, мы склоняемся в поклоне:
А. После каждого прошения диаконской ектении, в то время, когда хор поет Господи, помилуй или Подай, Господи.
Б. После каждого возгласа священника, которым тот завершает ектению.
В. Всегда при пении хором: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу.
Г. На каждое: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас (во время Литургии).
Д. После пения Честнейшую Херувим.
Е. При чтении акафистов – на каждом кондаке и икосе; при чтении канонов на вечерней службе – перед каждым тропарем.
Ж. Перед началом и после окончания чтения Евангелия, при пении хора: Слава Тебе, Господи, Слава Тебе.
З. Перед началом пения Символа Веры (на Литургии).
И. Перед началом чтения Апостола (на Литургии).
К. Всякий раз, когда священник благословляет Крестом (например, после Литургии, на отпусте, во время пения Многолетия и в прочих случаях).
Л. Всякий раз, когда благословляют Чашей, Крестом, Святым Евангелием и иконой.
М. В начале пения молитвы Отче наш.
Н. Проходя мимо царских врат внутри храма, мы также должны перекреститься и поклониться.

Земные поклоны
Земные поклоны отменяются:
А. От Пасхи до праздника Святой Троицы;
Б. От праздника Рождества Христова до праздника Крещения (в дни Святок);
Г. В дни двунадесятых (двенадцати великих) праздников;
Д. В воскресные дни. Однако здесь важно пояснить следующее: хотя с древности воскресный день пользовался особым уважением, тем не менее, некоторые христиане по причине благоговейного отношения к святыне Тела и Крови Христовых хотели и в эти дни делать перед святыней земные поклоны. Так закрепился обычай допускать даже в воскресный день два земных поклона:
1) после слов священника: Преложив Духом Твоим Святым;
2) и тогда, когда Чашу с Телом и Кровью Христовыми выносят ко всем верующим со словами: Со страхом Божиим и верою приступите.
Вот в эти два момента земные поклоны даже в воскресный день сделать благословляется. В другие моменты – не благословляется (кроме поклонов перед Крестом и Плащаницей, если они находятся посреди храма).
Первый из моментов – окончание освящения Святых Даров – нелегко отследить, если царские врата закрыты и через них не видно, как священнослужители делают земной поклон. В таком случае, можно совершить земной поклон при возгласе священника: Святая святым.
Если день не воскресный, то к этим двум земным поклонам во время Литургии нужно прибавить еще один. Этот поклон делается, когда Чашу последний раз являют верующим. А это происходит после Причастия. Когда все причастились, священник заносит Чашу в алтарь, благоговейно погружает в нее частицы, вынутые из просфор, и тихо читает положенные молитвы. После этого священник поворачивается с Чашей к верующим и возглашает: Всегда, ныне и присно, и во веки веков! В это время тоже положено совершить земной поклон. Если день воскресный, то нужно осенить себя крестным знамением и совершить поясной поклон.

Е. Еще земные поклоны отменяются до вечера для человека, который причастился. Но с началом вечерней службы начинается новый богослужебный день, поэтому начиная с вечера даже причастник может делать земные поклоны.

Мы сказали о том, когда земные поклоны отменяются. Что же сказать про то, когда они, наоборот, положены?
Всех случаев, когда земные поклоны положены, не привести, их много. Важно вот что: всегда, когда молящихся призывают положить земной поклон, этот поклон делают сами священнослужители. Таких случаев много в Великом посту. Смотрите за священниками – и не ошибетесь.

Стояние на коленях
Сразу скажу, что в православной традиции не принято молиться, стоя на коленях. Этого не знают и иные батюшки. Смотришь, иной раз начинается Евхаристический канон – и все в алтаре встают на колени и остаются в таком положении. Друзья: молиться на коленях – это обычай Католической Церкви. В Православии встают на колени на краткое время:
А. Во время перенесения святыни (например, на Литургии Преждеосвященных Даров). Во время пения «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею жертва вечерняя…» и «Не уклони сердце мое в словеса лукавствия…» .
Б. Слушают раз в году коленопреклоненные молитвы в День Святой Троицы;
В. Встают на колени во время молитвы (например, после молебна), когда диакон (или священник) к этому призвал: Преклоньше колена, помолимся.
Г. Можно встать на колени, когда мимо проносят особо чтимую святыню, например Чудотворную икону, мощи.
Но просто так на колени в храме не встают и, тем более, не остаются в таком положении продолжительное время.

Осеняем себя крестным знамением, но не делаем поклона
А. Во время чтения шестопсалмия. Оно читается во время утрени, которая может служиться утром, а может вечером. Также шестопсалмие всегда совершается во время всенощного бдения, то есть в субботу вечером и накануне праздничных дней.
Шестопсалмие состоит из шести псалмов. В середине, после трех псалмов, чтец провозглашает:
Аллилуиа, Аллилуиа, Аллилуиа, слава Тебе, Боже.
Аллилуиа, Аллилуиа, Аллилуиа, слава Тебе, Боже.
Аллилуиа, Аллилуиа, Аллилуиа, слава Тебе, Боже.
Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков. Аминь
.
Шестопсалмие совершается в глубокой тишине и благоговении. Эти шесть избранных псалмов говорят об ожидании человечеством Мессии – Спасителя. Тишина здесь обозначает то состояние, в котором пребывало древнее человечество накануне Пришествия Христова: сосредоточенное ожидание избавления от греха.
Б. При начале пения Символа веры;
Г. В начале чтения Апостола, Евангелия (на Литургии, на Всенощном бдении);
Д. При начале чтения паремий (на всенощном бдении перед большим праздником)
Е. При произнесении священником слов Силою Честнаго и Животворящаго Креста (эти слова встречаются в некоторых молитвах).

 

священник Константин Пархоменко

Окончание следует

Источник: сайт азбука.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Ясеновац – сербская Голгофа. Часть 2 Начало геноцида

Продолжаем публикации о ховатско-фашитском лагере смерти и о мученическом подвиге наших братьев-сербов.

Начало геноцида

Сразу после прихода к власти в Хорватии партии усташей, весной 1941 года, был принят целый ряд расовых законов – прежде всего в отношении сербов и евреев.

– Согласно указу «О хорватской национальности», право на гражданство получали только арийцы. К ним отнесли даже боснийских мусульман, а сербы с евреями попали в группу «принадлежащих государству». Помимо православных сербов, преследовались и те, кто переходил в католичество, исходя из усташеского принципа «вы спасли душу, но ваше тело принадлежит нам».

– По  указу о «защите арийской расы и чести хорватского народа» сербам предписывалось носить на одежде синюю повязку с буквой П («православный»), евреям – звезду Давида на желтом фоне.

– Сербы и евреи могли передвигаться по городам только с 6 утра до 21 вечера, им запрещалось ходить по тротуарам, появляться в общественных местах, а также посещать «арийские» магазины и рынки.

– Все сербы и евреи, «известные как коммунисты, даже на основании одних только подозрений», подлежали аресту.

– Вводился запрет на использование кириллицы.

– Был установлен контроль за всеми предприятиями, принадлежащим сербам и евреям (через так называемых госкомиссаров). Спустя некоторое время они были национализированы.

Однако ущемлением гражданских прав сербов и евреев дело не закончилось. Это была, скорее, подготовка к «окончательному решению» национального вопроса в Хорватии (которая включала в себя территории современной Боснии и Словении).

Уже весной 1941 года создаются первые концлагеря, куда перемещалось «неарийское» население – либо для пересылки в Сербию (сербов) и Германию (евреев), либо для непосредственного уничтожения на местах. Министр образования и культа Будак обрисовал, какая судьба уготована сербам:

«Одну часть сербов мы убьем, другую сошлем, а тех кто останется, окрестим в католическую веру, преобразив их таким образом в хорватов».

Предвестником широкой сети лагерей смерти, созданных на территории НХГ, стала расправа над десятками тысяч сербов за преступления прошлого – во имя «коллективной ответственности». Для этого были учреждены 34 чрезвычайных народных суда (аналог печально известных «троек» в СССР). Всего за 4 года было создано около 40 концлагерей, большинство из которых действовали не постоянно, а закрывались, выполнив свою «норму» по ликвидации «неправильного» населения. Наиболее известным стал лагерь Ясеновац, расположенный в 60 км от Загреба.

За годы войны только в этом легере было уничтожено около 100 тысяч сербов и евреев. Причем именно в Ясеноваце эти казни приобретали чудовищный характер. В лагере происходили соревнования по скорости убийства «сербосеком» – специальный клинок, который использовался для казней усташами, изготовленный в массовом количестве по заказу правительства в Германии. Одним из победителей такого «соревнования» стал некто Петар Брзица, член католической организации «Крижари», который за ночь зарезал 1360 сербов. За это он удостоился щедрой награды от капеллана (!) лагеря, получив запеченого поросенка и вина.

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! serbosek Ясеновац – сербская Голгофа. Часть 2 Начало геноцида Церковь  Ясеновацкий концлагерь Ясеновац Югославия хорваты Усташи сербы Православная Россия Независимое государство Хорватия НГХ геноцид сербов Вторая мировая война

 

На фото: Сербосек. После проведения хорватским правительством Анте Павелича специального конкурса по вопросу:«Какой нож следует изготовить, чтобы палачи могли убивать людей как можно быстрее и при этом как можно меньше уставали», для этих дел был изготовлен специальный нож – «сербосек», фабрикой в германском городе Золинген по специальному заказу. Сербосек имел рукоятку, надевавшуюся на руку,  с надписью «Gräwiso» на кожаной части ножа. Проходили даже соревнования по скорости убийства «сербосеком».

Политика геноцида велась открыто и постоянно получала публичное одобрение от высшего руководства государства. Вот что говорил будущий глава МИД Лоркович: «Мы должны уничтожить всех сербов в Хорватии! Это наш долг, и мы это выполним...Элементы, которые следует уничтожить, это наши сербы и наши евреи». А вождь усташей Анте Павелич так подбадривал своих подчиненных:

«Хороший усташ – тот, кто умеет использовать кинжал, чтобы вырвать ребенка из чрева матери».

При этом надо понимать, что если уничтожение евреев хорватскими властями было отчасти обусловлено «просьбами» союзника в лице нацистской Германии, то геноцид сербов был инициативой лишь самих усташей – никакого принуждения со стороны Германии в этом вопросе не было.

 

Источники: сайты Православие.ру, пикабу.ру, википедия, правмир.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

 

Воины Христовы – батюшки Первой Мировой окончание

В незаслуженно забытой Первой мировой войне совершали героические подвиги не только солдаты и офицеры. Сегодня мы заканчиваем нашу маленькую серию публикаций о батюшках Первой мировой – воинах Христовых. Они не брали в руки оружия земного, их щит и меч – Слово Божие, крест, Евангелие и безграничная любовь к Отечеству и к ближнему, заповеданные нам Спасителем. Их было много больше, чем мы успели вам рассказать. И подвиг каждого из тысяч неизвестных нам героев ведает Господь!…

Отличился в годы Великой войны и ещё один легендарный герой войны Русско-японской о. Стефан Щербаковский. Тогда, окружённые японцами, потерявшие убитым командира, измождённые многочасовым боем русские солдаты уже потеряли надежду на спасение. В критический момент перед строем появился о. Стефан. Он опустился перед бойцами на колени и трижды осенил их крестом со словами: «Христос воскресе!» Затем поднялся и воскликнул:

– Вперед, за святое дело, за Отечество! Победим!

Сжимая в руке крест, священник устремился на вражеские цепи. Солдаты с громовым «Ура!» бросились следом и прорвали окружение.

О. Стефан получил в том бою два пулевых ранения. Одна из пуль попала ему в правую руку, он выронил крест, но тут же поднял его и понес в левой. Вторая пуля пробила грудь. Потерявшего сознание священника вынесли на перевязочный пункт.

В Великую войну о. Стефан служил в Лейб-гвардии Кавалергардском Е. И. В. Государыни Императрицы Марии Федоровны полку. Он несколько раз имел случай отличиться, был удостоен боевых наград. Бог сберёг пастыря и в этой войне… Но в 1918 г. в Одессе отважный священник был арестован ЧК и расстрелян, пополнив сонм Новомучеников Российских.

Ещё один ветеран двух войн – священник Александр Холмогоров.

Александр Павлович родился 14 декабря 1866 г. в Пермской губернии в семье священника. Он окончил Казанскую духовную академию, преподавал церковную и библейскую историю в Пермской семинарии, был автором ряда сочинений. На Русско-японскую войну о. Александр отправился добровольцем. «26-27 января 1904 года неожиданно грянул над Русскою землёю гром войны: в ночь 26-го января японцы напали на наш тихоокеанский флот, стоявший на внешнем рейде кр[епости] Порт-Артура, и повредили три судна; 27-го утром они бомбардировали Порт-Артур. Гром войны разбудил всю Русь. Она встряхнулась, поднялась. Неожиданный и тяжёлый урон, причинённый японцами, возбудил патриотические чувства, и все, кто чем мог, ринулись на помощь родине. Многие, бросив свои дела, отправились на Дальний Восток защищать родину или служить своими силами и знаниями защитнице её – армии. По примеру других решился и я послужить родине, чем умею, и встать в число лиц последней категории. Я просился на должность священника в один из полков действующей армии, втайне мечтая попасть в Порт-Артур, приковавший к себе взоры всего мира.

И Промыслу Божию угодно было сделать меня очевидцем и участником великой артурской обороны», – вспоминал он.

О. Александр участвовал в бое у Цзиньчжоу (Кинчжоу) 13 мая 1904 г. и обороне Порт-Артура, служил в полковом храме в честь Святителя Николая Чудотворца. В 1905 г. в Санкт-Петербурге была издана его книга «В осаде. Воспоминания Порт-Артурца», состоящая из трёх глав: «Оборона Порт-Артура», «Жизнь в городе» и «Конец осады. – Возвращение на родину».

В мае 1916 г. протоиерей Холмогоров вновь отправился на войну, будучи назначенным полковым священником 168-го пехотного Миргородского полка и благочинным 42-й пехотной дивизии.

К своим обязанностям батюшка относился с великой ревностью. Перед боем и в начале боя, с крестом в руках и епитрахилью на груди, несмотря на град осколков, шрапнелей и пуль, обходил ряды полка, благословляя бойцов на ратный подвиг. В разгар боя, когда на перевязочный пункт прибывали раненые, как простой санитар под губительным огнём перевязывал им раны и напутствовал умирающих. Особенно внимательно он относился к погребению павших героев: следил, чтобы холмик повыше был насыпан, чтобы крестик был поставлен, сам сплетал веночки из веток…

Не было случая, чтобы батюшка в праздничный день, после божественной литургии, не обошёл своих любимых чад. Часто, во время сильного обстрела, и офицеры, и солдаты просили батюшку пересидеть в их землянке, но о. Александр отказывался: «Я в Порт-Артуре высидел осаду, пойду, а то до сумерек не успею обойти всех».

Гибель батюшки описывал «Вестник военного и морского духовенства»: «В праздник Богоявления протоиерей Александр Павлович Холмогоров, свершив Божественную литургию при штабе дивизии и Крещенское водосвятие, несмотря на свою усталость и сильный мороз, без замедления отправился на позицию с духовным утешением к своим чадам, находившимся в окопах. Так как был ясный морозный день, то над позицией кружились вражеские аэропланы, и ещё с утра начался артиллерийский обстрел наших окопов. Отец Александр смело направился прямо к окопам и стал окроплять их иорданской водой, начав с крайнего левого фланга. Когда он дошёл до среднего, самого опасного боевого участка, вблизи которого, как бы предупреждая пастыря, разорвались, не задев его, две бомбы, он не прекратил окропление, хотя офицеры советовали ввиду сильного обстрела перенести чин на другой день. Но неустрашимый пастырь продолжал своё святое дело. Вдруг послышался свист бомбы, она летела прямо на отца Александра. Благочинный получил более двадцати ран от осколков, один из них повредил позвоночник неустрашимого батюшки. Истекающего кровью, не потерявшего сознание, бойцы перенесли его в лазарет, где после исповеди и причастия священник скончался на руках вызванного из ближайшей артиллерийской бригады отца Кашубского».

«…С первых дней твоего духовного общения с полком ты стал для всех дорогим, желанным, ты стал душой полка, – говорилось на прощании с павшим пастырем. – Скоро ты сумел занять почётный уголок в душах и сердцах всех твоих духовных чад – от рядового солдата до командира полка включительно. Все увидели в тебе облик евангельского доброго пастыря, полагающего душу свою за овцы своя, что так дорого всегда для военной паствы, а особенно теперь, в тяжёлую войну, явным подтверждением чего явилась твоя мученическая кончина в передовой линии окопов… Земно поклоняясь пред твоим прахом, благодаря перед твоей памятью, сплетём тебе, собрат и незабвенный пастырь, не из роз живых и листьев дубовых венок, но из наших сердечных чувств уважения и любви к тебе. В горячей молитве к Богу да изольётся наша печаль».

Среди героев-пастырей упоминалось газетами имя о. Иоанна Терлицкого. В одном из боев в критический момент, когда счастье, казалось, начинало изменять русским, о. Иоанн, с крестом в руках, появился в линии огня, и среди рвущихся шрапнелей, трескотни пулеметов и свиста пуль успел настолько воодушевить находившиеся на позиции части трех полков, что последние, уже было отчаявшиеся в успехе боя, ободрились, перешли в наступление и удержали за собою занятые важные позиции.

Газета «Биржевые ведомости» сообщали о подвиге священника А. Турукаевского: «Когда в местечке Р. разгорелся бой, то о. Турукаевский явился туда. Мы были окружены немцами. Значительный отряд мог быть уничтожен, так как была значительная убыль в командном составе. Под шрапнельным и пулеметным огнем священник бросился и воскликнул: «У меня святой крест, идите за ним, за святой силой его». Солдаты бросились за священником. После я ему говорил: «Вы спасли людей, батюшка». Он весь заволновался: «Не я, сила креста святая».

В последний день я видел его в день отступления немцев. Весь день я пробыл в пулеметном блиндаже. Немцев мы не пустили, они успокоились, исчезли из нашего поля зрения. В 8 часов мой телефон перестал работать. Я послал его исправить, посланные не возвращались. Мы встревожились. В это время появился свящ. Турукаевский: «Вот я пришел к вам с Господним благословением» – «Батюшка, спуститесь вниз» – «А вон кто идет», – сказал батюшка. – Я поднялся и увидел при свете молодого месяца (было около 9 часов) немцев, заходящих в тыл. «Батюшка, уйдите. Я открою пулеметный огонь, они будут отвечать, вы можете быть ранены». «Господи, да ведь мы одни». Я оглянулся. Нас было шесть пулеметчиков и батюшка. Отец Афанасий вынул крест, мы поцеловались с батюшкой. Я обратился к батюшке, что приближаются немцы, что ему лучше уйти. – «Господь не оставит вас». Батюшка исчез.

Огонь. Первая цепь немцев легла. Как мы вышли из этого, я не помню, потому что я действовал в беспамятстве. Пули цеплялись за одежду. Меня оживляли слова: «Господь вас не оставит». Когда мы вышли к своим, первый вопрос был, где батюшка. Этими словами я бы хотел положить венок на безвестного для вас и для нас, потому что он пропал без вести».

Священник Виктор Козловский при вступлении неприятеля в г. Белгорай остался при исполнении своих обязанностей. В течение месяца о. Виктор томился в плену, терпя всевозможные глумления от австрийцев. Два раза по подозрению в шпионстве и за неповиновение австрийским властям был приговорен к смертной казни. Много раз неприятель врывался в дом названного священника с разными допросами и требованиями. Невзирая на все это, Козловский постоянно ободрял и утешал своих пасомых, из которые многие томились в заточении. За проявленное пастырем мужество, Государь повелел наградить отца Виктора орденом св. Анны 2-й ст. с мечами.

Ещё об одном замечательном подвиге русского пастыря рассказывал своим читателям журнал «Унтер-офицер». Дело было на Пасху 1915 г. В разгар праздничной службы австрийцы подвергли русские позиции жестокому обстрелу.

Служивший литургию полковой священник «сразу остановился, затем быстро выскочил за окоп и крикнув: «Не отвечайте, пожалуйста, не стреляйте», неожиданно для всех скрылся в темноте. Солдаты повысунувшись из окопов, криком умоляли батюшку вернуться, но он ничего не отвечал, и спереди неслось сначала громко, а потом тише: «Христос воскресе из мертвых».

Прошло несколько томительных минут, затем вдруг, точно по команде, прекратилась стрельба из австрийских окопов, стало тихо. Солдаты тщетно всматривались в даль, ничего не было видно. Все были уверены, что наш добрый, симпатичный батюшка погиб, уже вызвались смельчаки разыскать его тело, но вдруг из темноты чуть слышно, снова долетели звуки пасхального гимна. Вот они становятся все громче, это несомненно поет батюшка. И верно, еще несколько минут, и встреченный дружным ура священник спрыгивает в окоп.

Кругом него собираются, начинают его расспрашивать. Он как-то конфузливо улыбается, и вначале только твердил: «Ничего, братцы, ничего. Разговляйтесь спокойно… Они мне поклялись сегодня не стрелять»… Больше священник ничего не хотел рассказать.

Только уже к утру, обойдя всех солдат и сидя за чаем в офицерской землянке, он понемногу разговорился.

Оказалось, что начатая австрийцами во время его обхода стрельба так его возмутила, что он решил их вразумить. С этой целью, высоко подняв крест и все время с пением «Христос воскресе», он напрямик пошел к австрийским окопам. Чудом прошел он больше половины расстояния. Затем австрийцы его заметили, по окопам разнеслись крики «русский ксендз» и тотчас же стрельба прекратилась. Он вошел в австрийский окоп. В окопах оказалось много чехов, которые его поняли и перевели его слова солдатам других народностей. Затем он начал стыдить их за стрельбу, добился вызова начальничка участка и взял с него слово в эту ночь стрельбы больше не открывать. После этого он уже спокойно вернулся к нам.

– А не страшно, батюшка, идти было, – спрашивали его.

– Нет, ведь я с крестом и с пением славословия Господу шел».

В заключении приведём отрывок из статьи газеты «Земщина», опубликованной осенью 1914 г.: «В числе раненных, доставленных в Москву, есть несколько священников. Из их рассказов видны те условия, в которых проходит жизнь нашего духовенства на передовых позициях.

Большинство священников совершают огромные переходы вместе со своими полками. Едут верхом на лошадях и очень редко в экипажах. Последние имеются главным образом у пехотных частей. В кавалерийских же частях священники совершают походы наравне с офицерами.

Во время боя духовенство находится обыкновенно при первом обозе, верстах в двух – в трех от места битвы. Страха перед бомбами никакого нет. Среди батюшек много мужественных людей.

Так, например, рассказывают про священника из одного гусарских полков. Этот батюшка дни и ночи проводит на передовых позициях, в разъездах, в ночных пикетажах, то и дело подвергается опасности быть обстрелянным и убитым. (…)

Перед боем священники, говорят, кидались в бой и одушевляли своими проповедями: войска всегда рады этим теплым, сердечным речам.

– За Христа, за святую Русь помрем, – говорят они, и истово крестятся.

Многие из священников работают братьями милосердия при госпиталях и сплошь и рядом проводят дни и ночи у постели страждущих воинов.

Есть священники, которые наравне с санитарами уносят раненных с поля битвы под градом пуль и снарядов.

Перед офицером, перед каждым солдатом встает благостный, добрый, бесконечно любимый русский батюшка».

Е. Фёдорова

Источник: рус-стратегияс.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Москва горящая – триумф и поражение Наполеона

После Бородинского сражения Русская армия начала отступление. 2(14) сентября 1812 года русские войска прошествовали через город, сопровождаемые толпами москвичей, не пожелавших оставаться в Москве, которую оставляли на милость французов.

14 сентября 1812 года Наполеон прибыл на Поклонную гору, откуда открывалась великолепная панорама Москвы. «Так вот он, наконец, этот знаменитый город!» – воскликнул император. Однако «варварская» страна вновь неприятно удивила Наполеона: делегацию с символическими ключами от города он так и не дождался. Более того, маршал Мюрат, первым вошедший в Москву, не обнаружил… жителей. Из трёхсоттысячного населения в городе, по определению Ростопчина, осталось «всего 10 тысяч жителей (из них по крайней мере половина всякой сволочи, дожидавшейся, как бы пограбить город)». Бонапарт всё требовал каких-то «бояр» с ключами. Наконец, ему привели пятерых оборванцев. «По первому же ответу этих несчастных Наполеон увидел, что перед ним – только жалкие подёнщики», – писал граф де Сегюр.

«Нет, не пошла Москва моя к нему с повинной головою», – писал А.С. Пушкин.

Вечером опустевшую Москву заняли французские войска. Известие о том, что русская армия и жители покинули город, вызвало у французов недоумение, которое с течением времени перерастало в уныние и огорчение.

Чуть позже, так и не дождавшись от москвичей выражения покорности и торжественного приема, под звуки «Марсельезы» в город вошел Наполеон со своими главными силами. Наполеон решил провести первую ночь не в Кремле, а в одном из домов на въезде в город – около Дорогомиловской заставы. В 2 часа ночи императору сообщили, что в городе начался пожар.

Да, торжество французов было недолгим. Когда Наполеону доложили о том, что огненный смерч пожирает Москву, то, по словам генерала Сегюра, «в первый момент он рассердился и хотел приказывать этой стихии, но вскоре смирился, покорившись невозможности. (…) Наполеон увидел себя побежденным. (…) Победа, которой он все принес в жертву, гоняясь за ней, вдруг исчезла на его глазах, в вихрях дыма и пламени! Им овладело такое сильное волнение, словно его пожирал тот самый огонь, который окружал его со всех сторон. Наполеон не находил себе места, каждую минуту вскакивал и опять садился. Он быстрыми шагами бегал по комнатам, и во всех его жестах, в беспорядке его одежды выражалось необычайное беспокойство. Из его стесненной груди вырывались по временам короткие, резкие восклицания: “Какое ужасающее зрелище! Это они сами! Столько дворцов! Какое необыкновенное решение! Что за люди! Это скифы!”».

Как пелось в русской народной песне, написанной на стихи Николая Соколова:

Шумел, горел пожар московский,
Дым расстилался по реке.
На высоте стены кремлевской
Стоял он в сером сюртуке.
Он видел огненное море.
Впервые полный мрачных дум,
Он в первый раз постигнул горе,
И содрогнулся гордый ум! 

Наполеон, вынужденный спасаться из Московского Кремля, спешно покинул его пешком, но из-за дыма, заволокшего все вокруг, заблудился и едва не погиб. Переправившись через Москву-реку по плавучему мосту, французский император добрался к вечеру до Петровского дворца. После того, как на утро 6 сентября пожар, уничтожив бóльшую часть города, стих, Наполеон все же вернулся в Кремль и обрушил свою злость на поджигателей – мнимых и настоящих. Жертвами казней стали около 400 человек.

Как видим, известие о пожаре Москвы стало для Наполеона не просто неожиданностью, а было воспринято им как катастрофа. Как отмечал генерал Сегюр, «большинство было убеждено, что первоначальной причиной этого бедствия явилось пьянство и неповиновение солдат, а теперь буря заканчивала начатое». Но потом у французов зародилось сомнение: «Уж не возник ли у московских жителей, знающих нашу удивительную беспечность, план сжечь Москву вместе с нашими солдатами, опьяневшими от вина, усталости и непреодолимой жажды сна? Может быть, они надеялись даже окружить Наполеона во время этой катастрофы? Как бы то ни было, но за гибель этого человека стоило заплатить гибелью столицы! Может быть, небо требовало от них такой огромной жертвы, чтобы доставить им столь же огромную победу? В конце концов, они пришли к заключению, что для такого гиганта нужен был и гигантский костер!» 

В свою очередь, немецкий философ Вальтер Шубарт делал такое важное замечание в связи с московским пожаром: «Я не стану касаться спорного вопроса, сами ли русские это сделали, грабители-мародеры или пьяные французы, намеренно или по ошибке. Дело не в этом. А в том, что если в городе, состоящем из деревянных строений, из 300.000 его жителей остается несколько тысяч, – он должен погибнуть. Уже сам уход москвичей означал, что они жертвуют своим имуществом».

И хотя 6 сентября Наполеон снова вернулся в Кремль, продолжая из сожженной Москвы управлять войском и империей, в течение месяца пред ним со всей очевидностью предстала бесперспективность дальнейшего пребывания в городе. Попытки заключить мир с Россией не увенчались успехом, содержание войск в Москве было крайне сложным, армия, погрязшая в мародерстве и пьянстве, становилась все менее управляемой, к тому же начались ранние заморозки, к которым французы были не готовы. Приказав поджечь все публичные здания в городе и заминировать Кремль, в октябре 1812 года Наполеон покинул Москву. Начиналось великое отступление некогда великой армии…

Взятие Москвы, казавшееся поначалу славным триумфом, на деле обернулось для французов крахом и посрамлением.

Занявший оставленную неприятелем Москву генерал А.Х.Бенкендорф вспоминал: «Мы вступили в древнюю столицу, которая еще вся дымилась. Едва могли мы проложить себе дорогу через трупы людей и животных. Развалины и пепел загромождали все улицы. Одни только разграбленные и совершенно почерневшие от дыму церкви служили печальными путеводными точками среди этого необъятного опустошения. Заблудившиеся французы бродили по Москве и делались жертвами толпы крестьян, которые со всех сторон стекались в несчастный город».

Сегодня продолжают существовать несколько версий возникновения московского пожара. Одни историки называют причиной трагедии организованный поджог, осуществленный по приказу московского главнокомандующего графа Ф.В.Ростопчина; другие – неуправляемые действия французских полчищ, грабивших город и устраивавших в нем бесчинства; третьи – допускают, что это была случайность, которой способствовал общий хаос и бушевавший в те дни ураганный ветер.

Однако большинство историков склоняется сегодня к первой версии. Московский градоначальник Ф.В.Ростопчин за несколько недель до сдачи города грозился при вступлении в него Наполеона обратить Москву в пепел. При оставлении города из него были вывезены все «огнеспасительные» снаряды и пожарные части, а в самом городе была оставлена небольшая команда полицейских-поджигателей. О том, что за поджиганием домов ловили людей в полицейском мундире, сообщают и французские мемуаристы. Сохранилось донесение и одного русского полицейского пристава, в котором он отчитывался перед московской управой в исполнении приказа «стараться истреблять все огнем», что он и делал весь день 2 сентября «в разных местах по мере возможности». «Не могши сделать ничего для спасения города ему вверенного, он вознамерился разорить его до основания, и чрез то саму потерю Москвы учинить полезной для России», – писал о Ростопчине русский военный историк Д.П.Бутурлин.

Однако стоит ли винить в московском пожарище Ф.В.Ростопчина, как это делали некоторые его современники и продолжают делать сегодня некоторые историки? Как справедливо замечает историк А.Ю.Минаков, Ростопчина «обвиняли в гибели имущества огромного количества семей, при этом забывали, что он оставил на разграбление в Москве два собственных дома с имуществом на 0,5 млн руб. и собственноручно сжег свое богатейшее поместье Вороново, чтобы оно не досталось французам».

К тому же сожжение Москвы имело огромное стратегическое и моральное значение, непосредственно повлияв на весь дальнейший ход войны. В результате пожара, Наполеон не смог найти в древней столице России для своей армии ни жилья, ни продовольствия. По замечанию историка Н.А.Троицкого, без сожжения Москвы тарутинский маневр Кутузова был бы лишен всякого смысла. 

В 1813 году Император Александр I учредил «Комиссию для строения в Москве», и Первопрестольная постепенно была отстроена заново. Пожар способствовал регулярной застройке пострадавших районов города, расширению его улиц, возведению множества новых зданий. Не случайно, в комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума», один из ее героев замечал про Москву: «Пожар способствовал ей много к украшенью».

Закончим этот небольшой очерк примечательными словами немецкого философа Вальтера Шубарта, так писавшего о тех величественных и трагических днях: «С каким само собой разумеющимся спокойствием, без всякой позы, свершался этот величайший в истории жертвенный акт! Ни одна столица мира, которую доселе покорял Наполеон, не оказывала ему такого приема. Берлинцы стояли шпалерами, когда тот вступал в город, и кланялись. Русские и на себя и на врага нагоняли ужасы апокалипсиса. При этом ни одна столица не имеет такого значения для народа, как Москва для русских. Она значит для него больше, чем Париж для француза. Это священный город для русских. И тем не менее!» 

Андрей Иванов, доктор исторических наук

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Ясеновац – сербская Голгофа. Часть 1 Усташи: путь к власти

31 августа (13 сентября) празднуется Собор новомучеников Ясеновацких. Почти все они – жертвы зверств хорватских усташей, действовавших по благословению Ватикана. Это день не только скорби, но и торжества православного духа. И сегодня мы начинаем серию публикаций об этом подвиге наших братьев-сербов.

Мало народов в современной истории, которые так пострадали, как сербы. Сербское жизненное пространство веками находится на перекрестке путей и интересов сильных мира сего.

Постоянные войны с целью сохранения своей территории, веры и культуры ставили сербов на грань биологического исчезновения. Многочисленные вторжения оттоманской, австро-венгерской и германской империй, ислама и католицизма, приводили к тому, что сербы все время находились между существованием и уничтожением.

***

Ясеновац – хорватский концлагерь для православных сербов. В августе 1941 года на территории Независимого государства Хорватия (НГХ) была создана самая большая в регионе система концентрационных лагерей – Ясеновац.

За несколько лет в этих местах погибло 700 000 человек, из которых 500000 — православные сербы, 40000 − цыгане, 33000 − евреи и 127000 − антифашисты, и в том числе − 20000 дети младше 12 лет.

Многие сербы приняли здесь мученическую кончину, пострадав за верность православию…

Усташи: путь к власти. Предистория геноцида

После I Мировой войны на Балканах на время установилось хрупкое затишье. В 1918 году, после падения Австро-Венгрии, была создана Югославия (Королевство сербов, хорватов и словенцев), которая включала земли нынешних Словении, Хорватии, Сербии, Черногории, Боснии с Герцеговиной и Македонии. Причем хорваты сами и добровольно вошли в 1918 году в состав новой конфедерации.

Однако постепенно центр власти смещался в сторону Сербии, что привело к  напряженности между сербами и хорватами. В итоге всё более популярными стали идеи независимости Хорватии, что пресекалось Белградом. Одной из таких структур стала организация, названная «Усташи» («Восставшие»), которую в 1931 году основал Анте Павелич. Уже в те годы главным идеологической доминантой становится противопоставление хорватов сербам вплоть до того, что хорваты самоназывались арийцами, а не славянами.

Наиболее известной из довенных акций усташей стало убийство в Марселе короля Югославии и министра иностранных дел Франции.

До 1941 года усташи не пользовались широкой поддержкой в Хорватии. Предпочтение отдавалось более умеренным силам. В эти годы усташи жили и тренировались в лагерях, разбросанных по Италии, Венгрии и Австрии. Однако ближе к 1941 году ситуация изменилась. Павелич смог заручиться поддержкой Муссолини и Гитлера, возглавив созданное на обломках Югославии Независимое Хорватское государство (НХГ).

НХГ представляло собой смесь корпоративного (фашистского) государства с высокой степенью религиозного начала.

Истинной религией признавалось только католичество, хотя право на существование получали также ислам и протестантизм, в то время как «сектантскому» православию объявлялась война.

За основу государства была взята структура партии усташей со строгой иерархией и безусловным подчинением вождю («поглавнику») в лице Павелича.

Продолжение следует

 

Источники: сайты Православие.ру, пикабу.ру, википедия, правмир.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Митрополит Филарет (Дроздов) и евреи (окончание)

Окончание. Начало см. в публикации от 10 сентября

Николай I предпринял радикальные — военно-административные — меры по ассимиляции и христианизации евреев, которых его правительство считало «людьми более вредными, нежели полезными для государства» (указ Сената от 28 декабря 1828 г.). В 1827 г. он ввел для евреев воинскую повинность, которая позволяла набирать еврейских детей в возрасте от 12 лет для последующего воинского воспитания и 25-летней армейской службы (для православных призывной возраст был 20-25 лет). Эта мера обеспечивала раннюю изоляцию детей от еврейской среды и их почти неизбежное крещение, в подавляющем большинстве случаев принудительное. Кроме практики поощрения крещений евреев с помощью различных льгот, правительство усиливало идеологический контроль за еврейскими общинами. В 1836 г. была введена обязательная цензура всех еврейских изданий, а постепенно возраставшее ограничение роли кагалов закончилось их окончательным упразднением в 1844 г.

Новые шаги были предприняты и в сфере образования. Попытки привлечь евреев в государственные школы и университеты не принесли результатов. Евреи не желали отдавать детей в «христианские» школы, опасаясь их принуждения к крещению. (К концу 1830 гг. только несколько десятков евреев числились среди студентов высших заведений: 11 человек на 1906 студентов в 1839 г. и 15 на 2866 студентов в 1840 г.; еще ниже было число еврейских детей в начальных школах: 45 человек на 80017 учеников в 1840 г.) Тогда было решено использовать опыт немецкой Гаскалы, с лидерами которой консультировался министр народного просвещения С.С. Уваров во время визита в Германию в конце 1830-х гг. После нескольких лет работы специального комитета, в 1844 г. было введено «анти-талмудическое» школьное образование с целью постепенного «слияния» евреев с «христианскими народностями» через «искоренение суеверий и вредных предрассудков», усвоенных ими из Талмуда, и «очищение [их] религиозных понятий». Одной из причин весьма негативного отношения к Талмуду было то, что правительственные чиновники заимствовали мнения о нем из полемической литературы, крайне враждебной иудаизму в целом. Обращение же за разъяснением к еврейским ученым представлялось бессмысленным: ведь заранее было известно, что они «вредители» и «обманщики».

В царствование Николая I имели место несколько случаев кровавого навета. Велижское дело (1823-1835) в Витебской губернии закончилось оправданием обвиняемых и подтверждением силы указа 1817 г. о запрещении «ритуальных процессов», а Саратовское дело (1852-1858) подтвердило отсутствие ритуального характера преступления и проходило как обычное уголовное. В этот период появилось сочинение, ставшее «классикой» русского антисемитизма — анонимное Разыскание об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их (1844), изданное министерством внутренних дел и позднее приписанное лексикографу Владимиру Далю.

О том, сколь путаны были представления о евреях и иудаизме у николаевских чиновников, свидетельствуют два документа, которые цитирует Д.А. Хвольсон в своем исследовании по истории средневековых обвинений против евреев. Так, в докладе министра внутренних дел Николаю I (1844) говорится о существовании некоей секретной еврейской книги Рамбам, которая учит евреев воровать христианских детей, убивать их и использовать их кровь. В другом документе — докладе императору министра народного просвещения (1850) — та же самая книга рекомендуется в качестве учебника нравственности для еврейской молодежи (!). Абсурдность ситуации усугублялась тем фактом, что такой книги вообще не существовало: слово «Рамбам» (евр. Rambam) было аббревиатурой имени Моисея Маймонида (1135-1204), еврейского богослова, философа и правоведа, чье влияние на последующую еврейскую традицию сравнимо с влиянием Фомы Аквината (1224-1274) на католическую.

Несомненно, что в течение тридцати лет правления Николая I митрополит Филарет неоднократно в том или ином виде участвовал в ассимиляционной политике государства по отношению к евреям. Остановимся лишь на некоторых из доступных свидетельств.

В октябре 1838 г. к министру народного просвещения Уварову обратился кагал Риги с прошением об открытии школы «для первоначального образования еврейского юношества… в духе чистого просвещения»24. Прошение содержало просьбу о том, чтобы поставить во главе школы образованного «иностранца еврейского исповедания» и преподавать общеобразовательные предметы по учебникам, принятым «во всех христианских школах». В программу должно было входить преподавание еврейского, немецкого и русского языков, географии, арифметики, истории и иудаизма. Просители также выразили желание, чтобы эта школа, помимо подчинения общей дирекции учебных заведений, находилась под покровительством епископа Рижского Иринарха, к которому они имели «полную доверенность». Уваров представил прошение Николаю I, тот направил его обер-прокурору Протасову, который, в свою очередь, передал прошение на рассмотрение митрополиту Филарету, первенствующему члену Св. Синода.

Заключение митрополита было следующим: подчинение «еврейского училища христианскому епископу неудобно», поскольку, во-первых, это «несообразно с общепринятыми формами управления»; во-вторых, «официальная связь епископа с евреями» была бы «странна» и «сомнительна» для православных; в-третьих, такая связь могла быть использована «расколоводителями» против такого епископа. В то же время, продолжал митрополит Филарет, если постановить, «чтобы православное духовенство чуждалось даже тех евреев, которые добровольно приближаются к нему с доверенностью», то у Церкви не останется путей к их обращению в христианство.

Для разрешения этого противоречия митрополит Филарет предлагал «среднюю стезю»: оставить училище в ведении общей дирекции учебных заведений, поручить епископу проявлять заботу в частном порядке и следить, «чтобы учение в нем [училище] было преимущественно библейское, а не талмудическое, и чтобы человеконенавистными и зловредными правилами, которыми евреи напоевали детей своих доныне, возрастающее их поколение не заражалось, а возросшее могло понять нелепость оных». Осмотрительный и благоразумный епископ, по мнение Филарета, сумеет «сообщить как можно более истины и блага чуждым, не полагая претыкания и соблазна меньшей братии своей паствы», поскольку «можно, по апостолу, быть иудеям яко иудей, но не должно быть, яко иудей, христианам».

В рассматриваемый период подавляющее большинство евреев проживало в черте оседлости, которую им разрешалось покидать лишь на установленное полицией время по административным и торговым делам, но, как это ни удивительно, не для оглашения и крещения. Митрополит Филарет, знакомый с со сложным и часто противоречивым законодательством, с пристальным вниманием относился к евреям, выражавшим желание креститься, и не боялся нарушать установленные правила, если того требовали обстоятельства.

Дело в том, что при неизбежном совпадении некоторых статей канонического права с законодательством, крещение еврея, как и любого «иноверного», не только означало прощение его грехов и искупление, но также должно было привести к определенной перемене его социально-правового статуса. Последовательное отношение митрополита Филарета к крещеным евреям как членам Церкви прежде всего позволяло ему принимать простые и последовательные решения там, где его соотечественники и сослуживцы терялись в выборе между собственными предрассудками и канонами Церкви.

Например, в 1848 г. Петербургская духовная консистория отказалась принимать решение относительно прошения Сергея Завелевича, крестившегося после двух браков в иудаизме, о разрешении на вступление во второй христианский брак по смерти жены. Консистория никак не могла решить, считать еврейские браки Завелевича за действительные или нет («пределом» были три брака, и только при особых обстоятельствах, как, например, смерть супруга). Решили послать дело Филарету, который рассудил, что поскольку крещение покрывает прежние грехи, то дохристианские браки не считаются за действительные. Это означало, что Завелевич вступал бы только во второй христианский брак, что дозволялось законом.

Один из случаев, касающихся крещения, упоминается в переписке между митрополитом Филаретом и наместником Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Антонием (Медведевым; †1877). В декабре 1835 г. Антоний писал митрополиту, что к нему обратился с просьбой о крещении еврей. Вскоре он получил следующий ответ от Филарета: «Для евреев ныне закон есть, чтобы по приготовлении к крещению испытывать их в консистории. Но если есть признаки, что пришедший к вам ведется провидением, надобно постараться устроить крещение его у вас без дальних приказных затруднений». Вероятно, крещение «без затруднений» не состоялось: в сентябре того же года Филарет спрашивал Антония о «просившем крещения еврее», а вскоре написал, что разрешение на крещение было получено, и оставил выбор времени наместнику.

Схожие истории упомянуты в переписке митрополита с А. Н. Муравьевым. В 1840 г. Муравьев просил митрополита о крещении еврея, которого власти собирались выслать из Москвы, и Филарет крестил его в своей домовой церкви. В 1855 г. Муравьев просил святителя помочь ему с крещением молодой еврейской женщины, которую полиция также собиралась выслать согласно законодательству, и Филарет поручил крестить ее в Останкино31.

Вероятно, поиски в архивах обнаружат свидетельства и о других подобных случаях, но картина уже достаточна ясна. Несмотря на то, что обращение евреев в православие было одной из главных целей николаевской ассимиляционной политики, само законодательство создавало тому препятствия. Митрополит Филарет, лично наблюдавший происходящее, несколько раз поднимал в Синоде вопрос о необходимых переменах. В 1841 г. проблема крещения евреев в черте оседлости обсуждалась в кабинете министров. Поводом был отчет гражданского губернатора Могилева о состоянии губернии за 1840 г., включавший раздел о крестившихся евреях и возникающих в связи с этим проблемах. Филарет тогда высказал следующие соображения: «благочестивое правительство» хочет содействовать «вступлению евреев в христианство», но существующее законодательство этому препятствует. С одной стороны, «расположенных к христианству» евреев «общества еврейские… гонят, подвергают разорению, наветам и опасности жизни». С другой стороны, закон не разрешает таким людям выезжать за черту оседлости («во внутренние губернии»), и они оказываются в безвыходном положении, будучи отвергнуты обеими сторонами. С точки зрения Филарета, в этой ситуации могли быть полезными несколько мер:

1) предоставление крестившимся евреям права беспрепятственно вступать в те сословия, к которым они желают принадлежать по роду занятий,

2) предоставление наиболее нуждающимся из них (земледельцам, мещанам, ремесленникам) льгот на несколько лет,

3) о жизни евреев, желающих принять христианство, правительство должно проводить «строгое дознание» в том случае, если есть сомнения в искренности их намерений или присутствуют сложные обстоятельства,

4) чтобы евреи, находящиеся за чертой оседлости, имели время для «испытания их намерений и для наставления их в вере», правительство должно давать им «отсрочку от одного до трех месяцев»; если же «духовное начальство усмотрит кого из таковых неблагонадежным к христианству: отсрочку немедленно прекращать и давать знать о сем начальству той губернии, к которой еврей принадлежит».

Очевидно, что перечисленные меры предполагали жесткий (без преувеличения — полицейский) контроль за поведением евреев-«катехуменов» и в то же время делали их мало защищенными от возможного произвола в определении их «благо- или неблагонадежности к христианству».

Несмотря на то, что вышеуказанное обсуждение происходило в 1841 г., пятнадцать лет спустя — летом 1855 г. — московский митрополит был вынужден обращаться в Синод по аналогичному поводу. Дело касалось некоего Фраима Хирича, приехавшего к Филарету в Гефсиманский скит около Троице-Сергиевой Лавры и просившего о крещении. Филарет поручил его заботам одного из московских священников, и тот, после трех недель, сообщил в духовную консисторию Московской епархии об оглашении и наречении Хирича с именем Сергий. Одновременно Хирич получил разрешение на крещение от викарного епископа. Тем не менее, тогдашний московский военный генерал-губернатор А.А. Закревский приказал выслать Хирича из Москвы и сообщил Филарету, что сделал это на том основании, что хотя евреям разрешается приезжать в Москву и другие места по разным делам, им не позволено делать это для принятия крещения.

Московский митрополит узнал подробности дела по возвращении из Гефсиманского скита и был чрезвычайно огорчен тем, в какое положение был поставлен Хирич — «ни еврей, ибо оглашен и получил христианское имя, ни христианин, ибо не крещен». Вскоре Филарет написал донесение Синоду, где утверждал, что «подобные события оскорбительны для православия и вредны потому, что могут приводить в безнадежность евреев, желающих быть христианами». Известно же, что «евреям в месте их жительства между соплеменниками, особенно при многолюдном населении их, вступить в христианство не только трудно, но и небезопасно. Ожесточенные потомки распенших Христа стараются не только препятствовать сему, но и всемерно вредить желающим вступить в христианскую церковь».

В связи с происшедшим Филарет предлагал внести изменения в закон и разрешить евреям приезжать «во внутренние губернии» для оглашения и крещения. Как указывается в примечании к «Донесению», обращение Филарета вызвало переписку между Синодом и правительством, и только в 1861 г. (!) — уже при Александре II — Государственный Совет разрешил евреям единократный приезд с указанной целью на 6 месяцев, с тем, чтобы по истечении этого срока, тех из них, кто не принял крещения, «немедленно выслать в места их жительства и чтобы потом уже им не было разрешаемо более приезда, под сим предлогом, в столицы и вообще в места, находящиеся вне черты постоянного жительства евреев». Интересно, что за это время произошло с «уже не евреем Фраимом, но еще не христианином Сергием» Хиричем?

Один из самых интересных примеров участия митрополита в судьбе крещеного еврея связан с именем Василия Андреевича Левисона (1807-1869), немецкого раввина, принявшего православие в 1839 г. Поскольку начало его «православной» жизни относиться к николаевской эпохе, я предпочитаю упомянуть его историю в этом разделе.

Левисон, родившийся в семье раввина, учился в университетах Германии, по окончании которых сам стал раввином в Веймаре. Заинтересовавшись Новым Заветом в связи с внутригерманской полемикой по поводу христианства, Левисон занялся его изучением и вскоре принял решение стать христианином. Его попытки установить связи с протестантами не были плодотворны, а к католичеству он не испытывал симпатии. В разговоре о восточной церкви, местный протестантский пастор Иоганн Рёр посоветовал Левисону почитать Письма о богослужении А.Н. Муравьева, только что переведенные на немецкий язык. Книга произвела на Левисона сильное впечатление, и с помощью посольского священника С. Сабинина он начал добиваться принятия православия, для чего в 1839 г. приехал в Петербург. После нескольких месяцев подготовки под руководством священника Василия Кутневича, он принял крещение, а уже в следующем году ему предложили преподавать сначала еврейский, а позднее и немецкий языки в Петербургской духовной академии. Вскоре Левисона привлекли к переводу на еврейский язык Нового Завета и литургии св. Иоанна Златоуста, которые предполагалось использовать в миссионерской деятельности38. Литургия была закончена в 1847 г., а Новый Завет только в 1867 г.

В 1857 г. Левисон был назначен сотрудником Русской духовной миссии в Иерусалиме, где, по словам Агурского, он «оказался в нелепом положении по вине властей, запутавшихся в дипломатических интригах». Российское правительство вдруг «почувствовало неудобство» в том, что «крещеный раввин еврейский» будет состоять при Русской духовной миссии в Иерусалиме, где много евреев (!), и приказало ему следовать за миссией частным образом. Обсуждая злоключения Левисона в переписке с А.Н. Муравьевым, митрополит Филарет писал: «Какое благо, или пресечение какого зла заключается в том, что он пойдет в Иерусалим не рядом с миссиею, а в расстоянии нескольких сажен впереди, назади, или в стороне?» Несколько месяцев спустя Левисон получил небольшой официальный пост, что позволило ему заняться, в частности, исследованиями Самаритянского Пятикнижия, в котором он видел древнейший текст Писания и о чем писал в Синод. Митрополит Филарет посвятил увлечению Левисона самаритянским текстом довольно подробную заметку, в которой, в частности, не соглашался с Левисоном, что Септуагинта обладает безусловным приоритетом над еврейским (масоретским) текстом и советовал применять взвешенный критический подход в изучении различных версий, руководствуясь при этом правилами, которые были предложены в его статье о догматическом достоинстве греческого и славянского переводов Библии.

Несмотря на эпизод с Самаритянским Пятикнижием, Филарет был уверен, что знания и опыт Левисона делали его наилучшим кандидатом для руководства миссионерством среди евреев, и несколько раз поднимал вопрос о привлечении его к этой деятельности. Так, например, в письме обер-прокурору Синода А.П. Ахматову от 1863 г. Филарет выражал недоумение, почему «давно взятая мысль воспользоваться им [Левисоном] для обращения евреев к христианству так долго остается без употребления?». Однако никаких серьезных действий не последовало. По возвращении из Палестины Левисон не мог вернуться на кафедру в академию — ее уже занимал Д.А. Хвольсон. В течение нескольких лет он участвовал в работе над переводом Ветхого Завета на русский язык и скончался в 1869 г. Переведенная им литургия никогда не была использована: миссионерская деятельность среди евреев не привела к значительным результатам, а большинство из крещеных евреев были настолько ассимилированы, что им еврейская литургия Иоанна Златоуста не понадобилась. Тем не менее, как показывают размышления Филарета по поводу миссионерских проектов Якова Брафмана (см. ниже), сам Филарет не терял надежды на использование трудов Левисона в будущем.

Последний из эпизодов, который хотелось бы отметить в пределах «николаевского» периода, относится к рецензии митрополита Филарета на напечатанный в 1835 г. Словарь исторический о святых угодниках православной российской церквиВ словаре, в частности, содержалась статья о белорусском мальчике Гаврииле Заблудовском, который в 1820 г. был включен в календарь православных святых как жертва «ритуального убийства». О его канонизации святитель сделал особое замечание.

При разборе Словаря Филарет подробно отмечал неясности, неточности или прямые ошибки составителей. Дойдя до имени младенца Гавриила и кратко передав содержание статьи, Филарет иронично отметил, что при описании фактов относительно кончины, обретения мощей младенца, их хранения в церковном погребе в г. Заблудове и последующего переноса в Слуцкий монастырь архимандритом Казачинским, «сочинитель ссылается на историю церковной иерархии. Но ни сия иерархия, ни архимандрит Казачинский, ни церковный погреб не имеют права причитать к лику святых». Это замечание можно истолковать двояким образом: или как несогласие с необоснованной канонизацией Гавриила Заблудовского, или как возражение на то, как последняя обоснована вСловаре историческом. Отсутствие более подробной информации о взглядах митрополита Филарета на кровавый навет вряд ли дает основание для однозначного ответа. Хотелось бы надеяться, что в дополнение к указанному (и всего лишь косвенному) замечанию будут обнаружены новые документы, проясняющие отношение святителя к кровавому навету — составляющему элементу того комплекса, который Джон Клиер выразительно назвал русской «оккультной юдофобией».

***

После смерти Николая I (1855) и унизительного поражения России в Крымской войне (1853-1856), Александр II (†1881) начал политику «гласности», призвав российское общество к обсуждению широкого ряда неотложных социальных и экономических проблем, включая еврейский вопрос. Признав неудачу предшествующих попыток ассимилировать подавляющее большинство еврейского населения, правительство решило предоставить ему больше прав. Так, по закону 1861 г. евреи с высшим образованием получали право на свободное проживание вне черты оседлости, участие во всех сферах государственной службы и другие права. Кроме того, предполагалось усилить меры по русификации евреев. Вообще поражение в Крымской войне привело к усилению политики русификации в пограничных областях государства, что включало замену национальных языков образования русским, подавление национальной печати и поддержку обращений в православие с запретом возвращения к прежней вере (до 1905 г.). С одной стороны, все это привело к тому, что в первое десятилетие правления Александра II бурно развивалась еврейская общественная, культурная и экономическая жизнь. Однако, с другой стороны, в российском обществе усиливались националистические и антиеврейские настроения. В частности, антисемитизм становится заметным элементом в идеологии второго поколения славянофилов, с его характерным смещением акцента с «богословской несовместимости» христианства и иудаизма на «расовую несовместимость» евреев с «просвещенным человечеством» и все более решительными утверждениями о полной несовместимости еврейской религиозной культуры с государственной и общественной жизнью «христианской России». По мнению Клиера, ведущий публицист и издатель славянофильского движения Иван Аксаков (1823-1886) «привил» современный европейский антисемитизм к русскому националистическому и религиозному мышлению. Аксаков резко критиковал либеральные реформы 1860-х гг. за расширение еврейских прав, обвиняя правительство в забвении того, что «закон Моисеев» и Талмуд противоположны христианским идеалам.

Однако на рубеже 50-60-х гг. ситуация была еще спокойной. Антисемитизм только набирал силы и не определял инстинктивные реакции людей в русском обществе. Пока еще были естественны суждения, подобные тем, что высказал митрополит Филарет по поводу антиеврейского погрома 1859 г. в Одессе в письме обер-прокурору Св. Синода графу А.П. Толстому48. Как будет видно из текста последнего, руководство духовного ведомства пыталось или, по крайней мере, подумывало о том, как убедить российское общество в том, что в погроме виноваты сами евреи. По этому поводу Филарет пишет Толстому: «Вчера прочитал я «гонение на евреев в Одессе». Думаю, что статья сия не может с пользою подвергнута быть спору со стороны духовного ведомства. Вина мятежа возлагается на греков, с обстоятельствами, делающими сие вероятным…»

Когда в 1881 г. в результате террористического акта погибнет Александр II и прокатится волна антиеврейских погромов, атмосфера в обществе будет иной, и у обер-прокурора Синода К. Победоносцева уже не будет нужды выслушивать советы, подобные филаретовским. Эпоха миссионерских планов по обращению евреев в православие уступит место «охранительному антисемитизму» конца XIX — начала XX вв., и среди церковных авторов появятся проповедники антисемитизма расового. Печальными, и не единственными, примерами являются книги протопресвитера Военного и Морского духовенства Евгения Аквилонова (1862-1911) Иудейский вопрос: О невозможности предоставления полноправия русским гражданам из иудейского народа (С.-Петербург, 1907) и Тимофея Буткевича (1854-1925) Был ли евреем Иисус Христос? (Одесса, 1909). Одним из источников для обоих авторов был теоретик расового антисемитизма и предтеча нацизма Х.С. Чемберлен (1855-1927).

Переходной в некотором роде фигурой для данного периода можно назвать Якова Брафмана (1825-1879), резко отличавшегося от всех тех крещеных евреев, с которыми митрополит Филарет имел дело прежде. Справедливости ради следует заметить, что печально знаменитая писательская деятельность Брафмана начнется уже после кончины московского митрополита.

Яков Брафман принял православие в 1858 г. Во время проезда Александра II через Минск (1858) он передал императору свою записку, содержавшую описание положения евреев и проект их обращения в христианство. Вскоре он был вызван в Синод для обсуждения предложенного проекта. Тогда же митрополит Филарет пригласил его в Москву для беседы, а затем рекомендовал в Минскую духовную семинарию преподавателем древнееврейского языка. В 1860 гг., занимая должность цензора еврейских книг в Вильне, Брафман начал публиковать полемические статьи против иудаизма и новые предложения по миссионерству среди евреев и реформам еврейского быта.

В 1860 г. митрополит Филарет предоставил в Синод подробное описание проекта Брафмана, из которого следует, что в целом он доверял той оценке иудаизма и евреев, которая была представлена в проекте. Печальное религиозное и нравственное состояние евреев, их враждебное отношение к правительству, стремление к ниспровержению существующего на земле порядка и порабощению всех народов ради восстановления царства Давида — вот те «широкие мазки», которые использовал Брафман для убеждения светских и церковных властей России в необходимости принятия его плана для спасения ее и мира от раввинов черты оседлости.

Филарет положительно оценил некоторые практические предложения Брафмана, тем более, что они в принципе совпадали с тем, как он сам представлял миссионерское дело. Среди них — православное богослужение на еврейском языке, которое митрополит называет «мерой достойной внимания», но применимой лишь при наличии достаточного для совершения богослужения числа евреев-христиан. То же самое мнение он высказал о предложении поставлять в священники принимающих христианство меламедов и раввинов, т.е. учителей и служителей, знающих иудаизм. Таковые, согласно Филарету, должны быть «основательно наставлены в христианском учении». Некоторые из предложений Брафмана — относительно печати, налогов, доходов — митрополит отверг как «темные», «непрямые» и «ненадежные». В конце отзыва он поднял вопрос о привлечении к совместной работе с Брафманом «профессора Левисона, странствующего на Востоке».

В письме к обер-прокурору А.П. Толстому Филарет предлагал повременить с проектом Брафмана об обществе для обращения евреев. Он считал, что Брафману следует дать время для того, чтобы «достаточно уразуметь превосходство православного исповедания». Кроме того, митрополит не видел возможностей для скорой реализации его проекта и, как показало время, не ошибся.

Уже после смерти Филарета (1867) Брафман прославился как автор Книги Кагала, где он прокомментировал свои компиляции из актов заседаний Минского кагала (1794-1803 гг.). Брафман заявлял о существовании тайных еврейских советов, управлявших евреями России и сопротивлявшихся всем «благодетельным усилиям» России и других христианских наций освободить, ассимилировать и просветить евреев. Как указывает Клиер, Брафман начал использовать идею всемирного еврейского заговора только после того, как ознакомился с западными ее вариантами. На русской почве образ тайного еврейского общества позволил соединить такие антиеврейские мотивы, как кровавый навет, еврейский фанатизм, «злодейский» Талмуд, и представить последние как антихристианские элементы борьбы евреев за мировое господство. Сочинения Брафмана, несмотря на уничтожающие оценки еврейских критиков52, были с доверием приняты частью российского общества и впоследствии сыграли решающую роль в формировании российского варианта мифа о «всемирном еврейском заговоре». К сожалению, влияние Брафмана на популярное православное воображение оказалось куда более значительным, чем деятельность его ученого современника крещеного еврея Д.А. Хвольсона (1819-1911), который, в противоположность Брафману, был настоящим ученым — православным филологом-востоковедом и библеистом с европейским именем, активно боровшимся с антиеврейскими предрассудками.

В заключение хотел бы еще раз напомнить читателю, что в настоящей статье дано лишь предварительное описание главных материалов, связанных с заявленной темой, так что введение в круг обсуждения новых источников может существенно скорректировать картину отношения митрополита Филарета к евреям. Хотелось бы надеяться, что данная тема рано или поздно привлечет внимание российских историков.

Подводя предварительный итог, можно согласиться с мнением Агурского, что, несмотря на наличие в Русской Церкви убежденных сторонников миссионерской проповеди среди евреев, причем таких влиятельных, как митрополит Филарет, и на постоянные усилия последнего по поддержке крестившихся евреев, православная миссия среди российских евреев не имела под собой прочного основания по ряду причин. По крайней мере, две из них оказались решающими впоследствии: во-первых, Православная Церковь в России XIX в. не оказывала достаточной поддержки тем из евреев, кто принимал христианство, а во-вторых, она не была готова к серьезному противодействию расовому антисемитизму, который постепенно нарастал по отношению к крещеным евреям в некоторых кругах русского общества со второй половины XIX в. Но это уже другая тема.

Константин Гаврилкин

Источник: сайт ахилла.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Знамена поверженных противников войдут в убранство храма в парке «Патриот»

В убранстве главного храма Вооруженных сил РФ, который строится к празднованию 75-летия дня Победы в Великой Отечественной войне в подмосковном парке «Патриот», внутри храма, по «исконно русской традиции», будут находиться не только знамена полков, но и знамена поверженных противников:

«Мы много спорили, могут ли внутри храма находиться знамена. Сегодня мы воочию убедились, что это не чья-то прихоть, а исконно русская традиция, что не только знамена самих полков находились в храме, но и знамена поверженных противников тоже находились в храме вместе с ключами от взятых городов», — сказал во время малого художественного совета заместитель министра обороны России — начальник Главного военно-политического управления генерал Андрей Картаполов.

А главный художник, оформляющий храм, Василий Нестеренко добавил, что в убранстве храма будут упомянуты все основные войны России, включая афганскую, чеченскую и сирийскую:

«Это удивительная по своей сложности и творческому напряжению задача — она будет охватывать все периоды русской военной истории. Особый упор будет сделан на Великой Отечественной войне, потому что храм будет освящен в память об этой войне. Но ни один этап в нашей военной истории не будет забыт — будет и Северная война, Крымская война, Порт-Артур, войны, которые были после Великой Отечественной — Чечня, Афганистан, Сирия».

Напомним, что убранство храма в парке «Патриот» отличается размахом и креативностью.

Так, главная икона главного храма ВС РФ «Спас Нерукотворный» имеет заднюю стенку, изготовленную из лафета орудия, поднятого со дна реки Невы. Доски бывшего лафета собраны в щит и стянуты ложами самозарядной винтовки Токарева и фрагментами металлических креплений.

Каждому роду войск спроектирован аналой с встроенной иконой и ковчегом с историческими артефактами (например, фрагментами самолетов и проч.).

В барельефах колоколов отражены тема Победы в Великой Отечественной войне, тема видов и родов войск, иконы покровителей русского воинства. Главный колокол-благовестник покрывают барельефы с изображениями ключевых событий Великой Отечественной войны.

На отливку ступеней храма пустили лом трофейной техники времен Второй мировой.

Источник: сайт Ахилла.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Митрополит Филарет (Дроздов) и евреи

Митрополит Московский и Коломенский Филарет1 (в миру — Василий Михайлович Дроздов; 1782-1867) бесспорно является самым ярким и значительным деятелем Русской Православной Церкви XIX века. Выдающийся богослов, библеист, пастырь и проповедник, он был к тому же и опытным церковным администратором

Исторический контекст

Филарет (Дроздов) был современником так называемого «еврейского вопроса» в России (в круг тем, подпадающих под данное определение, обычно включаются все проблемы, связанные с положением евреев в России: политические, социально-экономические и культурно-религиозные). Он родился в правление Екатерины II, к концу которого (т. е. к середине 1790-х гг.) от раздробленной Польши к России перешли Украина, Белоруссия и Литва. В результате чего государство, прежде официально запрещавшее евреям проживать на своей территории по религиозно-идеологическим причинам, получило в наследие самую многочисленную еврейскую общину в мире (около миллиона человек), которой, в составе всего населения присоединенных земель, русское правительство вынуждено было обещать равноправие, автономию и свободу вероисповедания. Каждое из последующих царствований, свидетелем которых был Филарет, отличалось своеобразной политикой в отношении евреев. Однако, согласно историку Джону Клиеру, все «рецепты разрешения еврейского вопроса» и основные взгляды русских чиновников и образованной публики на евреев оформились уже в период 1772-1825 гг., став своеобразной комбинацией трех сложившихся в Европе подходов: религиозного (обратить в христианство или изолировать), прагматического (использовать и терпеть) и реформаторского (просветить и уравнять в правах). Кратко суть каждого из подходов заключается в следующем. Согласно традиционному религиозному подходу, евреи/иудеи виновны в распятии и смерти Иисуса Христа (которого они отказались признать за Мессию), иудаизм враждебен христианству, и контакты с евреями опасны для чистоты веры. Поздний анти-иудаизм, характерный для польских территорий, видел в евреях «активную антихристианскую силу, вооруженную заповедями Талмуда и ножом для ритуальных убийств, норовящую нанести вред и телу, и душе благочестивого христианина». Согласнопрагматическому подходу, евреи выполняли «полезные» функции в христианском обществе (как торговцы, ремесленники, врачи, банкиры, дипломаты) и потому заслуживали терпимого отношения при сохранении принципиального различия между ними и христианами. Для сторонниковреформаторского подхода (представителей Просвещения) — евреи (как, в принципе, и любые другие религиозные и этнические группы) могли стать полноценными гражданами общества в условиях политического и социально-экономического равноправия.

В этот же период произошла модификация русских представлений о евреях. Унаследованный от христианских богословов поздней античности и Византии образ евреев как «богоубийц» и «врагов Христа»оброс заимствованиями из представлений христианского населения присоединенных земель, которое состояло из католиков, униатов и православных: евреи приобрели характеристики «религиозных фанатиков»10 и эксплуататоров русских крестьян (а чуть позднее — и «политических злоумышленников»).

Оказавшись перед лицом значительного еврейского населения, русское правительство и Православная Церковь не могли не предпринять попыток по его обращению в христианство, что поначалу воспринималось как наиболее естественный способ решения еврейского вопроса. Однако на пути к этому решению были значительные препятствия: многовековая еврейская автономия (и самоизоляция)11 и культурно-религиозная традиция, воплощение которой обе стороны (и еврейские общины, и царское правительство) видели в Талмуде12. Ряд реформ, предпринятых с начала XIX в., был направлен на изменение политического, социально-экономического и культурного положения евреев, которое, при одновременном воздействии христианской проповеди, должно было привести их к последующей ассимиляции. Ниже будут рассмотрены некоторые факты, относящиеся к трем царствованиям, в течение которых протекала церковно-административная деятельность митрополита Филарета.

Митрополит Филарет и евреи

Первые опыты участия Филарета (Дроздова) в «еврейской политике» относятся к правлению Александра I, который ожидал быстрых успехов от проектов по ассимиляции и от миссионерской деятельности. Это нашло отражение в «Положении об устройстве евреев» (1804), где предлагался ряд прогрессивных реформ политического, экономического и культурного характера. В дополнение к разным законодательным поощрениям обращения в христианство, император учредил в 1817 г. «Общество израильских христиан» для поддержки крестившихся евреев. Обществу были выделены обширные земли в украинских губерниях и предоставлены различные льготы. Его деятельности должен был помогать «Комитет опекунства израильских христиан», который возглавлял князь А.Н. Голицын, занимавший в то время несколько постов: председателя Российского библейского общества, министра духовных дел и народного просвещения и обер-прокурора Синода.

Богословские взгляды святителя Филарета, сложившиеся в эту эпоху, ничем не отличались от общепринятых в отношении к еврейскому народу и его истории. Филаретовские сочинения данного периода (как, впрочем, и более поздние) содержат следующие вполне традиционные положения:

— история — экклезиоцентрична и эсхатологична; творение мира, ход истории, избрание евреев, обетования и прообразы Ветхого Завета обращены к воплощению Бога во Христе и основанию Церкви;

— евреям были вверены Писания, которые «новозаветная христианская Церковь приняла… от ветхозаветной Церкви еврейской (ср. Рим. 3,2)», хотя правильное понимание смысла священных книг доступно только Церкви;

— «Господь Иисус Христос был распят… потому, что иудейские старейшины и книжники ненавидели Его за то, что Он обличал их ложное учение и беззаконную жизнь, и завидовали Ему, потому что народ уважал Его за учение и чудеса больше, чем их, и потому они оклеветали Его и осудили на смерть»; позднее «учители евреев» намеренно исказили еврейский текст Писания для того, чтобы затруднить христологическое толкование мессианских пророчеств Ветхого Завета;

— еврейские богословские и экзегетические сочинения, созданные после отвержения Иисуса Христа еврейским народом (главным образом, Талмуд), содержат хулу на Его имя и христианство вообще, а иудаизм как религия вырождается в учение, к которому примешивается «ненависть или презрение к людям не одного с ними вероисповедания» и «правила, противные нравственности и общественному благоустройству»; этими «человеконенавистными и зловредными правилами» евреи «напоевают детей своих доныне»;

— евреи, как «христоненавидящий род», не имеют права принимать участие в управлении «христианским государством».

Данное богословие лежало в основе всех решений Филарета, связанных с евреями.

В то же время, в отличие от многих своих соотечественников и единоверцев, страдавших враждебностью и подозрительностью по отношению к евреям как таковым, Филарет считал евреев, принявших христианство, полноправными членами Церкви. Более того, он полагал, что они имеют такое же право на сохранение своего исторического опыта в ее богослужебной жизни, как и другие культурно-этнические группы, в частности, с помощью богослужения на еврейском языке. Филарет также верил, что крещеным евреям должно быть предоставлено полноценное участие в богословском образовании и миссионерской деятельности, и постоянно защищал их от враждебных или недоброжелательных действий властей.

Следует заметить, что хотя теоретически христианство проводит разделение между иудаизмом как религией и еврейством как культурно-этнической принадлежностью и не отождествляет богословский анти-иудаизм с антисемитизмом, христиане плохо следовали этому принципу в истории и сделали невозможным для евреев сохранение национально-культурного своеобразия по принятии христианства. Христиане-неевреи требовали от христиан-евреев тотальной ассимиляции (в греческую, германскую, русскую и т.д. культуры), хотя всегда отстаивали «богословие национального своеобразия» в борьбе друг с другом. В то же время, с точки же зрения иудаизма, евреи-христиане становились «неевреями» и потому выталкивались за границы еврейской социальной и культурно-этнической общины. С подобными проблемами столкнулся в своей деятельности и святитель Филарет. Обратимся к конкретным примерам, относящимся к правлению Александра I.

В 1821 г. к Филарету, тогда архиепископу Ярославскому, был направлен на рассмотрение устав цензурного комитета, который, среди прочего, содержал параграфы относительно цензуры еврейских вероучительных и богослужебных книг. В уставе говорилось, что поскольку «целью правительства при запрещении вредных еврейских книг» была забота о том, чтобы еврейский народ «мог читать священную Библию без ложных и злоумышленных на нее толкований и имел книги для богослужения его нужные без повреждения их», то предлагалось постановить следующее:

— разрешить печатание в России и вывоз «Библии без толкований», «книги молитв без прибавлений», «Книги псалмов Давидовых»;

— запретить все еврейские книги, напечатанные в России или привезенные из-за границы, если на них не было разрешения цензурного комитета;

— запретить Талмуд, Мишну, Зогар, «все ложные» толкования на Талмуд и «все еврейские книги» относительно полемики между сектами «Мишногдим и Хасидим».

В своем ответе Филарет утверждал, что нет смысла запрещать внутриеврейскую полемику, которая, по его мнению, лишь свидетельствовала об отсутствии в иудаизме единой традиции, и предлагал следующую формулировку правил:

— книги, которые содержат «хуления на святейшее христианство и на Божественного Основателя его», не допускать к печати, а представленные в цензурный комитет экземпляры хранить в его архиве;

— запрещать «книги, в которых лжеучителями внушается евреям ненависть или презрение к людям не одного с ними вероисповедания и преподаются правила, противные нравственности и общественному благоустройству, как, например, не позволяется свидетельствовать в пользу христианина или позволяется обманывать христианина»;

— допускать к печати «спорные книги между сектами еврейскими», если они не содержали «ничего противного двум предыдущим правилам».

Из данных замечаний можно составить достаточно ясную картину того, как воспринимал иудаизм и еврейский народ начала XIX в. архиепископ Филарет. И нет оснований предполагать, что впоследствии его представления изменились, о чем свидетельствуют документы следующей эпохи.

Константин Гаврилкин

Окончание следует

 

Источник: сайт ахилла.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Воины Христовы – батюшки Первой Мировой продолжение

В незаслуженно забытой Первой мировой войне совершали героические подвиги не только солдаты и офицеры. Мы продолжаем вспоминать батюшек Первой мировой – воинов Христовых. Они не брали в руки оружия земного, их щит и меч – Слово Божие, крест, Евангелие и безграничная любовь к Отечеству и к ближнему, заповеданные нам Спасителем.

Ещё одним пастырем, получившим орден св. Георгия стал благочинный священник 7-го Финляндского стрелкового полка Сергей Соколовский. 1 марта 1915 г. он был ранен ружейной пулей в бедро. В течение 7 месяцев войны батюшка проявлял бесстрашие во время боя, находился в самых опасных местах, так что даже офицеры изумлялись: «как это только Господь милует нашего батюшку». Утром 1 марта немцы перешли в наступление. Узнав об этом, священник собрал санитаров и повел их к месту боя. «Для того, чтобы ему были виднее падающие жертвы неприятельского ружейного огня, слышнее бы был ободряющий стрелков его голос и его распоряжения по выноске раненых, он стал на совершенно открытом месте – на корень спиленного дерева». Когда один из офицеров был убит, священник бросился выносить тело с поля боя и был ранен. Наскоро перевязанный, он отказался от носилок ради других бойцов.

Полковой священник 5-го Финляндского стрелкового полка Михаил Семёнов также удостоился высшей награды Русской Армии. Он родился в 1885 г. и сперва избрал военное поприще. Окончил Михайловское артиллерийское училище, служил офицером Выборгской крепостной артиллерии. Приняв сан в 1911 г., о. Михаил был назначен штатным судовым священником учебного судна «Двина», а с 1912 г. – священником 5-го Финляндского стрелкового полка.

17 сентября 1915 г. во время боя о. Михаил был контужен, но несмотря на это, вынес из-под огня тяжелораненого и доставил его на перевязочный пункт где причастил всех раненных, напутствовал умирающих и похоронил убитых.

На другой день противник стал сильно теснить левый фланг русских. Увидев опасность создавшегося положения бывший офицер, а ныне пастырь, не обращая внимания на непрерывный огонь, одел епитрахиль и бросился в атаку, увлекая за собой войска, которые блестяще выполнили возложенный на участок задачу.

8-21 октября о. Михаил все время проводил либо на передовом перевязочном пункте, либо на передовой позиции, где, не обращая внимания на огонь противника, выполнял свои пастырские обязанности. В разгар жестокого сражения 16 октября необходимо было доставить в передовые окопы патроны. Конюхи не решались проехать на позицию, так как дорога, проходившая около трех верст по открытому месту, обстреливалась в это время сильным огнем тяжелой и полевой артиллерии противника. Тогда отважный священник принял под свою команду три патронных двуколки и провел их на передовые позиции, чем и обеспечил общий успех стрелков.

8 ноября командир полка со своим штабом и остальными офицерами вошли в предназначенное им помещение и… обнаружили там не разорвавшуюся немецкую бомбу. О. Михаил осторожно взял эту бомбу на руки, вынес ее из помещения и утопил в реке…

В те же дни орден Св. Георгия получил полковой священник 6-го Финляндского стрелкового полка о. Андрей Богословский за то, что 22 октября 1915 г., стоя на возвышении, благословлял каждого подходившего к нему воина. Когда началась стрельба он остался на прежнем месте. Грудь его защитила дароносица, висевшая на шее, дав пуле, летевшей в сердце, боковое направление.

Андрей Александрович Богословский родился 21 сентября 1869 г. в селе Луковец Луковецкой волости Череповецкого уезда Новгородской губернии в семье диакона. По окончании семинарии был определён на службу военным священником и направлен в Туркестанскую стрелковую бригаду, а затем – в Ташкентский военный Спасо-Преображенский собор.

С началом Русско-японской войны о. Андрей отбыл на фронт, где неоднократно отличился, заслужив ордена Анны 3-й и 2-й ст. с мечами, св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом и золотой наперсный крест на Георгиевской ленте.

Многочисленные награды русского героя-священника дополнила и высшая французская награда – орден Почётного легиона. В 1916 г. о. Андрей оказался во Франции в составе Русского экспедиционного корпуса. Вернуться в Россию батюшке было уже не суждено. После большевистского переворота он остался на передовой с той частью русского корпуса, что решила продолжать сражаться с немцами, образовав часть, которую сами французы окрестили Русским легионом чести.

О. Андрей погиб 2 сентября 1918 г. Штабс-капитан 2-го Особого пехотного полка Вячеслав Васильев вспоминал: «В пять утра стрелковые роты выходят из окопов и под ураганным огнем артиллерии противника бросаются вперед. Старый батюшка, Георгиевский кавалер, – наперсный крест на Георгиевской ленте, – отец протоиерей Богословский, несмотря на уговоры, выходит со всеми из окопов и идет под огнем по открытой местности. Без каски, с развевающимися по ветру седыми волосами, высоко подняв крест в правой руке, он благословляет идущих в атаку. Батальон Русского Легиона уже проскочил далеко вперед. Резервные части зуавов торопливым шагом пересекают то место, где стоит батюшка. Французы-католики, пробегая мимо православного священника, снимают каски, крестятся, а ближайшие подбегают и целуют наспех наш крест. Первые лучи восходящего солнца придают этой картине незабываемое впечатление.

В полдень до первой линии дошли грустные вести. Батюшка убит! Разорвавшимся рядом с ним немецким снарядом он был тяжело ранен. Санитары, наскоро перевязав его, понесли на носилках на перевязочный пункт. Уже на носилках, кружившиеся как коршуны стаи немецких аэропланов, посыпавшие свинцовым огнем атакующие войска, пулеметной очередью добили батюшку насмерть. Эта славная смерть, быть может, избавила его от подвалов Ч.К. Он уже получил приказ вернуться в Россию, но считал своей священной обязанностью напутствовать крестным благословением идущих в атаку своих русских легионеров».

Последней наградой о. Андрея стал Военный крест с пальмовой ветвью, посмертно присвоенный ему французским Главнокомандующим маршалом Фошем.

Е. Фёдорова

Окончание следует

Источник: рус-стратегияс.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Иоанн IV Васильевич – первый русский самодержец

7 сентября (25 августа) 1530 года родился первый русский царь Иоанн IV Васильевич, прозванный Грозным.

Как оценить выдающуюся личность первого Русского Царя? Здесь важно видеть и знать, как дела, содеянные этим великим государственным мужем, повлияли на будущее России.

Иван Грозный, прежде всего, совершил образование Русского Самодержавства, своим Венчанием на Царство юридически оформил Русское Государство.

Но и не только в этом его заслуга. Он не только завершил этот процесс, но и защитил Русское Самодержавство от натиска врагов государства. Натиск этот был организованный и групповой. Царю противостояла избранная Рада. Цель ее деятельности – ограничение самодержавной власти, преобразование России в государство, подобное Польше и иным западным странам. То есть, создание конституционной монархии. Но для такого государства, как Россия, конституционная монархия не приемлема была ни тогда, ни позже, ни сейчас.

Иван Грозный защитил не только Самодержавие, но и Русскую Церковь, православную веру.

Угроза была очень серьезной. С конца XV века в России стала куролесить так называема ересь жидовствующих. Её даже нельзя назвать ересью, то было нечто большее. Неверно говорить, что была жидовствующие были чисто религиозным течением. Это было самое настоящее общественно-политическое движение. Жидовствующие отрицали божественную сущность Иисуса Христа, богоизбранность Богородицы и священный символ христианства – Животворящий Крест, то есть саму основу Христианства. Адепты того движения хотели перековать Святую Русь в нечто совершенно чуждое её природе.

Сейчас мало вспоминают тот факт, что, когда Земской Собор (Совет Земли) избирал на Царство Михаила Романова, было принято решение остановиться на такой форме управления, как Самодержавие. А ведь до этого были и иные формы правления на Руси – семибоярщина и тому подобные. А вместе с ними смута и разрушение российского государства. Именно с помощью Самодержавия и была возрождена Русь. Благодаря Самодержавию позднее была создана огромная Империя, просуществовавшая до начала XX века. В этом влияние на российскую историю Ивана Грозного и совершенных им преобразований очень велико.

Говоря о создании Русского Царства, позднее Российской Империи, не стоит забывать, что эти процессы не суть присоединения новых земель, а еще и создание нового геополитического пространства, которое обеспечивало безопасность не только Русскому народу, но и народам, вошедшим в состав Российского Государства.

При Иване Грозном был совершен процесс централизации власти.

Это очень важно. Власть в такой огромной стране, как Россия, обязательно должна быть централизована. Сейчас это называют вертикалью власти. Но мы должны отдать должное первому Русскому Царю в том, что, создавая мощную централизованную власть, Иван Грозный много сил отдал созданию местного самоуправления. Казалось бы, сочетание несочетаемого: сильная центральная власть с мощным самоуправлением на местах. Только самоуправление, власть народа способна победить самоуправство чиновников. Этот урок Ивана Грозного актуален и сейчас.

Обратимся к внешнеполитической деятельности Ивана Грозного. Ее мы также находим поучительной. Ливонская война. Много лет историки говорили, что велась она только ради выхода Руси к Балтийскому морю. Но это в корне неверно. Обладающий мощной государственной интуицией Иван Грозный вел борьбу за Прибалтику, которая всегда была плацдармом для нападения на Русь. Грозный строил геополитическое пространство, защищал народы Руси. Ему не удалось тогда решить эту проблему. Он завещал ее решить своим наследникам. С этим вопросом справился Петр I. Наследие Ивана Грозного и Петра мы пустили по ветру. Но Прибалтика не может существовать самостоятельно. Она всегда ложилась под сильного. И если под противника России, то всегда становилась и станет вновь антироссийским плацдармом.

Еще один этап деятельности Ивана Грозного. Волга. Существует демографический закон: если племя или народ заполняют часть речного бассейна, то он всегда будет стремиться завоевать весь бассейн. По данным историков, Восточные Славяне появились в верховьях Волги в IX веке. Некоторые исследователи утверждают, что еще раньше. Встала задача поставить под контроль русско-славянского племени все течение великой реки. И это сделал Иван Грозный. Плодами деятельности Государя мы пользуемся и поныне.

Сибирь. По инициативе Ивана Грозного началось освоение этих богатейших земель. Темп продвижения был головокружительным. К середине XVII века русские вышли к Тихому океану. Можно ли представить современную Россию без природных богатств Сибири в XXI веке?

Эти и другие обстоятельства позволяют нам говорить, что исторический ресурс деятельности Ивана Грозного до сих пор не исчерпан. Нам, благодарным его потомкам поставить памятник первому Русскому Царю не только в Орле, но и в Москве, на Лубянской площади. Ведь кто, как не он стал родоначальником службы государственной безопасности России – Опричнины!

Опричнина

Отметим один важный, и обычно недооцениваемый фактор, имеющий весьма актуальное звучание. В теории систем существует положение, или, точнее, теорема, что системой нельзя управлять, находясь внутри ее: аппарат управления должен находиться вне системы.

Для такой системы как государство, это положение можно применить в «ослабленном» виде. Управление будет более эффективным, если сам аппарат управления находится «вне» государства, вернее сказать, над государством, оставаясь при этом в государстве «физически».

Так вот, первым примером такого рода управления можно считать Опричнину Иоанна Васильевича Грозного, которая в кратчайшие исторические сроки помогла навести порядок на Руси. Метафизически гениальное решение Царя, по словам философа и богослова Виктора Тростникова, и состояло в том, чтобы создать аппарат управления Россией, который, оставаясь в России, находился бы вне России.

Вне по-славянски – опричь, или кроме. Опричники или кромешники – значит, внешние. Выражаясь языком Константина Аксакова, Опричнина по замыслу Грозного должна была стать Государством, а остальная Россия (Земщина) – Страной.

Персональным олицетворением Государства являлся, разумеется, сам Иоанн Грозный, и, как Божий Помазанник, он стоял над Страной, а, значит, над ней стоял и корпус государственных людей – опричников, которые были там же, где Царь. То есть, вне, опричь, отсюда и название корпуса. Понятно, что частью этого «внешнего» аппарата управления были русские спецслужбы, весьма эффективные не только по понятиям своего времени.

При наличии симфонии властей в православной Руси – Ромее, Третьем Риме, такое внешнее управление необходимо было для чрезвычайных обстоятельств. Поэтому, выполнив свои задачи, опричный корпус через несколько лет был распущен.

К сожалению, вместе с его военно-управленческой составляющей были, если и не ликвидированы совсем, то значительно ослаблены и отечественные спецслужбы. Этим ослаблением, в частности, обязана Россия и наступившему вскоре Смутному времени.

Игорь Яковлевич Фроянов

по материалам научно-исторической конференции «470-летие Помазания на Царство Благоверного Великого Князя Иоанна Васильевича Грозного (начало Русского Царства)», 2017г.

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org