День памяти священномученика Павла Чернышева (1861−1918)

Павел Иванович Чернышев родился 29 декабря 1861 г. в селе Новое Камышловского уезда Пермской губернии в семье потомственного священнослужителя. Павел окончил Екатеринбургское духовное училище, а затем Уфимскую духовную семинарию. После окончания семинарии он поступил на должность надзирателя при Екатеринбургском духовном училище, где проработал до 1886 г. Зимой этого года он женился, после чего принял диаконский сан, а затем был рукоположен в сан священника и направлен на служение в Пророко-Ильинскую церковь села Тамакульское Камышловского уезда. В годы служения в этом селе иерей Павел переоборудовал разрушающийся храм.

В августе 1891 г. священник Павел Чернышев был назначен в Ревдинский завод в храм Михаила Архангела. Здесь он стал вести активную просветительскую деятельность: была открыта церковно-приходская школа, в которой  началась преподавательская деятельность иерея Павла. Несмотря на молодость, он был назначен на должность духовного следователя по 2-му благочинию Екатеринбургского уезда. 12 марта 1895 г. его перевели в поселок  Ново-Уткинский завод Екатеринбургского уезда. Здесь  всю свою оставшуюся жизнь (23 года) он совершал служение в храме Успения Пресвятой Богородицы.

При священнике Павле Чернышеве, являвшимся одновременно благочинным 2-го округа Екатеринбургского уезда, храм стал центром округа. Иерей Павел ценил церковное пение и организовал в поселке хор из детей местного населения.

В 1910 г. иерей Павел был назначен катехизатором по 2-му благочинническому округу Екатеринбургского уезда на 1911 год. В поселке Новая Утка были два училища – министерское двухклассное и государственное, женское. Занятость иерея Павла не помешала ему преподавать в них Закон Божий. Заботился священник и об искоренении пьянства. За готовность помочь, бескорыстие и внимание к судьбам простых людей его любили и глубоко уважали.

Награды: набедренник, камилавка, наперсный крест.

Спокойное течение жизни в поселке Ново-Уткинский завод, как и во всей России, было прервано революцией и последовавшими за ней трагическими переменами. Летом 1918 г. Урал оказался в эпицентре Гражданской войны. Ново-Уткинский завод располагался на территории военных действий: он оказался на пути наступления чехословацких войск, двигавшихся на Екатеринбург. Естественно, что летом 1918 г. обстановка в поселке стала очень напряженной. Отношение большевиков к духовенству было отрицательным: они видели в нем сторонников Белой армии, возврата к старой жизни. Повсюду, куда вступали войска Красной армии, производились аресты священнослужителей.

12 июня 1918 года в Невьянске и близлежащих заводских поселках вспыхнуло антибольшевистское восстание. Оно было подавлено через две недели. Началось отступление восставших для воссоединения с частями Белой гвардии. Некоторые такие группы были обнаружены карательными отрядами и в окрестностях Ново-Уткинского завода. В результате в поселке были арестованы местные «антибольшевистские деятели», в т.ч. священник Павел Чернышев. Арестованных увезли в Екатеринбург. Но через неделю они были освобождены за неимением состава преступления.

Между тем, Красная армия терпела сокрушительные поражения от белогвардейских войск. Состоялся повторный арест священника Павла Чернышева и других «антибольшевистских деятелей» Ново-Уткинского завода. Они были переданы в распоряжение Екатеринбургского уездного совдепа. 7/20 июля арестованных отправили якобы на окопные работы под село Арамильское, но по дороге расстреляли.

Останки иерея Павла Чернышева были обнаружены лишь через месяц после расстрела. 11/24 августа состоялось погребение на кладбище Ново-Тихвинского женского монастыря.

Священник Павел Чернышев причислен к лику новомучеников и исповедников Российских определением Священного Синода от 17 июля 2002 года.

День памяти – 7/20 июля.

Источник: сайт екатеринбургской епархии екатеринбург-епархия.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Без бумажки… – грустная математика Никольского храма в селе Стремилово

Душа всякого православного христианина устремлена ввысь, к Богу. Часто, на Литургии, она так и чает бросить всё и возносить горе свой взгляд и сердце, презрев все земное…

Но пока еще мы не присоединились к небесной, Торжествующей части нашей Церкви, и должны стяжать благодать здесь, на земле, не только ведя борьбу против духов злобы поднебесной, но и решая вполне земные сложности и проблемы духовной жизни. Хотя иногда кажется, что оба эти аспекта – и духи, и земные сложности – сливаются воедино…

Вот какой крик души взывает к нашим сердцам в обращении прихожан Никольского храма села Стремилово Чеховского района Московской области:

“Дорогие братья и сестры !

Наш храм очень нуждается в средствах на оформление проектной документации с целью ее приведения в соответствие с Законодательством РФ.
Очень трудно собрать на это деньги. Сейчас, вообще, мало кто жертвует, а если выделяет деньги, то на некие материальные нужды. Это понятно.
Но вот бывают не менее насущные нужды бюрократические. Все это неоправданно дорого и для нас просто неподъемно. К сожалению, в нашей стране госорганы дерут три шкуры и большого и с маленького.
Вот какую смету нам дали для первого этапа оформления:

“Изучив документацию и поняв порядок выполнения и объем готовы предоставить стоимость выполнения :

Срок выполнения для передачи на согласоание 3 месяца.
1. ОПЗ- общая пояснительная записка – 120 т.р.
2. АР-архитектурные решения (обмеры по факту, разработка планировочных решений , фасадов, разрезов – 240 т.р.
3. СПОЗУ схема планировочной организации земельного участка ( с учетом существующего положения) -100 т.р.
4. ВК – водоснабжение и водоотведение (необходимо для согласования в агентстве по рыболовству) – 80 т.р.
5. ПОС – проект организации строительства (корректировка существующего проекта на бумажном носителе) – 70 т.р.
Пункты 1-5 точно нужно. 610 т.р.
6. ООС -перечень мероприятий по охране окружающей среды – 100 т.р.
7. Рыбохозяйственный раздел. Расчет ущерба, наносимого рыбному хозяйству – 120 т.р.
Пункты 6-7 скорее всего потребуются для согласования в агентстве по рыболовству 220 т.р.”

Итого: 830 000 руб.

Вот такая математика.
При наших доходах собирать эту сумму мы будем лет двадцать. За это время приход могут просто прикрыть. Ну или настоятеля…
Тот человек, кто помогал нам со стройкой, больше не может оказывать нам помощь.
Взываем ко всем, кто нас слышит !”

Давайте поможем храму!!!

РЕКВИЗИТЫ ДЛЯ ПОЖЕРТВОВАНИЙ:

Местная религиозная организация православный приход Никольского храма с. Стремилово Чеховского района Московской области Московской епархии Русской Православной Церкви
ОГРН 1085000007070
ИНН 5048092930 КПП 504801001
ОКПО 68206629
р/с 40703810705700141220
в Чеховском филиале банка «Возрождение» (ПАО)
к/с 30101810900000000181 в ОПЕРУ Московского ГТУ Банка России г. Москва
БИК 044525181

Связь с настоятелем по тел. 8-963-602-15 -61

e-mail: nikola-stremilovo@yandex.ru

Священник Валерий Загорцев

Сайт храма http://hram-stremilovo.ortox.ru/

Группа храма в ВК https://vk.com/club61805157

Историческая справка о храме:

Никольский храм в селе Стремилово известен с XVI века как подворье Серпуховского монастыря. 6 октября 1812 года от Никольской церкви села Стремилово казаки Орлова-Денисова передовой колонной русских войск ударили по французским артиллеристам у Дмитровки и обратили их в бегство, захватив пушки и военные припасы.

Во время Великой Отечественной войны село Стремилово с октября по декабрь 1941 г стало прифронтовым тыловым селом. 8 ноября 1941 г. по приказу командования 43 армии колокольня Никольской церкви в селе Стремилово была взорвана. В 1960-х годах храм разрушен полностью. На месте церкви построен магазин, а старинное кладбище уничтожено.

В 2008 году приход возрожден. В связи с невозможностью восстановления храма на прежнем месте, начато строительство на выделенном участке неподалеку.В настоящее время полностью построен четверик с алтарем, где совершаются богослужения. Также построены, но пока не отделаны трапезная часть храма и колокольня…

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

 

 

Собор Радонежских святых

Ис­то­рия уста­нов­ле­ния Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых вос­хо­дит к се­ре­дине XVII ве­ка. Имен­но в то вре­мя бы­ли вос­ста­нов­ле­ны пер­вые спис­ки уче­ни­ков пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, был на­пе­ча­тан «Ка­нон мо­ле­бен пре­по­доб­ным и бо­го­нос­ным от­цом на­шим игу­ме­ну Сер­гию и уче­ни­ку его Ни­ко­ну, чу­до­твор­цам». При­бли­зи­тель­но к то­му же вре­ме­ни от­но­сит­ся на­пи­са­ние ико­ны Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых. По­сле­ду­ю­щие со­бы­тия в уста­нов­ле­нии Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых свя­за­ны с име­нем мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Фила­ре­та. В 1843 го­ду на­мест­ник Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры ар­хи­манд­рит Ан­то­ний по бла­го­сло­ве­нию и под на­блю­де­ни­ем мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та устро­ил об­ще­жи­тель­ное от­де­ле­ние Лав­ры – Геф­си­ман­ский скит. 27 сен­тяб­ря 1853 го­да в ски­ту бы­ла освя­ще­на тра­пез­ная цер­ковь во имя пре­по­доб­ных Сер­гия и Ни­ко­на Ра­до­неж­ских. К лет­не­му празд­ни­ку об­ре­те­ния мо­щей пре­по­доб­но­го Сер­гия (18 июля по но­во­му сти­лю) бы­ла со­став­ле­на «Служ­ба пре­по­доб­ным от­цом на­шим Сер­гию и Ни­ко­ну, Ра­до­неж­ским чу­до­твор­цам. В хра­ме их, в ски­те Геф­си­ма­нии». На про­тя­же­нии XIV–XX ве­ков сло­жил­ся Па­те­рик Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры, в ко­то­рый вхо­дят бо­лее се­ми­де­ся­ти пя­ти угод­ни­ков Бо­жи­их, в том чис­ле срод­ни­ки, уче­ни­ки и со­бе­сед­ни­ки пре­по­доб­но­го Сер­гия, свя­тые ино­ки Тро­и­це-Сер­ги­е­вой оби­те­ли. 11 июня 1981 го­да на­мест­ник Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры ар­хи­манд­рит Иеро­ним освя­тил но­вый при­дел в честь Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых, устро­ен­ный в се­вер­ной ча­сти хра­ма в честь Всех свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших, что под Успен­ским со­бо­ром оби­те­ли. По бла­го­сло­ве­нию свя­тей­ше­го пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Пи­ме­на бы­ло уста­нов­ле­но празд­но­ва­ние Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых на сле­ду­ю­щий день по­сле празд­ни­ка в честь об­ре­те­ния мо­щей пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го – 19 июля. 19 июля 1981 го­да бы­ло впер­вые со­вер­ше­но тор­же­ствен­ное празд­но­ва­ние Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых.

В со­став Со­бо­ра Ра­до­неж­ских свя­тых, воз­глав­ля­е­мо­го пре­по­доб­ным Сер­ги­ем, во­шли его срод­ни­ки, уче­ни­ки и со­бе­сед­ни­ки, а так­же свя­тые ино­ки Тро­и­це-Сер­ги­е­вой оби­те­ли. В об­щей слож­но­сти к на­ча­лу XXI ве­ка в Со­бо­ре вспо­ми­на­ют­ся бо­лее се­ми­де­ся­ти пя­ти угод­ни­ков Бо­жи­их.

Источник: сайт древо-инфо.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Преподобномученица Великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара

Преподобномученица Великая княгиня Елисавета родилась 20 октября 1864 года в протестантской семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. В 1884 году она вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича, брата Императора Российского Александра III.

Видя глубокую веру своего супруга, Великая княгиня всем сердцем искала ответ на вопрос – какая же религия истинна? Она горячо молилась и просила Господа открыть ей Свою волю. 13 апреля 1891 года, в Лазареву субботу, над Елисаветой Феодоровной был совершен чин принятия в Православную Церковь. В том же году Великий князь Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы.

Посещая храмы, больницы, детские приюты, дома для престарелых и тюрьмы, Великая княгиня видела много страданий. И везде она старалась сделать что-либо для их облегчения.

После начала в 1904 году русско-японской войны Елисавета Феодоровна во многом помогала фронту, русским воинам. Трудилась она до полного изнеможения.

5 февраля 1905 года произошло страшное событие, изменившее всю жизнь Елисаветы Феодоровны. От взрыва бомбы революционера-террориста погиб Великий князь Сергей Александрович. Бросившаяся к месту взрыва Елисавета Феодоровна увидела картину, по своему ужасу превосходившую человеческое воображение. Молча, без крика и слез, стоя на коленях в снегу, она начала собирать и класть на носилки части тела горячо любимого и живого еще несколько минут назад мужа.

В час тяжелого испытания Елисавета Феодоровна просила помощи и утешения у Бога. На следующий день она причастилась Святых Тайн в храме Чудова монастыря, где стоял гроб супруга. На третий день после гибели мужа Елисавета Феодоровна поехала в тюрьму к убийце. Она не испытывала к нему ненависти. Великая княгиня хотела, чтобы он раскаялся в своем ужасном преступлении и молил Господа о прощении. Она даже подала Государю прошение о помиловании убийцы.

Елисавета Феодоровна решила посвятить свою жизнь Господу через служение людям и создать в Москве обитель труда, милосердия и молитвы. Она купила на улице Большая Ордынка участок земли с четырьмя домами и обширным садом. В обители, которая была названа Марфо-Мариинской в честь святых сестер Марфы и Марии, были созданы два храма – Марфо-Мариинский и Покровский, больница, считавшаяся впоследствии лучшей в Москве, и аптека, в которой лекарства отпускались бедным бесплатно, детский приют и школа. Вне стен обители был устроен дом-больница для женщин, больных туберкулезом.

10 февраля 1909 года обитель начала свою деятельность. 9 апреля 1910 года за всенощным бдением епископ Дмитровский Трифон (Туркестанов; + 1934) по чину, разработанному Святейшим Синодом, посвятил насельниц в звание крестовых сестер любви и милосердия. Сестры дали обет, по примеру инокинь, проводить девственную жизнь в труде и молитве. На следующий день за Божественной литургией святитель Владимир, митрополит Московский и Коломенский, возложил на сестер восьмиконечные кипарисовые кресты, а Елисавету Феодоровну возвел в сан настоятельницы обители. Великая княгиня сказала в тот день: “Я оставляю блестящий мир …но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих”.

В Марфо-Мариинской обители Великая княгиня Елисавета Феодоровна вела подвижническую жизнь: спала на деревянной кровати без матраса, часто не более трех часов; пищу употребляла весьма умеренно и строго соблюдала посты; в полночь вставала на молитву, а потом обходила все палаты больницы, нередко до рассвета оставаясь у постели тяжелобольного. Она говорила сестрам обители: “Не страшно ли, что мы из ложной гуманности стараемся усыплять таких страдальцев надеждой на их мнимое выздоровление. Мы оказали бы им лучшую услугу, если бы заранее приготовили их к христианскому переходу в вечность”. Без благословения духовника обители протоиерея Митрофана Серебрянского и без советов старцев Оптиной Введенской пустыни, других монастырей она ничего не предпринимала. За полное послушание старцу она получила от Бога внутреннее утешение и стяжала мир в своей душе.

С начала первой мировой войны Великая княгиня организовала помощь фронту. Под ее руководством формировались санитарные поезда, устраивались склады лекарств и снаряжения, отправлялись на фронт походные церкви.

Отречение Императора Николая II от престола явилось большим ударом для Елисаветы Феодоровны. Душа ее была потрясена, она не могла говорить без слез. Елисавета Феодоровна видела, в какую пропасть летела Россия, и горько плакала о русском народе, о дорогой ей царской семье.

В ее письмах того времени есть следующие слова: “Я испытывала такую глубокую жалость к России и ее детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, чем когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы… должны устремить свои мысли к Небесному Царствию… и сказать с покорностью: “Да будет воля Твоя”.

Великую княгиню Елисавету Феодоровну арестовали на третий день святой Пасхи 1918 года, в Светлый вторник. В тот день святитель Тихон служил молебен в обители.

С ней разрешили поехать сестрам обители Варваре Яковлевой и Екатерине Янышевой. Их привезли в сибирский город Алапаевск 20 мая 1918 года. Сюда же были доставлены Великий князь Сергей Михайлович и его секретарь Феодор Михайлович Ремез, Великие князья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи и князь Владимир Палей. Спутниц Елисаветы Феодоровны отправили в Екатеринбург и там отпустили на свободу. Но сестра Варвара добилась, чтобы ее оставили при Великой княгине.

5(18) июля 1918 года узников ночью повезли в направлении деревни Синячихи. За городом, на заброшенном руднике, и совершилось кровавое преступление. С площадной руганью, избивая мучеников прикладами винтовок, палачи стали бросать их в шахту. Первой столкнули Великую княгиню Елисавету. Она крестилась и громко молилась: “Господи, прости им, не знают, что делают!”.

Елисавета Феодоровна и князь Иоанн упали не на дно шахты, а на выступ, находящийся на глубине 15 метров. Сильно израненная, она оторвала от своего апостольника часть ткани и сделала перевязку князю Иоанну, чтобы облегчить его страдания. Крестьянин, случайно оказавшийся неподалеку от шахты, слышал, как в глубине шахты звучала Херувимская песнь – это пели мученики.

Несколько месяцев спустя армия адмирала Александра Васильевича Колчака заняла Екатеринбург, тела мучеников были извлечены из шахты. У преподобномучениц Елисаветы и Варвары и у Великого князя Иоанна пальцы были сложены для крестного знамения.

При отступлении Белой армии гробы с мощами преподобномучениц в 1920 году были доставлены в Иерусалим. В настоящее время их мощи почивают в храме равноапостольной Марии Магдалины у подножия Елеонской горы.

Преподобномученица инокиня Варвара была крестовой сестрой и одной из первых насельниц Марфо-Мариинской обители в Москве. Будучи келейницей и сестрой, самой близкой к Великой княгине Елисавете Феодоровне, она не превозносилась и не гордилась этим, а была со всеми добра, ласкова и обходительна, и все любили ее. В Екатеринбурге сестру Варвару отпустили на свободу, но и она, и другая сестра – Екатерина Янышева просили вернуть их в Алапаевск. В ответ на запугивания Варвара сказала, что готова разделить судьбу своей матушки-настоятельницы. Как более старшую по возрасту, в Алапаевск вернули ее. Варвара была убита вместе с другими Алапаевскими мучениками.

Память преподобномучениц Великой княгини Елисаветы и инокини Варвары совершается 5 (18) июля и в день Собора новомучеников и исповедников Российских.

Источник: сайт православие.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

Цареубийство – реакция Церкви и общества

Сегодня мы печатаем отрывки из книги исследователя судьбы Николая II и эпохи его царствования известного историка Петра Валентиновича  Мультатули «Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти…», об убийстве Царской семьи, с которой настоятельно рекомендуем ознакомиться всем нашим читателям в полном объеме.

Отрывок посвящен реакции Церкви и общества на известие об убийстве Царской семьи.

4/17 июля 1918 года от рук врагов Христовых приняла муче­ническую смерть Царская Семья и ее верные слуги. Силы зла не скрывали своего торжества. В июле 1918 года большевистский деятель Сафаров писал в «Уральском рабочем»: «В ночь с 16 на 17 июля по постановлению президиума областного Совета рабо­чих, крестьянских и красноармейских депутатов Урала рас­стрелян бывший царь Николай Романов. Он слишком долго жил, пользуясь милостью революции, этот коронованный убийца. Ра­бочие и крестьяне, поглощенные творческой работой и великой революционной борьбой, как будто не замечали его и оставляли жить до народного суда! Историей ему давно был вынесен смертный приговор. Своими преступлениями Николай Крова­вый прославился на весь мир. Все свое царствование он безжало­стно душил рабочих и крестьян, расстреливал и вешал их де­сятками и сотнями тысяч. <…> Нет больше Николая Кроваво­го, и рабочие и крестьяне с полным правом могут сказать своим врагам: « Вы поставили ставку на императорскую голову? Она бита. Получите сдачу — одну пустую коронованную голову».

Для сравнения приведем отрывок из другой статьи, от 24 июля 1918 года, из издаваемого для русских войск во Франции журнала «Русский солдат-гражданин». Журнал этот издавался при под­держке Американского христианского общества молодых людей (YMCA). Статья называлась «Смерть Николая». Вот ее текст: «Из России пришло известие: бывший царь, бывший самодержец рас­стрелян в Екатеринбурге по постановлению местного Совета. В грохоте битвы, потрясающей весь мир, это известие прошло не­замеченным. Газеты посвятили ему несколько строк. Кому и ка­кое дело теперь до Николая? Умер Николай, когда-то сотнями и тысячами вешавший борцов за русскую свободу, посылавший кара­тельные экспедиции против крестьян, заливший кровью всю Рос­сию в 1905-06 гг. <…>

Николай был расстрелян, без суда, красногвардейцами, рас­стрелян так, как когда-то по его приказу расстреливались кре­стьяне и рабочие. Но суд, великий суд, вся крестьянская и рабо­чая Россия, давно осудила этого человека. И то, что он еще жил полтора года после своего ареста, казалось необъяснимым. Одни говорят: как человек Николай был не плох, но он был не на своем месте. Возможно. Но когда от этого гибнет страна, страдает и мучается народ, разве можно оправдываться, что какая-то нич­тожность стоит во главе судеб этого народа. Николай был не на своем месте. Пусть. Поэтому его и выгнали. И зато теперь-то он на своем месте. А. Р.».

Не правда ли, слова большевика Сафарова и «христианина» «А.Р.» удивительным образом совпадают, как будто писались они одним и тем же человеком?

[В тоже время] 8/21 июля 1918 года, через четыре дня после убийства Царской Семьи, Патриарх Московский и Всея России Тихон, после Божест­венной литургии в Казанском соборе сказал, обращаясь к пастве:

«Мы, к скорби и стыду нашему, дожили до такого времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но оправдывается как нечто законное. На днях соверши­лось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Алек­сандрович… и высшее наше правительство, Исполнительный Ко­митет, одобрил это и признал законным.

Но наша христианская совесть, руководясь Словом Божиим, не может согласиться с этим. Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его… Пусть за это называют нас контррево­люционерами, пусть заточат в тюрьму, пусть нас расстрелива­ют. Мы готовы все это претерпеть в уповании, что и к нам бу­дут отнесены Слова Спасителя нашего: «Блаженны слышащие Слово Божие и хранящие его».

Как же отозвался народ на эти слова Святителя? Народ — без­молвствовал. Но это не было тем безмолвием ужаса и осуждения кровавого убийства, которое имел в виду А.С. Пушкин в «Борисе Годунове». Это было равнодушное и трусливое безмолвие. Конеч­но, были те, кто искренне скорбел по убитому Государю, кто оста­вался ему предан даже ценою жизни. Но не они определяли тогда отношение к убитому Царю.

Марина Цветаева вспоминала об июльских днях 1918 года: «Стоим, ждем трамвая. Дождь. И дерзкий мальчишеский пету­шиный вскрик: «Расстрел Николая Романова! Николай Романов расстрелян рабочим Белобородовым!» Смотрю на людей, тоже ждущих трамвая, и тоже (тоже!) слышащих. Рабочие, рваная интеллигенция, солдаты, женщины с детьми. Ничего! Хоть бы что! Покупают газету, проглядывают мельком, снова отворачи­вают глаза — куда? Да так, в пустоту…».

То же самое писал граф Коковцев: «20-го июля или около этого числа, в официальных большевистских газетах появилось извес­тие об убийстве Государя в ночь с 16-го на 17-ое июля в Екатеринбурге, по постановлению местного Совета солдатских и ра­бочих депутатов. Приводилось и имя председателя этого подло­го трибунала — Белобородова.

Говорилось тогда об убийстве одного Государя и упоминалось, что остальные члены Его семьи в безопасности.

В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издева­тельствами и самыми безжалостными комментариями…

Какое-то бессмысленное очерствение, какая-то похвальба кровожадностью. Самые отвратительные выражения: «Давно бы так», «Ну-ка — поцарствуй еще», «Крышка Николашке», «Эх, брат Романов, доплясался» — слышались кругом, от самой юной молодежи, а старшие либо отворачивались, либо безучаст­но молчали. Видно было, что каждый боится не то кулачной рас­правы, не то застенка».

Но что говорить о них, простых людях, несчастных и обману­тых, которых та же Цветаева называла «малыми, слабыми, греш­ными и шалыми, в страшную воронку втянутыми», если так на­зываемая «совесть» нации, интеллигенция, соревновалась друг с другом в глумлении над убитым Самодержцем.

В то время как Царская Семья была в заключении, русская ин­теллигенция продолжала глумиться над ней, равнодушно внимала революционной клевете и даже порой спокойно обсуждала воз­можность убийства Государя. Так, писательница Тэффи писала в газете «Новое слово» 26 июня 1918 года, то есть меньше чем за ме­сяц до убийства Царской Семьи: «Об убийстве Володарского гово­рить и писать будут очень много, больше, чем о предполагаемом убийстве Николая Романова».

В воспоминаниях самых разных людей слышится поразитель­но равнодушное отношение к Царской Семье. Русское общество большей своей частью смирилось с неизбежностью убийства не только своего Государя, но и его Семьи. «Бессмысленное очерст­вение», о котором пишет граф Коковцев, охватило Россию. Цар­ская Семья, столь любившая русский народ, причем не ка­кой-либо «платонической», а вполне реальной действенной любо­вью, была выдана своим народом в руки изуверов на поругание и мучительную смерть. «Покинутая Царская Семья», — это назва­ние книги корнета Маркова как нельзя лучше отражает суть пре­ступления всех сословий русского народа. Лишь горстка Верных оставалась с Ней до конца.

Император Николай II, Императрица Александра Феодоровна и Августейшие Дети любили жизнь во всех ее проявлениях. Любили землю, деревья, цветы, птиц и животных. « II faut les laisser vivre !»( «Нужно их оставить жить!» (фр.)) — кричал маленький Цесаревич, наблюдавший за рыбной ловлей и пораженный видом мучений задыхающейся без воды рыбы. Добрый мальчик! В России не нашлось ни одного человека, который бы крикнул кровавому изуверу, убивавшему Тебя: «II faut le laisser vivre!», который остановил бы преступную руку.

Но России не было дела до своего Царевича, умиравшего в под­вале Ипатьевского Дома. Она была занята увлекательным делом: братоубийственной войной.

Убийство Царской Семьи прошло как-то незаметно и буднич­но, говоря словами Патриарха Тихона; словно это было убийство какого-то разбойника. И казалось, что с убийством Царской Се­мьи скрылась до срока, как Град Китеж, Святая Русь и на ее мес­те оказалась мертвящая Совдепия. Наступило время такого ужа­са, такой безысходности, какого никогда не знала Русь. И дело было не только в том, что страна была залита кровью, что мил­лионы крестьян, дворян, рабочих, священников, офицеров, слу­жащих, гимназистов, малолетних детей были загублены, замуче­ны, растерзаны бандой изуверов, но в том, и этого хотели добить­ся убийцы, что в этом ужасе легко было поверить в то, что с убий­ством Царской Семьи ушел тот дух, который и делал Россию от­личной от иных стран, тот дух, который Пушкин называл «Рус­ским Духом». Дух этот был Дух Христов, и только будучи преис­полнена этим Святым Духом может быть Россия — Россией. Цар­ская Семья, особенно Государь Николай II символизировали со­бой верность России Христу Спасителю и верность Ему ставили выше жизни и выше смерти.

Именно за эту верность Христу нена­видели Николая II антихристы всех мастей всего мира, именно за эту верность вели они с ним смертельный бой, именно за эту вер­ность они замучили его и его близких.

В этом смертельном противостоянии русское общество не было на стороне Царя. Но смерть, самая страшная, не может победить Дух Христов. Этого не знали мучители. То, что задумывалось как поругание, стало Торжест­вом — Торжеством Любви, Смирения, Жертвы — ради Христа. И поэтому Дух Христов не мог оставить Россию — даже после от­ступничества народа от Помазанника Божьего. Ни на день не пре­рывалось на Руси служение Божественной Литургии — в остав­шихся храмах, в домах верных христиан, в лагерях и ссылках. Россия не стала Совдепией, антихристовым планам не дано было осуществиться. Любовь Христова сильнее. Поэтому у русского на­рода — предавшего, отступившего от Бога и Царя — не отнята са­мая главная милость — возможность покаяния.

С уходом Царя изменились не только условия жизни — изме­нилась сама жизнь. Суть этого изменения прекрасно выразила в своем стихотворении русский поэт Т.М. Глушкова: «Цветная жизнь была, а в черно-белом марте Царя отняли у Руси».

Православная Россия, Москва. Православие - Религия России! carskaja_semija_ikona Цареубийство - реакция Церкви и общества Церковный календарь  Царь-Мученик Николай II Царь Николай II Цареубийство убийство Царской семьи Русская Церковь Русская Православная Церковь Русская Голгофа Православная Россия Патриарх Тихон

Через много лет […] и сам народ, испытавший на себе всю тягостность большевистского ига, осознанно или неосознанно, стремился вернуть себе Царя, то время, когда он, Народ, ощущал себя истинно рус­ским и истинно православным.

Вернуться к Царю было мечтой и русских монархистов, оказав­шихся в изгнании. Им казалось, что это так легко: провозгласить любого великого князя Императором, и Россия вновь обретет мо­нархию. Сколько кандидатов в русские цари было явлено миру! Но все они были обречены исчезнуть. Оказалось, что вернуться к Царю своими силами — невозможно. Царь Града Китежа — Святой Руси — ушел вместе с ней в недосягаемые дали. Вернется ли Царь, вернется ли Святая Русь, ведает один Господь. Но одним из важ­нейших условий этого является осознание всем народом русским того, что произошло 4/17 июля 1918 года в подвале Ипатьевского дома города Екатеринбурга. Осознание это должно привести к под­линному покаянию, а покаяние — к духовному просветлению.

Император Николай II и его Семья были убиты изуверами. Эти изуверы были уверены, что, убивая Царя и его Семью, они навсегда убивают Святую Русь, изменяют ход истории, одерживают победу над Богом. После убийства более полувека преступники делали все, чтобы скрыть суть своего преступления, оклеветать Царскую Се­мью. Целые поколения выросли, зараженные этой клеветой.

Но время в очередной раз показало безумие и обреченность той силы, которая водила преступной рукой ночью 17-го июля. Чем больше клеветали и осмеивали Царскую Семью, тем больше появ­лялось людей, которые жалели, а затем и почитали ее.

И наоборот, чем больше славили власти преступные имена ца­реубийц, тем больше они предавались историей забвению. С карты России, с улиц ее городов, медленно, но верно исчезают их крова­вые имена. Для грядущей же Вечной Жизни они не существуют вовсе. Все громче и яснее слышатся над Русью слова: «Да Воскрес­нет Бог, и расточатся врази Его!»

И вот уже вся наша Православная Русская Церковь, всей пол­нотою своей, прославила в лике Страстотерпцев Императора Нико­лая Александровича, Императрицу Александру Феодоровну, Цеса­ревича Алексея Николаевича, Великих Княжон Ольгу Николаев­ну, Татьяну Николаевну, Марию Николаевну, Анастасию Никола­евну. Они навсегда с нами, они не покинули нас, они в Вечной Жизни, они там, где преподобные Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский, они там, где Христос Спаси­тель. Пусть же имена святых Царственных Страстотерпцев сияют нашей многострадальной России путеводными звездами Добра и Любви во тьме ночи нынешнего апостасийного века!

П. Мультатули. Из книги «Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...», об убийстве Царской семьи.

Как убедительно доказывает весь ход истории, наивысшей и лучшей формой правления для России остается монархия – власть Помазанника Божия. Однако ее надо еще вымолить у Бога. Всем нам необходимо и еще предстоит стать ДОСТОЙНЫМИ монархии! Для этого надо поменяться, стать чище и лучше каждому из нас, и при этом неустанно просить Всевышнего о даровании Помазанника Божия. Данная молитва, творимая каждый день и каждым из нас от всего сердца и способна стать той маленькой лептой, которая приблизит этот благословенный час. Скопируйте ее – и молитесь, а по возможности, размножив на копировальной технике, раздайте родственникам, друзьям и знакомым. По возможности, редакция сайта будет периодически публиковать ее текст.  

 Молитва о даровании Православного Царства

Господи Боже наш, со умилением и воздыханием и с тугою сердечною приступихом к Тебе, и припадаем Ти, и в болезни духа вопием: согрешихом, беззаконновахом, неправдовахом пред Тобою, дары Твоя – Церкви благолепие, ихже Святей Руси даровал еси царством самодержавным – в небрежении прияхом и благодарения подобна Тебе Владыце и Щедродателю нашему не воздахом, паче же отрекохомся владычества Твоего, аще чрез помазанника Твоего и царство православное утвердил еси. Возлюбихом земная паче небесных и временная паче вечных  — и обою лишихомся. Возлюбихом волю свою паче Твоея творити – и ею врагу Твоему поработихомся. Исповедуем же, яко истиною и судом навел еси вся сия на ны грех ради наших.

Помяни, Господи, и речения пророк Твоих новых, ихже в Земле Русской прославил еси в последняя времена сия, яко даруеши людем  Твоим на малое время последнее паки оплот крепок и стену недвижиму – Царя самодержавна, Помазанника Твоего благословенного. Сия же паки вемы, яко несть дар сей от человек, ниже многомятежному похотению их даруется, но могуществом Твоим, и волею, и благим промышлением Твоим устрояется. Темже и вопием к Тебе со слезами: воздвигни нам вожди духовные, мужи в силе Илии и Еноха, да воля Твоя от них возвещаема непреложно да совершится, нашу же волю падшую и греховную отлагаем зде пред Тобою. И аще благоволиши милостиво призрети на ны, недостойные рабы Твоя, Сам Владыко укажи нам избранного Твоего самодержца, помазанием же Божественным на служение царское всеми дарми духовными снабди его. И даруй ему помощников достойных и слуг верных, а нас приведи служить ему верно.

Аминь.

 

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Благоверный царь Николай Александрович и его Семья

Будущий Император Всероссийский Николай II родился 6 мая 1868 года, в день святого праведного Иова Многострадального. Он был старшим сыном Императора Александра III и его супруги Императрицы Марии Феодоровны. Воспитание, полученное им под руководством отца, было строгим, почти суровым. «Мне нужны нормальные здоровые русские дети» — такое требование выдвигал Император к воспитателям своих детей. А такое воспитание могло быть по духу только православным. Еще маленьким ребенком Наследник Цесаревич проявлял особую любовь к Богу, к Его Церкви. Он получил весьма хорошее домашнее образование — знал несколько языков, изучил русскую и мировую историю, глубоко разбирался в военном деле, был широко эрудированным человеком. У Императора Александра III была программа всесторонней подготовки Наследника к исполнению монарших обязанностей, но этим планам в полной мере не суждено было осуществиться…

Императрица Александра Феодоровна (принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатриса) родилась 25 мая (7 июня) 1872 года в Дармштадте, столице небольшого германского герцогства, к тому времени уже насильственно включенного в Германскую империю. Отцом Алисы был Великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг, а матерью — принцесса Алиса Английская, третья дочь королевы Виктории. В младенчестве принцесса Алиса — дома ее звали Аликc — была веселым, живым ребенком, получив за это прозвище «Санни» (Солнышко). Дети гессенской четы — а их было семеро — воспитывались в глубоко патриархальных традициях. Жизнь их проходила по строго установленному матерью регламенту, ни одной минуты не должно было проходить без дела. Одежда и еда детей были очень простыми. Девочки сами зажигали камины, убирали свои комнаты. Мать старалась с детства привить им качества, основанные на глубоко христианском подходе к жизни.

Первое горе Аликс перенесла в шесть лет — от дифтерии в возрасте тридцати пяти лет умерла ее мать. После пережитой трагедии маленькая Аликс стала замкнутой, отчужденной, начала сторониться незнакомых людей; успокаивалась она только в семейном кругу. После смерти дочери королева Виктория перенесла свою любовь на ее детей, особенно на младшую, Аликс. Ее воспитание, образование отныне проходило под контролем бабушки.

Первая встреча шестнадцатилетнего Наследника Цесаревича Николая Александровича и совсем юной принцессы Алисы произошла в 1884 году, когда ее старшая сестра, будущая преподобномученица Елизавета, вступила в брак с Великим князем Сергеем Александровичем, дядей Цесаревича. Между молодыми людьми завязалась крепкая дружба, перешедшая затем в глубокую и все возрастающую любовь. Когда в 1889 году, достигнув совершеннолетия, Наследник обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой, отец отказал, мотивируя отказ молодостью Наследника. Пришлось смириться перед отцовской волей. В 1894 году, непоколебимую решимость сына, обычно мягкого и даже робкого в общении с отцом, Император Александр III дает благословение на брак. Единственным препятствием оставался переход в Православие — по российским законам невеста Наследника российского престола должна быть православной. Протестантка по воспитанию, Алиса была убеждена в истинности своего исповедания и поначалу смущалась необходимостью перемены вероисповедания.

Радость взаимной любви была омрачена резким ухудшением здоровья отца — Императора Александра III. Поездка в Крым осенью 1894 года не принесла ему облегчения, тяжелый недуг неумолимо уносил силы…

20 октября Император Александр III скончался. На следующий день в дворцовой церкви Ливадийского дворца принцесса Алиса была присоединена к Православию через Миропомазание, получив имя Александры Феодоровны.

Несмотря на траур по отцу, было решено не откладывать бракосочетание, но оно состоялось в самой скромной обстановке 14 ноября 1894 года. Наступившие затем дни семейного счастья вскоре сменились для нового Императора необходимостью принятия на себя всего бремени управления Российской империей.

Ранняя смерть Александра III не позволила вполне завершить подготовку Наследника к исполнению обязанностей монарха. Он еще не был полностью введен в курс высших государственных дел, уже после восшествия на престол многое ему пришлось узнавать из докладов своих министров.

Впрочем, характер Николая Александровича, которому при воцарении было двадцать шесть лет, и его мировоззрение к этому времени вполне определились.

Лица, стоявшие близко ко двору, отмечали его живой ум — он всегда быстро схватывал существо докладываемых ему вопросов, прекрасную память, особенно на лица, благородство образа мыслей. Но Цесаревича заслоняла мощная фигура Александра III. Николай Александрович своей мягкостью, тактичностью в обращении, скромными манерами на многих производил впечатление человека, не унаследовавшего сильной воли своего отца.

Руководством для Императора Николая II было политическое завещание отца: «Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных перед Престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужествен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся самого себя и своей совести».

С самого начала своего правления державой Российской Император Николай II относился к несению обязанностей монарха как к священному долгу. Государь глубоко верил, что и для стомиллионного русского народа царская власть была и остается священной. В нем всегда жило представление о том, что Царю и Царице следует быть ближе к народу, чаще видеть его и больше доверять ему.

1896 год был ознаменован коронационными торжествами в Москве. Венчание на царство — важнейшее событие в жизни монарха, в особенности когда он проникнут глубокой верой в свое призвание. Над царской четой было совершено Таинство миропомазания — в знак того, что как нет выше, так и нет труднее на земле царской власти, нет бремени тяжелее царского служения, Господь… даст крепость царем нашим (1 Цар. 2,10). С этого мгновения Государь почувствовал себя подлинным Помазанником Божиим. С детства обрученный России, он в этот день как бы повенчался с ней.

К великой скорби Государя, торжества в Москве были омрачены катастрофой на Ходынском поле: в ожидавшей царских подарков толпе произошла давка, в которой погибло много людей. Став верховным правителем огромной империи, в руках которого практически сосредотачивалась вся полнота законодательной, исполнительной и судебной власти, Николай Александрович взял на себя громадную историческую и моральную ответственность за все происходящее во вверенном ему государстве. И одной из важнейших своих обязанностей почитал Государь хранение веры православной, по слову Священного Писания: «царь… заключил пред лицем Господним завет — последовать Господу и соблюдать заповеди Его и откровения Его и уставы Его всего сердца и от всей души» (4 Цар. 23, 3). Через год после свадьбы, 3 ноября 1895 года, родилась первая дочь — Великая княжна Ольга; за ней последовало появление на свет трех полных здоровья и жизни дочерей, которые составляли радость своих родителей, Великих княжон Татианы (29 мая 1897 года), Марии (14 июня 1899 года) и Анастасии (5 июня 1901 года). Но эта радость была не без примеси горечи — заветным желанием Царской четы было рождение Наследника, чтобы Господь приложил дни ко дням царя, лета его продлил в род и род (Пс. 60, 7).

Долгожданное событие произошло 12 августа 1904 года, через год после паломничества Царской семьи в Саров, на торжества прославления преподобного Серафима. Казалось, начинается новая светлая полоса в их семейной жизни. Но уже через несколько недель после рождения Царевича Алексия выяснилось, что он болен гемофилией. Жизнь ребенка все время висела на волоске: малейшее кровотечение могло стоить ему жизни. Страдания матери были особенно сильны…

Глубокая и искренняя религиозность выделяла Императорскую чету среди представителей тогдашней аристократии. Духом православной веры было проникнуто с самого начала и воспитание детей Императорской семьи. Все ее члены жили в соответствии с традициями православного благочестия. Обязательные посещения богослужений в воскресные и праздничные дни, говение во время постов были неотъемлемой частью быта русских царей, ибо царь уповает на Господа, и во благости Всевышнего не поколеблется (Пс. 20, 8).

Однако личная религиозность Государя Николая Александровича, и в особенности его супруги, была чем-то бесспорно большим, чем простое следование традициям. Царская чета не только посещает храмы и монастыри во время своих многочисленных поездок, поклоняется чудотворным иконам и мощам святых, но и совершает паломничества, как это было в 1903 году во время прославления преподобного Серафима Саровского. Краткие богослужения в придворных храмах не удовлетворяли уже Императора и Императрицу. Специально для них совершались службы в царскосельском Феодоровском соборе, построенном в стиле XVI века. Здесь Императрица Александра молилась перед аналоем с раскрытыми богослужебными книгами, внимательно следя за ходом церковной службы.

Нуждам Православной Церкви Император уделял огромное внимание во все время своего царствования. Как и все российские императоры, Николай II щедро жертвовал на постройку новых храмов, в том числе и за пределами России. За годы его царствования число приходских церквей в России увеличилось более чем на 10 тысяч, было открыто более 250 новых монастырей. Император сам участвовал в закладке новых храмов и других церковных торжествах. Личное благочестие Государя проявилось и в том, что за годы его царствования было канонизировано святых больше, чем за два предшествующих столетия, когда было прославлено лишь 5 святых угодников. За время последнего царствования к лику святых были причислены святитель Феодосий Черниговский (1896 г.), преподобный Серафим Саровский (1903 г.), святая княгиня Анна Кашинская (восстановление почитания в 1909 г.), святитель Иоасаф Белгородский (1911 г.), святитель Ермоген Московский (1913 г.), святитель Питирим Тамбовский (1914 г.), святитель Иоанн Тобольский (1916 г.). При этом Император вынужден был проявить особую настойчивость, добиваясь канонизации преподобного Серафима Саровского, святителей Иоасафа Белгородского и Иоанна Тобольского. Император Николай II высоко чтил святого праведного отца Иоанна Кронштадтского. После его блаженной кончины царь повелел совершать всенародное молитвенное поминовение почившего в день его преставления.

В годы правления Императора Николая II сохранялась традиционная синодальная система управления Церковью, однако именно при нем церковная иерархия получила возможность не только широко обсуждать, но и практически подготовить созыв Поместного Собора.

Стремление привносить в государственную жизнь христианские религиозно-нравственные принципы своего мировоззрения всегда отличало и внешнюю политику Императора Николая II. Еще в 1898 году он обратился к правительствам Европы с предложением о созыве конференции для обсуждения вопросов сохранения мира и сокращения вооружений. Следствием этого стали мирные конференции в Гааге в 1889 и 1907 годах. Их решения не утратили своего значения и до наших дней.

Но, несмотря на искреннее стремление Государя к I миру, в его царствование России пришлось участвовать в двух кровопролитных войнах, приведших к внутренним смутам. В 1904 году без объявления войны начала военные действия против России Япония — следствием этой тяжелой для России войны стала революционная смута 1905 года. Как великую личную скорбь воспринимал Государь происходившие в стране беспорядки…

В неофициальной обстановке с Государем общались немногие. И все, кто знал его семейную жизнь не понаслышке, отмечали удивительную простоту, взаимную любовь и согласие всех членов этой тесно сплоченной семьи. Центром ее был Алексей Николаевич, на нем сосредотачивались все привязанности, все надежды. По отношению к матери дети были полны уважения и предупредительности. Когда Императрице нездоровилось, дочери устраивали поочередное дежурство при матери, и та из них, которая в этот день несла дежурство, безвыходно оставалась при ней. Отношения детей с Государем были трогательны — он был для них одновременно царем, отцом и товарищем; чувства их видоизменялись в зависимости от обстоятельств, переходя от почти религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы.

Обстоятельством, постоянно омрачавшим жизнь Императорской семьи, была неизлечимая болезнь Наследника. Приступы гемофилии, во время которых ребенок испытывал тяжкие страдания, повторялись неоднократно. В сентябре 1912 года вследствие неосторожного движения произошло внутреннее кровотечение, и положение было настолько серьезно, что опасались за жизнь Цесаревича. Во всех храмах России служились молебны о его выздоровлении. Характер болезни являлся государственной тайной, и родители часто должны были скрывать переживаемые ими чувства, участвуя в обычном распорядке дворцовой жизни. Императрица хорошо понимала, что медицина была здесь бессильна. Но ведь для Бога нет ничего невозможного! Будучи глубоко верующей, она всей душой предавалась усердной молитве в чаянии чудесного исцеления. Подчас, когда ребенок был здоров, ей казалось, что ее молитва услышана, но приступы снова повторялись, и это наполняло душу матери бесконечной скорбью. Она готова была поверить всякому, кто был способен помочь ее горю, хоть как-то облегчить страдания сына, — и болезнь Цесаревича открывала двери во дворец тем людям, которых рекомендовали Царской семье как целителей и молитвенников. В их числе появляется во дворце крестьянин Григорий Распутин, которому суждено было сыграть свою роль в жизни Царской семьи, да и в судьбе всей страны — но претендовать на эту роль он не имел никакого права. Лица, искренне любившие Царскую семью, пытались как-то ограничить влияние Распутина; среди них были преподобномученица Великая княгиня Елизавета, священномученик митрополит Владимир… В 1913 году вся Россия торжественно праздновала трехсотлетие Дома Романовых. После февральских торжеств в Петербурге и Москве, весной, Царская семья довершает поездку по древним среднерусским городам, история которых связана с событиями начала XVII века. На Государя произвели большое впечатление искренние проявления народной преданности — а население страны в те годы быстро увеличивалось: во множестве народа величие царю (Притч. 14, 28).

Россия находилась в это время на вершине славы и могущества: невиданными темпами развивалась промышленность, все более могущественными становились армия и флот, успешно проводилась в жизнь аграрная реформа — об этом времени можно сказать словами Писания: превосходство страны в целом есть царь, заботящийся о стране (Еккл. 5, 8). Казалось, что все внутренние проблемы в недалеком будущем благополучно разрешатся.

Но этому не суждено было осуществиться: назревала первая мировая война. Использовав как предлог убийство террористом наследника австро-венгерского престола, Австрия напала на Сербию. Император Николай II посчитал своим христианским долгом вступиться за православных сербских братьев…

19 июля (1 августа) 1914 года Германия объявила России войну, которая вскоре стала общеевропейской. В августе 1914 года необходимость помочь своей союзнице Франции заставила Россию начать слишком поспешное наступление в Восточной Пруссии, что привело к тяжелому поражению. К осени стало ясно, что близкого конца военных действий не предвидится. Однако с начала войны на волне патриотизма в стране затихли внутренние разногласия. Даже самые трудные вопросы становились разрешимыми — удалось осуществить давно задуманное Государем запрещение продажи спиртных напитков на все время войны. Его убеждение в полезности этой меры было сильнее всех экономических соображений.

Государь регулярно выезжает в Ставку, посещает различные секторы своей огромной армии, перевязочные пункты, военные госпитали, тыловые заводы — одним словом, все, что играло роль в ведении этой грандиозной войны. Императрица с самого начала посвятила себя раненым. Пройдя курсы сестер милосердия, вместе со старшими дочерьми — Великими княжнами Ольгой и Татьяной — она по несколько часов в день ухаживала за ранеными в своем царскосельском лазарете, помня, что требует Господь любить дела милосердия (Мих. 6, 8).

22 августа 1915 года Государь выехал в Могилев, чтобы принять на себя командование всеми вооруженными силами России. Император с начала войны рассматривал свое пребывание на посту Верховного главнокомандующего как исполнение нравственного и государственного долга перед Богом и народом: назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих (Иов 29, 25). Впрочем, Государь всегда предоставлял ведущим военным специалистам широкую инициативу в решении всех военно-стратегических и оперативно-тактических вопросов.

С этого дня Император постоянно находился в Ставке, часто вместе с ним был и Наследник. Примерно раз в месяц Государь на несколько дней приезжал в Царское Село. Все ответственные решения принимались им, но в то же время он поручил Императрице поддерживать сношения с министрами и держать его в курсе происходящего в столице. Государыня являлась самым близким ему человеком, на которого всегда можно было положиться. Сама Александра Феодоровна занялась политикой не из личного честолюбия и жажды власти, как об этом тогда писали. Единственным ее желанием было быть полезной Государю в трудную минуту и помогать ему своими советами. Ежедневно она отправляла в Ставку подробные письма-донесения, что хорошо было известно министрам.

Январь и февраль 1917 года Государь провел в Царском Селе. Он чувствовал, что политическая обстановка становится все более и более натянутой, но продолжал надеяться на то, что чувство патриотизма все же возьмет верх, сохранял веру в армию, положение которой значительно улучшилось. Это вселяло надежды на успех большого весеннего наступления, которое нанесет решительный удар Германии. Но это хорошо понимали и враждебные государю силы.

22 февраля Государь выехал в Ставку — этот момент послужил сигналом для врагов порядка. Им удалось посеять в столице панику из-за надвигавшегося голода, ведь во время голода будут злиться, хулить царя своего и Бога Своего (Ис. 8, 21). На следующий день в Петрограде начались волнения, вызванные перебоями с подвозом хлеба, они скоро переросли в забастовку под политическими лозунгами — «Долой войну», «Долой самодержавие». Попытки разогнать манифестантов не увенчались успехом. В Думе тем временем шли дебаты с резкой критикой правительства — но в первую очередь это были выпады против Государя. Претендующие на роль представителей народа депутаты словно забыли наставление первоверховного апостола: Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите (1 Пет. 2, 17).

25 февраля в Ставке было получено сообщение о беспорядках в столице. Узнав о положении дел, Государь посылает войска в Петроград для поддержания порядка, а затем сам отправляется в Царское Село. Его решение было, очевидно, вызвано и желанием быть в центре событий для принятия в случае необходимости быстрых решений, и тревогой за семью. Этот отъезд из Ставки оказался роковым. За 150 верст от Петрограда царский поезд был остановлен — следующая станция Любань была в руках мятежников. Пришлось следовать через станцию Дно, но и тут путь оказался закрыт. Вечером 1 марта Государь прибыл в Псков, в ставку командующего Северным фронтом генерала Н. В. Рузского.

В столице наступило полное безвластие. Но Государь и командование армией считали, что Дума контролирует положение; в телефонных переговорах с председателем Государственной думы М. В. Родзянко Государь соглашался на все уступки, если Дума сможет восстановить порядок в стране. Ответ был: уже поздно. Было ли это так на самом деле? Ведь революцией были охвачены только Петроград и окрестности, а авторитет Царя в народе и в армии был еще велик. Ответ Думы ставил Царя перед выбором: отречение или попытка идти на Петроград с верными ему войсками — последнее означало гражданскую войну в то время, как внешний враг находился в российских пределах.

Все окружающие Государя также убеждали его в том, что отречение — единственный выход. Особенно на этом настаивали командующие фронтами, требования которых поддержал начальник Генерального штаба М. В. Алексеев — в войске произошли страх и трепет и ропот на царей (3 Езд. 15, 33). И после долгих и мучительных размышлений Император принял выстраданное решение: отречься и за себя и за Наследника, ввиду его неизлечимой болезни, в пользу брата, Великого князя Михаила Александровича. Государь покидал верховную власть и главнокомандование как Царь, как воин, как солдат, до последней минуты не забывая о своем высоком долге. Его Манифест — это акт высочайшего благородства и достоинства.

8 марта комиссары Временного правительства, прибыв в Могилев, объявили через генерала Алексеева об аресте Государя и необходимости проследовать в Царское Село. В последний раз он обратился к своим войскам, призывая их к верности Временному правительству, тому самому, которое подвергло его аресту, к исполнению своего долга перед Родиной до полной победы. Прощальный приказ войскам, в котором выразились благородство души Государя, его любовь к армии, вера в нее, был скрыт от народа Временным правительством, запретившим его публикацию. Новые правители, одни других одолевая, вознерадели о царе своем (3 Езд. 15, 16) — они, конечно, боялись, что армия услышит благородную речь своего Императора и Верховного главнокомандующего.

В жизни Императора Николая II было два неравных по продолжительности и духовной значимости периода — время его царствования и время пребывания в заточении, если первый из них дает право говорить о нем как о православном правителе, исполнившем свои монаршие обязанности как священный долг перед Богом, о Государе, памятующем слова Священного Писания: Ты избрал мя еси царя людем Твоим (Прем. 9, 7), то второй период — крестный путь восхождения к вершинам святости, путь на русскую Голгофу…

Рожденный в день памяти святого праведного Иова Многострадального, Государь принял свой крест так же, как библейский праведник, перенес все ниспосланные ему испытания твердо, кротко и без тени ропота. Именно это долготерпение с особенной ясностью открывается в истории последних дней Императора. С момента отречения не столько внешние события, сколько внутреннее духовное состояние Государя привлекает к себе внимание. Государь, приняв, как ему казалось, единственно правильное решение, тем не менее переживал тяжелое душевное мучение. «Если я помеха счастью России и меня все стоящие ныне во главе ее общественные силы просят оставить трон и передать его сыну и брату своему, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но и жизнь свою отдать за Родину. Я думаю, в этом никто не сомневается из тех, кто меня знает», — говорил Государь Генералу Д. Н. Дубенскому.

В самый день отречения, 2 марта, тот же генерал Шубенский записал слова министра Императорского Двора графа В. Б. Фредерикса: «Государю глубоко грустно, что его считают помехой счастью России, что его нашли нужным просить оставить трон. Его волновала мысль о семье, которая оставалась в Царском Селе одна, дети больны. Государь страшно страдает, но ведь он такой человек, который никогда не покажет на людях свое горе». Сдержан Николай Александрович и в личном дневнике. Только в самом конце записи на этот день прорывается его внутренне чувство: «Нужно мое отречение. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект Манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный Манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!»

Временное правительство объявило об аресте Императора Николая II и его Августейшей супруги и содержании их в Царском Селе. Арест Императора и Императрицы не имел ни малейшего законного основания или повода.

Когда начавшиеся в Петрограде волнения перекинулись и на Царское Село, часть войск взбунтовалась, и громадная толпа бунтовщиков — более 10 тысяч человек — двинулась к Александровскому дворцу. Императрица в тот день, 28 февраля, почти не выходила из комнаты больных детей. Ей докладывали, что будут приняты все меры для безопасности дворца. Но толпа была уже совсем близко — всего в 500 шагах от ограды дворца был убит часовой. В этот момент Александра Феодоровна проявляет решимость и незаурядное мужество — вместе с Великой княжной Марией Николаевной она обходит ряды верных ей солдат, занявших оборону вокруг дворца и уже готовых к бою. Она убеждает их договориться с восставшими и не проливать крови. К счастью, в этот момент благоразумие возобладало. Последующие дни Государыня провела в страшной тревоге за судьбу Императора — до нее доходили лишь слухи об отречении. Только 3 марта она получила от него краткую записку. Переживания Императрицы в эти дни ярко описаны очевидцем протоиереем Афанасием Беляевым, служившим во дворце молебен: «Императрица, одетая сестрою милосердия, стояла подле кровати Наследника. Перед иконою зажгли несколько тоненьких восковых свечей. Начался молебен… О, какое страшное, неожиданное горе постигло Царскую семью! Получилось известие, что Государь, возвращавшийся из Ставки в родную семью, арестован и даже, возможно, отрекся от престола… Можно себе представить, в каком положении оказалась беспомощная Царица, мать с пятью своими тяжко заболевшими детьми! Подавив в себе немощь женскую и все телесные недуги свои, геройски, самоотверженно, посвятив себя уходу за больными, [с] полным упованием на помощь Царицы Небесной, она решила прежде всего помолиться пред чудотворною иконою Знамения Божьей Матери. Горячо, на коленях, со слезами просила земная Царица помощи и заступления у Царицы Небесной. Приложившись к иконе и подойдя под нее, попросила принести икону и к кроватям больных, чтобы и все больные дети сразу могли приложиться к Чудотворному Образу. Когда мы выносили икону из дворца, дворец уже был оцеплен войсками, и все находящиеся в нем оказались арестованными».

9 марта арестованного накануне Императора перевозят в Царское Село, где его с нетерпением ждала вся семья. Начался почти пятимесячный период неопределенного пребывания в Царском Селе. Дни проходили размеренно — в регулярных богослужениях, совместных трапезах, прогулках, чтении и общении с родными людьми. Однако при этом жизнь узников подвергалась мелочным стеснениям — Государю было объявлено А. Ф. Керенским, что он должен жить отдельно и видеться с Государыней только за столом, причем разговаривать только по-русски. Караульные солдаты в грубой форме делали ему замечания, доступ во дворец близких Царской семье лиц воспрещался. Однажды солдаты даже отняли у Наследника игрушечное ружье под предлогом запрета носить оружие.

Отец Афанасий Беляев, регулярно совершавший в этот период богослужения в Александровском дворце, оставил свои свидетельства о духовной жизни царскосельских узников. Вот как проходила во дворце служба утрени Великой пятницы 30 марта 1917 года. «Служба шла благоговейно и умилительно… Их Величества всю службу слушали стоя. Перед ними были поставлены складные аналои, на которых лежали Евангелия, так что по ним можно было следить за чтением. Все простояли до конца службы и ушли через общее зало в свои комнаты. Надо самому видеть и так близко находиться, чтобы понять и убедиться, как бывшая царственная семья усердно, по-православному, часто на коленях, молится Богу. С какою покорностью, кротостью, смирением, всецело предав себя в волю Божию, стоят за богослужением».

На следующий день вся семья исповедовалась. Вот как выглядели комнаты царских детей, в которых совершалось Таинство исповеди: «Какие удивительно по-христиански убранные комнаты. У каждой княжны в углу комнаты устроен настоящий иконостас, наполненный множеством икон разных размеров с изображением чтимых особенно святых угодников. Перед иконостасом складной аналой, покрытый пеленой в виде полотенца, на нем положены молитвенники и богослужебные книги, а также Святое Евангелие и крест. Убранство комнат и вся их обстановка представляют собой невинное, не знающее житейской грязи, чистое, непорочное детство. Для выслушивания молитв перед исповедью все четверо детей были в одной комнате…»

«Впечатление [от исповеди] получилось такое: дай, Господи, чтобы и все дети нравственно были так высоки, как дети бывшего Царя. Такое незлобие, смирение, покорность родительской воле, преданность безусловная воле Божией, чистота в помышлениях и полное незнание земной грязи — страстной и греховной, — пишет отец Афанасий, — меня привели в изумление, и я решительно недоумевал: нужно ли напоминать мне как духовнику о грехах, может быть, им неведомых, и как расположить к раскаянию в известных мне грехах».

Доброта и душевное спокойствие не оставляли Императрицу даже в эти самые трудные после отречения Государя от престола дни. Вот с какими словами утешения обращается она в письме к корнету С. В. Маркову: «Вы не один, не бойтесь жить. Господь услышит наши молитвы и Вам поможет, утешит и подкрепит. Не теряйте Вашу веру, чистую, детскую, останьтесь таким же маленьким, когда и Вы большим будете. Тяжело и трудно жить, но впереди есть Свет и радость, тишина и награда все страдания и мучения. Идите прямо вашей дорогой, не глядите направо и налево, и если камня не увидите и упадете, не страшитесь и не падайте духом. Поднимитесь снова и идите вперед. Больно бывает, тяжело на душе, но горе нас очищает. Помните жизнь и страдания Спасителя, и ваша жизнь покажется вам не так черна, как думали. Цель одна у нас, туда мы все стремимся, да поможем мы друг другу дорогу найти. Христос с Вами, не страшитесь».

В дворцовой Церкви или в бывших царских покоях отец Афанасий регулярно совершал всенощную и Божественную литургию, за которыми всегда присутствовали все члены Императорской семьи. После дня Святой Троицы в дневнике отца Афанасия все чаще и чаще появляются тревожные сообщения — он отмечает растущее раздражение караульных, доходящих порой до грубости по отношению к Царской семье. Не остается без его внимания и душевное состояние членов Царской семьи — да, все они страдали, отмечает он, но вместе со страданиями возрастали их терпение и молитва. В своих страданиях стяжали они подлинное смирение — по слову пророка: Скажи царю и царице: смиритесь… ибо упал с головы вашей венец славы вашей (Иер. 13, 18).

«…Ныне смиренный раб Божий Николай, как кроткий агнец, доброжелательный ко всем врагам своим, не помнящий обид, молящийся усердно о благоденствии России, верующий глубоко в ее славное будущее, коленопреклоненно, взирая на крест и Евангелие… высказывает Небесному Отцу сокровенные тайны своей многострадальной жизни и, повергаясь в прах пред величием Царя Небесного, слезно просит прощения в вольных и невольных своих прегрешениях», — читаем мы в дневнике отца Афанасия Беляева.

В жизни Царственных узников тем временем назревали серьезные изменения. Временное правительство назначило комиссию по расследованию деятельности Императора, но несмотря на все старания обнаружить хоть что-то, порочащее Царя, ничего не нашли — Царь был невиновен. Когда невиновность его была доказана и стало очевидно, что за ним нет никакого преступления, Временное правительство вместо того, чтобы освободить Государя и его Августейшую супругу, приняло решение удалить узников из Царского Села. В ночь на 1 августа они были отправлены в Тобольск — сделано это было якобы ввиду возможных беспорядков, первой жертвой которых могла сделаться Царская семья. На деле же тем самым семья обрекалась на крест, ибо в это время дни самого Временного правительства были сочтены.

30 июля, за день до отъезда Царской семьи в Тобольск, была отслужена последняя Божественная литургия в царских покоях; в последний раз бывшие хозяева своего родного дома собрались горячо помолиться, прося со слезами, коленопреклоненно у Господа помощи и заступления от всех бед и напастей, и в то же время понимая, что вступают они на путь, предначертанный Самим Господом Иисусом Христом для всех христиан: Возложат на вас руки и будут гнать вас, предавая в темницы, и поведут пред правителей за имя Мое (Лк. 21, 12). За этой литургией молилась вся Царская семья и их уже совсем малочисленная прислуга.

6 августа Царственные узники прибыли в Тобольск. Первые недели пребывания в Тобольске Царской семьи были едва ли не самыми спокойными за весь период их заточения. 8 сентября, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, узникам позволили в первый раз отправиться в церковь. Впоследствии и это утешение крайне редко выпадало на их долю. Одним из самых больших лишений за время жизни в Тобольске было почти полное отсутствие всяких известий. Письма доходили с огромным опозданием. Что же касается газет, то приходилось довольствоваться местным листком, печатавшимся на оберточной бумаге и дававшим лишь старые телеграммы с опозданием на несколько дней, да и те чаще всего появлялись здесь в искаженном и урезанном виде. Император с тревогой следил за разверзавшимися в России событиями. Он понимал, что страна стремительно идет к гибели.

Корнилов предложил Керенскому ввести войска в Петроград, чтобы положить конец большевистской агитации, которая становилась изо дня в день все более угрожающей. Безмерна была печаль Царя, когда Временное правительство отклонило и эту последнюю попытку к спасению Родины. Он прекрасно понимал, что это было единственное средство избежать неминуемой катастрофы. Государь раскаивается в своем отречении. «Ведь он принял это решение лишь в надежде, что желавшие его удаления сумеют все же продолжать с честью войну и не погубят дело спасения России. Он боялся тогда, чтобы его отказ подписать отречение не повел к гражданской войне в виду неприятеля. Царь не хотел, чтобы из-за него была пролита хоть капля русской крови… Императору мучительно было видеть теперь бесплодность своей жертвы и сознавать, что, имея в виду тогда лишь благо родины, он принес ей вред своим отречением», — вспоминает П. Жильяр, воспитатель Цесаревича Алексея.

А между тем к власти в Петрограде уже пришли большевики — наступил период, о котором Государь написал в своем дневнике: «гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени». Известие об октябрьском перевороте дошло до Тобольска 15 ноября. Солдаты, охранявшие губернаторский дом, прониклись расположением к Царской семье, и прошло несколько месяцев после большевистского переворота, прежде чем перемена власти стала сказываться на положении узников. В Тобольске образовался «солдатский комитет», который, всячески стремясь к самоутверждению, демонстрировал свою власть над Государем — то заставляют его снять погоны, то разрушают ледяную горку, устроенную для Царских детей: над царями он издевается, по слову пророка Аввакума (Авв. 1, 10). С 1 марта 1918 года «Николай Романов и его семейство переводятся на солдатский паек».

В письмах и дневниках членов Императорской семьи засвидетельствовано глубокое переживание той трагедии, которая разворачивалась на их глазах. Но эта трагедия не лишает Царственных узников силы духа, веры и надежды на помощь Божию.

«Тяжело неимоверно, грустно, обидно, стыдно, но не теряйте веру в Божию милость. Он не оставит Родину погибнуть. Надо перенести все эти унижения, гадости, ужасы с покорностью (раз не в силах наших помочь). И Он спасет, долготерпелив и многомилостив — не прогневается до конца… Без веры невозможно было бы жить…

Как я счастлива, что мы не за границей, а с ней [Родиной] все переживаем. Как хочется с любимым больным человеком все разделить, все пережить и с любовью и волнением за ним следить, так и с Родиной. Я чувствовала себя слишком долго ее матерью, чтобы потерять это чувство, — мы одно составляем, и делим горе и счастье. Больно она нам сделала, обидела, оклеветала… но мы ее любим все-таки глубоко и хотим видеть ее выздоровление, как больного ребенка с плохими, но и хорошими качествами, так и Родину родную…

Крепко верю, что время страданий проходит, что солнце опять будет светить над многострадальной Родиной. Ведь Господь милостив — спасет Родину…» — писала Императрица.

Страдания страны и народа не могут быть бессмысленными — в это твердо верят Царственные страстотерпцы: «Когда все это кончится? Когда Богу угодно. Потерпи, родная страна, и получишь венец славы, награду за все страдания… Весна придет и порадует, и высушит слезы и кровь, пролитые струями над бедной Родиной…

Много еще тяжелого впереди — больно, сколько кровопролитий, больно ужасно! Но правда должна окончательно победить…

Как же жить, если нет надежды? Надо быть бодрым, и тогда Господь даст душевный мир. Больно, досадно, обидно, стыдно, страдаешь, все болит, исколото, но тишина на душе, спокойная вера и любовь к Богу, Который Своих не оставит и молитвы усердных услышит и помилует и спасет…

…Сколько еще времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами? Кажется иногда, что больше терпеть нет сил, даже не знаешь, на что надеяться, чего желать? А все-таки никто как Бог! Да будет воля Его святая!»

Утешение и кротость в перенесении скорбей Царственным узникам дают молитва, чтение духовных книг, богослужение, Причащение: «…Господь Бог дал неожиданную радость и утешение, допустив нас приобщиться Святых Христовых Тайн, для очищения грехов и жизни вечной. Светлое ликование и любовь наполняют душу».

В страданиях и испытаниях умножается духовное ведение, познание себя, своей души. Устремленность к жизни вечной помогает переносить страдания и дает великое утешение: «…Все, что люблю, — страдает, счета нет всей грязи и страданиям, а Господь не допускает уныния: Он охраняет от отчаяния, дает силу, уверенность в светлое будущее еще на этом свете».

В марте стало известно, что в Бресте был заключен сепаратный мир с Германией. Государь не скрывал к нему своего отношения: «Это такой позор для России и это «равносильно самоубийству». Когда прошел слух, что немцы требуют от большевиков выдачи им Царской семьи, Императрица заявила: «Предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами». Первый большевистский отряд прибыл в Тобольск во вторник 22 апреля. Комиссар Яковлев осматривает дом, знакомится с узниками. Через несколько дней он сообщает, что должен увезти Государя, уверяя, что ничего плохого с ним не случится. Предполагая, что его хотят отправить в Москву для подписания сепаратного мира с Германией, Государь, которого ни при каких обстоятельствах не покидало высокое душевное благородство (вспомним Послание пророка Иеремии: царь, показуяй свое мужество — Посл. Иер. 1, 58), твердо сказал: «Я лучше дам отрезать себе руку, чем подпишу этот позорный договор».

Наследник в это время был болен, и везти его было невозможно. Несмотря на страх за больного сына, Государыня принимает решение следовать за супругом; с ними отправилась и Великая княжна Мария Николаевна. Только 7 мая члены семьи, оставшиеся в Тобольске, получили известие из Екатеринбурга: Государь, Государыня и Мария Николаевна заключены в дом Ипатьева. Когда здоровье Наследника поправилось, остальные члены Царской семьи из Тобольска были также доставлены в Екатеринбург и заточены в том же доме, но большинство лиц, приближенных к семье, к ним допущено не было.

О екатеринбургском периоде заточения Царской семьи свидетельств осталось гораздо меньше. Почти нет писем. В основном этот период известен лишь по кратким записям в дневнике Императора и показаниям свидетелей по делу об убийстве Царской семьи. Особенно ценным представляется свидетельство протоиерея Иоанна Сторожева, совершавшего последние богослужения в Ипатьевском доме. Отец Иоанн служил там дважды в воскресные дни обедницу; в первый раз это было 20 мая (2 июня) 1918 года: «…диакон говорил прошения ектений, а я пел. Мне подпевали два женских голоса (думается, Татьяна Николаевна и еще кто-то из них), порой низким басом и Николай Александрович… Молились очень усердно…»

«Николай Александрович был одет в гимнастерку защитного цвета, таких же брюках, при высоких сапогах. На груди у него офицерский Георгиевский крест. Погон не было… [Он] произвел на меня впечатление своей твердой походкой, своим спокойствием и особенно своей манерой пристально и твердо смотреть в глаза…» — писал отец Иоанн.

Сохранилось немало портретов членов Царской семьи — от прекрасных портретов А. Н. Серова до поздних, сделанных уже в заточении, фотографий. По ним можно составить представление о внешности Государя, Императрицы, Цесаревича и Княжон — но в описаниях многих лиц, видевших их при жизни, особое внимание обычно уделяется глазам. «Он смотрел на меня такими живыми глазами…» — говорил о Наследнике отец Иоанн Сторожев. Наверное, наиболее точно можно передать это впечатление словами Премудрого Соломона: «В светлом взоре царя — жизнь, и благоволение его — как облако с поздним дождем…» В церковнославянском тексте это звучит еще выразительнее: «во свете жизни сын царев» (Притч. 16, 15).

Условия жизни в «доме особого назначения» были гораздо тяжелее, чем в Тобольске. Стража состояла из 12-ти солдат, которые жили в непосредственной близости от узников, ели с ними за одним столом. Комиссар Авдеев, закоренелый пьяница, ежедневно изощрялся вместе со своими подчиненными в измышлении новых унижений для заключенных. Приходилось мириться с лишениями, переносить издевательства и подчиняться требованиям этих грубых людей — в числе охранников были бывшие уголовные преступники. Как только Государь и Государыня прибыли в дом Ипатьева, их подвергли унизительному и грубому обыску. Спать Царской чете и Княжнам приходилось на полу, без кроватей. Во время обеда семье, состоящей из семи человек, давали всего пять ложек; сидящие за этим же столом охранники курили, нагло выпуская дым в лицо узникам, грубо отбирали у них еду.

Прогулка в саду разрешалась единожды в день, поначалу в течение 15-20 минут, а потом не более пяти. Поведение часовых было совершенно непристойным — они дежурили даже возле двери в туалет, причем не разрешали запирать двери. На стенах охранники писали нецензурные слова, делали неприличные изображения.

Рядом с Царской семьей оставались лишь доктор Евгений Боткин, который окружил узников заботой и был посредником между ними и комиссарами, пытаясь защищать их от грубости стражи, и несколько испытанных, верных слуг: Анна Демидова, И. С. Харитонов, А. Е. Трупп и мальчик Леня Седнев.

Вера заключенных поддерживала их мужество, давала им силу и терпение в страданиях. Все они понимали возможность скорого конца. Даже у Цесаревича как-то вырвалась фраза: «Если будут убивать, только бы не мучили…» Государыня и Великие княжны часто пели церковные песнопения, которые против воли слушал их караул. В почти полной изоляции от внешнего мира, окруженные грубыми и жестокими охранниками, узники Ипатьевского дома проявляют удивительное благородство и ясность духа.

В одном из писем Ольги Николаевны есть такие строки: «Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, и чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильней, но что не зло победит зло, а только любовь».

Даже грубые стражи понемногу смягчились в общении с заключенными. Они были удивлены их простотой, их покорила полная достоинства душевная ясность, и они вскоре почувствовали превосходство тех, кого думали держать в своей власти. Смягчился даже сам комиссар Авдеев. Такая перемена не укрылась от глаз большевистских властей. Авдеев был смещен и заменен Юровским, стража заменена австро-германскими пленными и выбранными людьми из числа палачей «чрезвычайки» — «дом особого назначения» стал как бы ее отделением. Жизнь его обитателей превратилась в сплошное мученичество.

1 (14) июля 1918 года отцом Иоанном Сторожевым было совершено последнее богослужение в Ипатьевском доме. Приближались трагические часы… Приготовления к казни делаются в строжайшей тайне от узников Ипатьевского дома.

В ночь с 16 на 17 июля, примерно в начале третьего, Юровский разбудил Царскую семью. Им было сказано, что в городе неспокойно и поэтому необходимо перейти в безопасное место. Минут через сорок, когда все оделись и собрались, Юровский вместе с узниками спустился на первый этаж и привел их в полуподвальную комнату содним зарешеченным окном. Все внешне были спокойны. Государь нес на руках Алексея Николаевича, у остальных в руках были подушки и другие мелкие вещи. По просьбе Государыни в комнату принесли два стула, на них положили подушки, принесенные Великими княжнами и Анной Демидовой. На стульях разместились Государыня и Алексей Николаевич. Государь стоял в центре рядом с Наследником. Остальные члены семьи и слуги разместились в разных частях комнаты и приготовились долго ждать — они уже привыкли к ночным тревогам и разного рода перемещениям. Между тем в соседней комнате уже столпились вооруженные, ожидавшие сигнала убийцы. В этот момент Юровский подошел к Государю совсем близко и сказал: «Николай Александрович, по постановлению Уральского областного совета вы будете расстреляны с вашей семьей». Эта фраза явилась настолько неожиданной для Царя, что он обернулся в сторону семьи, протянув к ним руки, затем, как бы желая переспросить, обратился к коменданту, сказав: «Что? Что?» Государыня и Ольга Николаевна хотели перекреститься. Но в этот момент Юровский выстрелил в Государя из револьвера почти в упор несколько раз, и он сразу же упал. Почти одновременно начали стрелять все остальные — каждый заранее знал свою жертву.

Уже лежащих на полу добивали выстрелами и ударами штыков. Когда, казалось, все было кончено, Алексей Николаевич вдруг слабо застонал — в него выстрелили еще несколько раз. Картина была ужасна: одиннадцать тел лежало на полу в потоках крови. Убедившись, что их жертвы мертвы, убийцы стали снимать с них драгоценности. Затем убитых вынесли на двор, где уже стоял наготове грузовик — шум его мотора должен был заглушить выстрелы в подвале. Еще до восхода солнца тела вывезли в лес в окрестности деревни Коптяки. В течение трех дней убийцы пытались скрыть свое злодеяние…

Большинство свидетельств говорит об узниках Ипатьевского дома как о людях страдающих, но глубоко верующих, несомненно покорных воле Божией. Несмотря на издевательства и оскорбления, они вели в доме Ипатьева достойную семейную жизнь, стараясь скрасить угнетающую обстановку взаимным общением, молитвой, чтением и посильными занятиями. «Государь и Государыня верили, что умирают мучениками за свою родину, — пишет один из свидетелей их жизни в заточении, воспитатель Наследника Пьер Жильяр, — они умерли мучениками за человечество. Их истинное величие проистекало не из их царского сана, а от той удивительной нравственной высоты, до которой они постепенно поднялись. Они сделались идеальной силой. И в самом своем уничижении они были поразительным проявлением той удивительной ясности души, против которой бессильны всякое насилие и всякая ярость и которая торжествует в самой смерти».

Вместе с Императорской семьей были расстреляны и их слуги, последовавшие за своими господами в ссылку. К ним, помимо расстрелянных вместе с Императорской семьей доктором Е. С. Боткиным, комнатной девушкой Императрицы А. С. Демидовой, придворным поваром И. М. Харитоновым и лакеем А. Е. Труппом, принадлежали убиенные в различных местах и в разные месяцы 1918 года генерал-адъютант И. Л. Татищев, гофмаршал князь В. А. Долгоруков, «дядька» Наследника К. Г. Нагорный, детский лакей И. Д. Седнев, фрейлина Императрицы А. В. Гендрикова и гофлектрисса Е. А. Шнейдер.

Вскоре, после того как было объявлено о расстреле Государя, Святейший Патриарх Тихон благословил архипастырей и пастырей совершать о нем панихиды. Сам Святейший 8 (21) июля 1918 года во время богослужения в Казанском соборе в Москве сказал: «На днях свершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович… Мы должны, повинуясь учению слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Мы знаем, что он, отрекшись от престола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе».

Почитание Царской семьи, начатое уже Святейшим Патриархом Тихоном в заупокойной молитве и слове на панихиде в Казанском соборе в Москве по убиенному Императору через три дня после екатеринбургского убийства, продолжалось — несмотря на господствовавшую идеологию — на протяжении нескольких десятилетий советского периода нашей истории.

Многие священнослужители и миряне втайне возносили к Богу молитвы о упокоении убиенных страдальцев, членах Царской семьи. В последние годы во многих домах в красном углу можно было видеть фотографии Царской Семьи, во множестве стали распространяться и иконы с изображением Царственных мучеников. Составлялись обращенные к ним молитвословия, литературные, кинематографические и музыкальные произведения, отражающие страдание и мученический подвиг Царской семьи. В Синодальную Комиссию по канонизации святых поступали обращения правящих архиереев, клириков и мирян в поддержку канонизации Царской семьи — под некоторыми из таких обращений стояли тысячи подписей. К моменту прославления Царственных мучеников накопилось огромное количество свидетельств о их благодатной помощи — об исцелениях больных, соединении разобщенных семей, защите церковного достояния от раскольников, о мироточении икон с изображениями Императора Николая и Царственных мучеников, о благоухании и появлении на иконных ликах Царственных мучеников пятен кровавого цвета.

Одним из первых засвидетельствованных чудес было избавление во время гражданской войны сотни казаков, окруженных в непроходимых болотах красными войсками. По призыву священника отца Илии в единодушии казаки обратились с молитвенным воззванием к Царю-мученику, Государю Российскому — и невероятным образом вышли из окружения.

В Сербии в 1925 году был описан случай, когда одной пожилой женщине, у которой двое сыновей погибли на войне, а третий пропал без вести, было видение во сне Императора Николая, который сообщил, что третий сын жив и находится в России — через несколько месяцев сын вернулся домой.

В октябре 1991 года две женщины поехали за клюквой и заблудились в непроходимом болоте. Надвинулась ночь, и болотная трясина могла бы легко затянуть неосторожных путешественниц. Но одна из них вспомнила описание чудесного избавления отряда казаков — и по их примеру стала усердно молить о помощи Царственных мучеников: «Убиенные Царственные мученики, спасите нас, рабу Божию Евгению и Любовь!» Внезапно в темноте женщины увидели светящийся сук от дерева; ухватившись за него, выбрались на сухое место, а затем вышли на широкую просеку, по которой дошли до деревни. Примечательно, что вторая женщина, также свидетельствовавшая об этом чуде, была в то время еще далеким от Церкви человеком.

Учащаяся средней школы из города Подольска Марина — православная христианка, особо почитающая Царскую Семью — чудесным заступничеством Царских детей была избавлена от хулиганского нападения. Нападавшие трое молодых людей хотели затащить ее в машину, увезти и обесчестить, но внезапно в ужасе бежали. Позднее они признались, что увидели Императорских детей, которые заступились за девушку. Это произошло накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы в 1997 году. Впоследствии стало известно, что молодые люди покаялись и в корне изменили свою жизнь.

Датчанин Ян-Майкл в течение шестнадцати лет был алкоголиком и наркоманом, причем пристрастился к этим порокам с ранней молодости. По совету добрых знакомых в 1995 году он отправился в паломническую поездку по историческим местам России; попал он и в Царское Село. На Божественной литургии в домовой церкви, где некогда молились Царственные Мученики, он обратился к ним с горячей мольбой о помощи — и почувствовал, что Господь избавляет его от греховной страсти. 17 июля 1999 года он принял православную веру с именем Николай в честь святого Царя-мученика.

Московский врач Олег Бельченко 15 мая 1998 года получил в подарок икону Царя-мученика, перед которой практически ежедневно молился, и в сентябре стал замечать на иконе небольшие пятна кровавого цвета. Олег принес икону в Сретенский монастырь; во время молебна все молящиеся почувствовали от иконы сильное благоухание. Икона была перенесена в алтарь, где находилась в течение трех недель, причем благоухание не прекращалось. Позднее икона побывала в нескольких московских храмах и монастырях; было многократно засвидетельствовано мироточение от этого образа, свидетелями которого были сотни прихожан. В 1999 году чудесным образом у мироточивой иконы Царя-мученика Николая II исцелился от слепоты 87-летний Александр Михайлович: сложная глазная операция почти не помогла, но когда он с горячей молитвой приложился к мироточивой иконе, а служивший молебен священник покрыл его лицо полотенцем со следами мира, наступило исцеление — зрение вернулось. Мироточивая икона побывала в ряде епархий — Ивановской, Владимирской, Костромской, Одесской… Везде, где побывала икона, были засвидетельствованы многочисленные случаи ее мироточения, а двое прихожан одесских храмов сообщили о исцелении от болезни ног после молитвы перед иконой. Из Тульчинско-Брацлавской епархии сообщили о случаях благодатной помощи по молитвам пред этой чудотворной иконой: от тяжелого гепатита была исцелена раба Божия Нина, получила исцеление сломанной ключицы прихожанка Ольга, от тяжелого поражения поджелудочной железы исцелилась раба Божия Людмила.

Во время Юбилейного Архиерейского Собора прихожанки строящегося в Москве храма в честь преподобного Андрея Рублева собрались для совместной молитвы Царственным мученикам: один из приделов будущего храма планируется освятить в честь новомучеников. При чтении акафиста молящиеся почувствовали сильное благоухание, исходившее от книг. Это благоухание продолжалось в течение нескольких дней.

К Царственным страстотерпцам многие христиане обращаются ныне с молитвой о укреплении семьи и воспитании детей в вере и благочестии, о сохранении их чистоты и целомудрия — ведь во время гонений Императорская семья была особенно сплоченной, пронесла несокрушимую веру православную чрез все скорби и страдания.

Память святым страстотерпцам Императору Николаю, Императрице Александре, их чадам – Алексию, Ольге, Татиане, Марии и Анастасии совершается в день их убиения 4 (17) июля, и в день соборной памяти новомучеников и исповедников Российских 25 января (7 февраля), если этот день совпадает с воскресным днем, а если не совпадает, то в ближайшее воскресение после 25 января (7 февраля).

Источник: сайт православие.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Святитель Филипп, митрополит Московский и всея Руси

вятитель Филипп, Митрополит Московский, в миру Феодор, происходил из знатного боярского рода Колычевых, занимавших видное место в Боярской думе при дворе московских государей. Он родился в 1507 году. Его отец, Степан Иванович, “муж просвещенный и исполненный ратного духа”, попечительно готовил сына к государственному служению. Благочестивая Варвара, мать Феодора, кончившая свои дни в иночестве с именем Варсонофия, сеяла в душе его семена искренней веры и глубокого благочестия. Юный Феодор Колычев прилежал к Священному Писанию и святоотеческим книгам, на которых зиждилось старинное русское просвещение, совершавшееся в Церкви и в духе Церкви. Великий князь Московский, Василий III Иоаннович, отец Иоанна Грозного, приблизил ко двору молодого Феодора, которого, однако, не манила придворная жизнь. Сознавая ее суетность и греховность, Феодор всё глубже погружался в чтение книг и посещение храмов Божиих. Жизнь в Москве угнетала молодого подвижника, душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного уединения. Искренняя привязанность к нему юного княжича Иоанна, предвещавшая большое будущее на поприще государственного служения, не могла удержать в граде земном взыскующего Града Небесного.

В воскресный день, 5 июня 1537 года, в храме, за Божественной литургией, Феодору особенно запали в душу слова Спасителя: “Никто не может работать двум господам” (Мф. 6, 24), решившие его дальнейшую судьбу. Усердно помолившись Московским чудотворцам, он, не прощаясь с родными, тайно, в одежде простолюдина покинул Москву и некоторое время укрывался от мира в деревне Хижи, близ Онежского озера, добывая пропитание пастушескими трудами. Жажда подвигов привела его в знаменитый Соловецкий монастырь на Белом море. Там он исполнял самые трудные послушания: рубил дрова, копал землю, работал на мельнице. После полутора лет искуса игумен Алексий, по желанию Феодора, постриг его, дав в иночестве имя Филипп и вручив в послушание старцу Ионе Шамину, собеседнику преподобного Александра Свирского (+ 1533; память 30 августа). Под руководством опытных старцев инок Филипп возрастает духовно, усиливает пост и молитву. Игумен Алексий посылает его на послушание в монастырскую кузницу, где святой Филипп с работой тяжелым молотом сочетает делание непрестанной молитвы. К началу службы в храме он всегда являлся первым и последним выходил из него. Трудился он и в хлебне, где смиренный подвижник был утешен небесным знамением. В обители показывали после образ Богоматери “Хлебенный”, чрез который Заступница Небесная явила Свое благоволение смиренному Филиппу-хлебнику. По благословению игумена, святой Филипп некоторое время проводит в пустынном уединении, внимая себе и Богу.

В 1546 году в Новгороде Великом архиепископ Феодосий посвятил Филиппа во игумена Соловецкой обители. Новопоставленный игумен старался всеми силами поднять духовное значение обители и ее основателей – преподобных Савватия и Зосимы Соловецких (память 27 сентября, 17 апреля). Он разыскал образ Божией Матери Одигитрии, принесенный на остров первоначальником Соловецким, преподобным Савватием, обрел каменный крест, стоявший когда-то перед келлией преподобного. Были найдены Псалтирь, принадлежавшая преподобному Зосиме (+ 1478), первому игумену Соловецкому, и ризы его, в которые с тех пор облачались игумены при службе в дни памяти чудотворца. Обитель духовно возрождалась. Для упорядочения жизни в монастыре был принят новый устав. Святой Филипп построил на Соловках два величественных храма – трапезный храм Успения Божией Матери, освященный в 1557 году, и Преображения Господня. Игумен сам работал как простой строитель, помогая класть стены Преображенского собора. Под северной папертью его он ископал себе могилу, рядом с могилой своего наставника, старца Ионы. Духовная жизнь в эти годы процветает в обители: учениками святого игумена Филиппа были и при нем подвизались среди братии преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские (память 3 июля), Вассиан и Иона Пертоминские (память 12 июня).

Для тайных молитвенных подвигов святой Филипп часто удалялся на безмолвие в глухое пустынное место, за две версты от монастыря, получившее впоследствии название Филипповой пустыни.

Но Господь готовил святого угодника для иного служения и иного подвига. В Москве о соловецком отшельнике вспомнил любивший его когда-то в отроческие годы Иоанн Грозный. Царь надеялся, что найдет в святителе Филиппе верного сподвижника, духовника и советника, который по высоте монашеской жизни ничего общего не будет иметь с мятежным боярством. Святость митрополита, по мнению Грозного, должна была одним кротким духовным веянием укротить нечестие и злобу, гнездившуюся в Боярской думе. Выбор первосвятителя Русской Церкви казался ему наилучшим.

Святитель долго отказывался возложить на себя великое бремя предстоятеля Русской Церкви. Духовной близости с Иоанном он не чувствовал. Он пытался убедить царя уничтожить опричнину, Грозный же старался доказать ему ее государственную необходимость. Наконец, Грозный царь и святой митрополит пришли к уговору, чтобы святому Филиппу не вмешиваться в дела опричнины и государственного управления, не уходить с митрополии в случаях, если царь не сможет исполнить его пожеланий, быть опорой и советником царя, как были опорой московских государей прежние митрополиты. 25 июля 1566 года свершилось посвящение святого Филиппа на кафедру Московских Святителей, к сонму которых предстояло ему вскоре присоединиться.

Иоанн Грозный, один из величайших и самых противоречивых исторических деятелей России, жил напряженной деятельной жизнью, был талантливым писателем и библиофилом, сам вмешивался в составление летописей (и сам внезапно оборвал нить московского летописания), вникал в тонкости монастырского устава, не раз думал об отречении от престола и монашестве. Каждый шаг государственного служения, все крутые меры, предпринятые им для коренной перестройки всей русской государственной и общественной жизни, Грозный стремился осмыслить как проявление Промысла Божия, как действие Божие в истории. Его излюбленными духовными образцами были святой Михаил Черниговский (память 20 сентября) и святой Феодор Черный (память 19 сентября), воины и деятели сложной противоречивой судьбы, мужественно шедшие к святой цели, сквозь любые препятствия, встававшие пред ними в исполнении долга перед Родиной и перед Святой Церковью. Чем сильнее сгущалась тьма вокруг Грозного, тем решительнее требовала его душа духовного очищения и искупления. Приехав на богомолье в Кириллов Белозерский монастырь, он возвестил игумену и соборным старцам о желании постричься в монахи. Гордый самодержец пал в ноги настоятелю, и тот благословил его намерение. С тех пор всю жизнь, писал Грозный, “мнится мне, окаянному, что наполовину я уже чернец”. Сама опричнина была задумана Грозным по образу иноческого братства: послужив Богу оружием и ратными подвигами, опричники должны были облачаться в иноческие одежды и идти к церковной службе, долгой и уставной, длившейся от 4 до 10 часов утра. На “братию”, не явившуюся к молебну в четыре часа утра, царь-игумен накладывал епитимию. Сам Иоанн с сыновьями старался усердно молиться и пел в церковном хоре. Из церкви шли в трапезную, и пока опричники ели, царь стоял возле них. Оставшиеся яства опричники собирали со стола и раздавали нищим при выходе из трапезной. Слезами покаяния Грозный, желая быть почитателем святых подвижников, учителей покаяния, хотел смыть и выжечь грехи свои и своих соратников, питая уверенность, что и страшные жестокие деяния вершатся им ко благу России и торжеству Православия. Наиболее ярко духовное делание и иноческое трезвение Грозного раскрывается в его “Синодике”: незадолго до смерти по его велению были составлены полные списки убиенных им и его опричниками людей, которые были затем разосланы по всем русским монастырям. Весь грех перед народом Иоанн брал на себя и молил святых иноков молить Бога о прощении его исстрадавшейся души.

Самозванное иночество Грозного, мрачным игом тяготевшее над Россией, возмущало святителя Филиппа, считавшего, что нельзя смешивать земного и небесного, служения креста и служения меча. Тем более, что святой Филипп видел, как много нераскаянной злобы и ненависти скрывается под черными шлыками опричников. Были среди них и просто убийцы, очерствевшие в безнаказанном кровопролитии, и мздоимцы-грабители, закоренелые в грехе и преступлении. Попущением Божиим история часто делается руками нечестивцев, и как бы ни желал Грозный обелить пред Богом свое черное братство, кровь, пролитая его именем насильниками и изуверами, взывала к небу.

Святитель Филипп решился противостать Грозному. Это было связано с новой волной казней в 1567 – 1568 годах. Осенью 1567 года, едва царь выступил в поход на Ливонию, как ему стало известно о боярском заговоре. Изменники намеревались захватить царя и выдать польскому королю, уже двинувшему войска к русской границе. Иоанн Грозный сурово расправился с заговорщиками и вновь пролил много крови. Грустно было святому Филиппу, но сознание святительского долга понуждало его смело выступить в защиту казненных. Окончательный разрыв наступил весной 1568 года. В Неделю Крестопоклонную, 2 марта 1568 года, когда царь с опричниками пришел в Успенский собор, как обычно, в монашеских облачениях, святитель Филипп отказался благословить его, но стал открыто порицать беззакония, творимые опричниками: “учал митрополит Филипп с государем на Москве враждовати об опричнине”. Обличение Владыки прервало благолепие церковной службы. Грозный в гневе сказал: “Нам ли противишься? Увидим твердость твою! – Я был слишком мягок с вами”, – добавил царь, по свидетельству очевидцев.

Царь стал проявлять еще большую жестокость в преследовании всех противившихся ему. Казни следовали одна за другой. Участь святителя-исповедника была решена. Но Грозный хотел соблюсти канонический порядок. Боярская дума послушно вынесла решение о суде над Главой Русской Церкви. Над Митрополитом Филиппом был устроен соборный суд в присутствии поредевшей Боярской думы. Нашлись лжесвидетели: к глубокой скорби святителя, это были иноки из возлюбленной им Соловецкой обители, его бывшие ученики и постриженики. Святого Филиппа обвиняли во множестве мнимых преступлений, до колдовства включительно. “Я – пришелец на земле, как и все отцы мои, – смиренно отвечал святитель, – готов страдать за истину”. Отвергнув все обвинения, святой страдалец пытался прекратить суд, объявив о добровольном сложении митрополичьего сана. Но отречение его не было принято. Мученика ждало новое поругание. Уже по вынесении приговора о пожизненном заточении в темнице, святого Филиппа заставили служить Литургию в Успенском соборе. Это было 8 ноября 1568 года. В середине службы в храм ворвались опричники, всенародно зачитали соборное осуждение, порочившее святителя, сорвали с него архиерейское облачение, одели в рубище, вытолкали из храма и на простых дровнях отвезли в Богоявленский монастырь. Мученика долго томили в подвалах московских монастырей, ноги старца забивали в колодки, держали его в оковах, накидывали на шею тяжелую цепь. Наконец, отвезли в заточение в Тверской Отрочь монастырь. Там год спустя, 23 декабря 1569 года, святитель принял мученическую кончину от руки Малюты Скуратова. Еще за три дня святой старец предвидел окончание своего земного подвига и причастился Святых Тайн. Мощи его были преданы земле первоначально там же, в монастыре, за алтарем храма. Позже совершилось перенесение их в Соловецкую обитель (11 августа 1591) и оттуда – в Москву (3 июля 1652).

Память святителя Филиппа праздновалась Русской Церковью с 1591 года в день его мученической кончины – 23 декабря. С 1660 года празднование было перенесено на 9 января.

Источник: сайт православие.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

Иоанн Большой Колпак Христа ради юродивый, Московский чудотворец

Блаженный Иоанн, Христа ради юродивый, Московский чудотворец, родился в вологодских пределах в в конце XV — в первой половине ХVI века . В молодости он трудился на солеварнях, где был «водоносцем». С тяжелым трудом святой соединил строгий пост и молитву.

Позже он перешел в Ростов, где начал подвиг юродства. Носил вериги в виде тяжелых железных крестов и на голове большой железный колпак, за что прозван был «Иоанн – Большой колпак». Также он носил на пальцах тесные железные кольца. Питался святой подвижник хлебом и водой один раз в день. Часто бывало так, что блаженный Иоанн выходил на улицу, на народ, полагал на землю колпак и, стоя на нем, подолгу смотрел на солнце и молился. Прохожие смеялись над ним и оскорбляли его, но святой с кротостью и терпением переносил насмешки.

Около 1580 г. посетил блаженного Иринарха, затворника Ростовского (1616 г.; память 13/26 января) и предсказал ему нашествие поляков и их поражение : «Даст тебе Бог поучать людей от востока до запада, наполнять землю учениками, отводить людей от пьянства. За беззаконное же пьянство и разврат Господь Бог нашлет на Русскую землю иноплеменных… Но их Святая Троица Своею силою прогонит».

В Москве  он жил  на улице, без крыши, полуодетый зимой и летом. Носил длинные волосы . Посты его были суровы и молитва непрестанна. Он был в дружбе с разными подвижниками.  Его поведение было вызовом мирскому самодовольству, поступки и порой загадочные слова намекали на скрытую повседневную жизнь. Блаженный Иоанн часто обращался с откровенным или обличительным словом к сильным мира сего, его знали даже и цари, терпя от него то, что не вынесли бы от другого. Даже самому царю Борису Годунову часто говорил слова: «Умная голова, разбирай Божьи дела. Бог долго ждет, да больно бьет».
В Москве ходил босой и почти нагой даже в самые лютые морозы, предсказывал большие беды России, смутное время и нашествие поляков, говоря, что «в Москве будет много видимых и невидимых бесов».

Однажды блаженный Иоанн пришел в Калугу. В течение целого дня он бегал по улицам и кричал: «Железные ворота, железные ворота!» Горожане поняли, что это предупреждение, и снесли все свое имущество в амбары с железными воротами. На другой день вспыхнул пожар. Весь город сгорел, но никто разорен не был.
Перед смертью святой Иоанн указал себе могилу у храма Покрова на Рву, впоследствии названного собором Василия Блаженного. Готовя себя к погребению, он снял вериги и трижды облился водой.

Перед самой смертью († 1589) у блаженного открылся дар исцелений. Так, однажды на пути из храма исцелил не владевшего ногой человека: блаженный как бы нечаянно наступил на ногу, и она стала здорова.
Святой заповедал совершить погребение не ранее третьего дня. Затем он лег на лавку, просил у всех прощение и завещал отнести свое тело к гробу бла¬женного Василия в Покровский храм. С этими словами блаженный Иоанн мирно преставился к Богу 3 июля 1589 (1590) года. Во время его погребения исцелился человек, двадцать лет страдавший глазной болезнью.

О подвигах его знали многие современники. По указу царя Феодора Иоанно¬вича было совершено торжественное погребение блаженного Иоанна. Однако само погребение совершалось не в указанный блаженным день, а раньше. Гос¬подь попустил в наказание за неисполнение завета Своего угодника во время богослу¬жения случиться сильной грозе с  молниями, так что в Покровском храме опалились некоторые иконы и даже пострадали несколько клириков и мирян. Во время погребения и позднее многие болящие получали исцеление по молитвам блаженного Иоанна. Блаженный Иоанн являлся и больным, находив¬шимся далеко от Москвы, и они выздоравливали.

Вскоре после блаженной кончины святого Иоанна, Московского чудотворца, были составлены житие и служба. Мощи святого были обретены нетленными 12 июня 1672 года и погребены под спудом в приделе Рождества Пресвятой Бого¬ро¬дицы в Покровском соборе. А 17 января 1916 года этот придел был переименован во имя блаженного Иоанна, Христа ради юродивого, Московского чудотворца. Память святого совершается в день его блаженной кончины.

Тропарь
Иже Христа ради, волею оставив свое отечество — град Вологду/ и вся красная мира сего возненавидев,/ желанием духовным вселился еси во град Ростов/ и, яко в пустыни скитался в нем,/ гладом, и жаждею и безмерною тяготою плоть свою изнуряя,/ и работая Господеви день и нощь,/ в посте и молитве пребывая в притворе церковнем,/ власы же главы своей пеплом и смолою удручая,/ и, ревнуя Василию блаженному,/ пришел еси в царствующий град Москву/ и в целомудрии и терпении течение добре скончав,/ преселился еси к вечным обителем,/ чудес лучи испущая,/ преблаженне Иоанне, отче наш,/ моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак
Иже Христа ради наложивый на себя мудростию юродство,/ образом буйства зрим от человек,/ умныма же крылома горе возлетая,/ все тело свое веригами обязал,/ яко злато многоценное, соблюдеся в народе,/ очистив ум от страстей,/ веселием духовным прешел еси море мятежнаго сего жития,/ обрете светлость жизни вечныя,/ молим тя, блаженне Иоанне,/ молися прилежно Христу Богу нашему/ сохранитися нам от всякаго навета/ и злых обстояний видимых и невидимых враг, да зовем ти:/ радуйся, многострадально, яко да молитвами твоими направляеми,/ предстоя присно с нами,/ в Троице славимому Богу поем Ему: аллилуйя.

Мария Пронина
Автор-составитель

 

Источник: сайт благовест.кофе.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

 

 

 

 

Перенесение мощей свт. Филиппа, митр. Московского, всея России чудотворца (1652)

Святой Филипп (в миру Феодор) происходил из знатного рода бояр Колычевых. Феодор был первенец боярина и его богобоязненной супруги Варвары. С ранних лет Феодор, по выражению жизнеописателя, с сердечной любовью прилепился к богодухновенным книгам, отличался кротостью и степенностью и чуждался забав. По высокому своему происхождению он часто бывал в царском дворце. Его кротость и благочестие оставили сильное впечатление в душе его сверстника, царя Иоанна.

По примеру своего отца, Феодор начал военную службу, и его ожидало блестящее будущее, но сердце его не лежало к благам мира. Против обычая времени он медлил жениться до 30-летнего возраста. Один раз в церкви, в воскресный день, сильно подействовали на него слова Спасителя: «Никто не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть» (Матф. 4, 24). Услышав в них свое призвание к иночеству, он тайно от всех, в одежде простолюдина, оставил Москву и направился в Соловецкую обитель. Здесь в течении девяти лет он безропотно нес тяжкие труды послушника, работал, как простой селянин, то на огороде, то в кузнице и пекарне. Наконец, по общему желанию братии, был поставлен в пресвитера и игумена.

В этом сане он ревностно заботился о благосостоянии обители в материальном, а больше — в нравственном отношении. Он соединил озера каналами и осушил болотные места для сенокосов, провел дороги в местах прежде непроходимых, завел скотный двор, улучшил соляные варницы, воздвиг два величественных собора — Успенский и Преображенский и другие храмы, устроил больницу, учредил скиты и пустыни для желающих безмолвия и сам по временам удалялся в одно уединенное место, известное в дореволюционное время под именем Филипповой пустыни. Он написал для братии новый устав, в котором начертал образ трудолюбивой жизни, запрещающий праздность.

Игумена Филиппа вызвали в Москву для духовного совета, где при первом же свидании с царем, он узнал, что для него назначена кафедра митрополита. Со слезами он умолял Иоанна: «Не разлучай меня с моей пустыней; не вручай малой ладье бремени великого». Иоанн был непреклонен и поручил архиереям и боярам убедить Филиппа к принятию митрополии. Филипп согласился, но требовал уничтожения опричнины. Архиереи и бояре уговаривали Филиппа не настаивать усиленно на этом требовании из уважения к самодержавию царя и смиренно принять сан. Филипп уступил воле царя, видя в ней Божие избрание.

В первое время святительства Филиппа (1567–1568 гг.) утихли ужасы опричнины, но так было недолго. Опять начались грабежи и убийства мирных граждан. Филипп несколько раз в уединенных беседах с царем старался вразумить его, но видя, что убеждения не помогают, решился действовать открыто.

21 марта (1568 г.) в крестопоклонную неделю, перед началом литургии, митрополит стоял на возвышении посреди храма. Вдруг в церковь входит Иоанн с толпой опричников. Все они и сам царь были в высоких черных шлыках, в черных рясах, из-под которых блестели ножи и кинжалы. Иоанн подошел к святителю со стороны и три раза наклонял свою голову для благословения. Митрополит стоял неподвижно, устремив свой взор на икону Спасителя. Наконец бояре сказали: «Владыка святый! Царь требует твоего благословения». Святитель обернулся к Иоанну, как бы не узнавая его, и сказал: «В этой одежде странной я не узнаю царя православного, не узнаю его и в делах царства. Благочестивый, кому поревновал ты, исказив таким образом твое благолепие? С тех пор, как светит солнце на небе, не слыхано, чтобы благочестивые цари возмущали собственную державу… У татар и язычников есть закон и правда, а у нас их нет. Мы, государь, Богу приносим бескровную жертву, а за алтарем льется невинная кровь христиан. Не скорблю о тех, которые, проливая свою невинную кровь, сподобляются доли святых мучеников; о твоей бедной душе страдаю. Хотя и образом Божиим почтен ты, однако ж, смертный человек, и Господь взыщет все от руки твоей».

Иоанн кипел гневом, шептал угрозы, стучал жезлом о плиты помоста. Наконец воскликнул: «Филипп! Или нашей державе ты смеешь противиться? Посмотрим, увидим, велика ли твоя крепость». — «Царь благий, — ответил святитель, — напрасно ты меня устрашаешь. Я пришелец на земле, подвизаясь за истину, и никакие страдания не заставят меня умолкнуть». Страшно раздраженный, Иоанн вышел из церкви, но затаил злобу до времени.

28 июля, в праздник Смоленской иконы Божией Матери, именуемой Одигитрия, святитель Филипп служил в Новодевичьем монастыре и совершал крестный ход вокруг стен монастыря. Там был и царь, окруженный опричниками. Во время чтения Евангелия, святитель заметил опричника, стоявшего позади царя в татарской шапке, и указал на него Иоанну. Но виновный поспешил снять и спрятать шапку. Тогда опричники обвинили митрополита в том, будто он сказал неправду, с целью унизить царя перед народом. Тогда Иоанн велел судить Филиппа. Нашлись клеветники с ложными обвинениями против святителя, которому не дали возможности изобличить их, и он был осужден на лишение кафедры.

8 ноября, в праздник архангела Михаила, святитель в последний раз служил в Успенском соборе; и он так же, как и в день обличения царя Иоанна Грозного, стоял на кафедре. Вдруг отворились церковные двери, вошел боярин Басманов в сопровождении толпы опричников и велел прочесть бумагу, в которой изумленному народу объявляли, что митрополит лишается сана. Тотчас же опричники сорвали со святителя облачение и, одев в оборванную монашескую рясу, вывели его вон из храма, посадили на дровни и с ругательствами повезли в один из московских монастырей. Говорили, что царь хотел было сжечь исповедника Христова на костре и только по просьбе духовенства определили ему пожизненное заточение. В то же время он казнил многих родственников Филиппа. Голову одного из них, особенно любимого Филиппом племянника, Ивана Борисовича Колычева, Грозный послал святителю. С благоговением принял ее святитель Филипп, положил и, земно поклонившись, поцеловал и сказал: «Блажен его же избрал и приял еси Господи»,— и возвратил пославшему. Народ с утра до вечера толпился вокруг обители, желая увидеть хоть тень славного святителя, и рассказывал о нем чудеса. Тогда Иоанн велел перевести его в Тверской Отрочь монастырь.

Год спустя царь со всей дружиной двинулся против Новгорода и Пскова и отправил впереди себя опричника Малюту Скуратова в Отрочь монастырь. Святой Филипп за три дня предсказал о предстоявшей своей кончине и приготовился к ней принятием Святых Таин. Малюта с лицемерным смирением подошел к святителю и просил благословения царю. «Не кощунствуй, — сказал ему святой Филипп, — а делай то, зачем пришел». Малюта бросился на святителя и задушил его. Тотчас же вырыли могилу и опустили в нее священномученика на глазах Малюты (23 декабря 1569 г.) Мощи святителя Филиппа почивали в московском Успенском соборе, который был свидетелем его величайшего подвига.

Источник: сайт православие.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org

15 июля (01 июля) – день памяти Св. Иувеналия Аляскинского, первомученика Американского

Иувеналий (Говорухин), Аляскинский (1761 – 1796), иеромонах, миссионер, первомученик Американский

Память 2 июля, в Соборе Валаамских святых, в Соборе всех святых Аляски, в Соборе первомучеников Американской земли

В миру Говорухин Яков Фёдоров, родился в 1761 году в Екатеринбурге в семье шихтмейстера (горного чиновника 14-го класса), работавшего на Нерчинских заводах. Брат иеродиакона Стефана.

В 1784 году Яков Говорухин был зачислен в армию в чине «инженерного прапорщика», служил на Колывано-Воскресенских заводах и рудниках.

В 1791 году был уволен “на собственное пропитание”, поступил в Спасо-Преображенский Валаамский монастырь.

После учреждения в 1793 году Северо-американской кадьякской духовной миссии во главе с архим. Иоасафом (Болотовым) Яков Говорухин был рекомендован для участия в ней в сане иеродиакона, но митр. Новгородский и Санкт-Петербургский Гавриил (Петров) указал рукоположить его во иеромонаха.

25 мая 1793 году Яков был пострижен в монашество с именем в честь свт. Иувеналия, патриарха Иерусалимского.

В состав миссии вошел также родной брат Иакова Михаил Фёдоров Говорухин, послушник Коневского монастыря, ранее служивший «унтер-шихтмейстером» на Нерчинских заводах. Путь к месту расположения миссии проходил через Иркутск, где по просьбе архим. Иоасафа послушник Михаил 20 апреля 1794 года был пострижен в монашество с именем Стефан и 30 апреля рукоположен во иеродиакона.

По отзыву архим. Иоасафа, “Ювеналий… довольно рачителен, а брат его… отец Стефан, хотя и молодой человек, но такой добрый, простонравный, услужливый и умный, что хотя бы из Валаамского братства выбрать, так и днем с огнем наищешься столь способного по здешнему месту”. В другом письме архим. Иоасаф называл Иувеналия “добрым человеком”. Из Иркутска миссионеры отправились по Лене до Якутска, а затем до Охотска, откуда отплыли в Америку.

24 сентября 1794 года миссионеры прибыли на остров Кадьяк, к востоку от полуострова Аляска. В течение двух месяцев Иувеналий вместе с бывшим насельником Коневского монастыря иером. Макарием и толмачами объехали весь остров (один по северному, другой – по южному берегу) и крестили всех местных жителей – кадьякских алеутов. Иером. Иувеналий и иеродиак. Стефан (Говорухин) участвовали также в строительстве первого деревянного храма в честь Воскресения Христова, совершали богослужения в Павловской Гавани. Один из инициаторов миссии, купец Г. И. Шелихов, намеревался найти в колониях инженера-фортификатора. Но за неимением такового советовал главному правителю русских поселений в Америке А. А. Баранову привлекать для консультаций при планировании крепостей иером. Иувеналия и иеродиак. Стефана, “яко людей, служивших в горных заводах, когда были они в светской жизни, и, следовательно, знающих науки математические… геодезию и архитектуру”.

Прп. Герман Аляскинский в письме валаамскому игум. Назарию (Кондратьеву) передал свидетельство о том, что иеромонахи Макарий и Иувеналий “горели наибольшей ревностью” в деле крещения местного населения и спорили между собой, желая отправиться на Аляску. Передвигались они на байдарках, “малейших кожаных лодочках, невзирая на все морские опасности”. Прп. Герман описал и предполагаемый маршрут о. Иувеналия: “В скором времени отправится отец Ювеналий на матерую, начиная с Кенайской губы – в Чугачи, Алегмют, дальние Колоши и другие многие языки, даже до Чилхата” [3].

Иером. Иувеналий был назначен в новое поселение в зал. Якутат (Беринга), в северо-восточной части зал. Аляска, где архим. Иоасаф предполагал устроить не только храм, но и монастырь. Но до цели о. Иувеналий так и не добрался. Капитан Г. Л. Прибылов, ссылаясь на недостаток пресной воды, развернул судно «Три святителя» обратно, к Кадьяку, по дороге остановившись в гавани Нучек на одноименном острове (ныне Хинчинбрук) в вост. части Чугацкого (Чугачского) зал. (ныне зал. Принс-Уильям). На Якутат следом поехали архим. Иоасаф с Барановым.

Иером. Иувеналий остался в Нучеке, где никто из священников ранее не бывал, провел зиму 1795/96 г. в редуте святых Константина и Елены (Константиновском). По некоторым сведениям, его задачей было “успокоение мятущегося бунтующего… народа”. Он крестил 746 чугачей. С острова Нучек он перешел на Кенайский полуостров Аляски, где также стал первым миссионером, совершал богослужения в Николаевском редуте – крепости, построенной русскими в 1791 году на северо-западном побережье полуострова. Иером. Иувеналий “переносил обиды, терпел нужды голода и холода и многих обратил к познанию веры” [4], в т. ч. тойона – племенного вождя.

Летом 1796 года о. Иувеналий пробрался в сев. области Аляски, к оз. Илиамна (оз. Шелихова), где, согласно сведениям, приводимым некоторыми авторами XIX в. [5], и в том же году принял мученическую кончину. Баранов в письме Ларионову от 24 июля 1800 года также называл места, где «потерялся» о. Иувеналий,- оз. Илиамна и р. Квичак, вытекающая из него и впадающая «в северное позад Аляксы море».

Отношения миссии с руководством Российско-американской компании были сложными, и миссия не пользовалась охраной с ее стороны. “Я слыхал от некоторых, – писал архим. Иоасаф (Болотов) Шелихову 18 мая 1795 года, – что Баранов со своими бунтовщиками нередко поговаривает: нам бы-де как отправить на тот свет архимандрита да Ювеналия, а прочих как мух придавим” [7]. Сторонник Баранова, один из основателей Российско-американской компании, Н. П. Резанов, в свою очередь считал туземцев неподготовленными к принятию христианства, особо отмечал незнание миссионерами их языка. Он писал о кончине о. Иувеналия (6 ноября 1805), не сдерживая досады:

“На полуострове Аляске завелся было на… Илямне… торг с горными народами, великие пользы открывавший, монах Ювеналий тотчас улетел туда для проповеди, крестил их насильно, венчал, отнимал девок у одних и отдавал другим. Американцы все буйство его и даже побои долго сносили, но наконец опомнились, что от этого урода и избавиться можно и, посоветовавшись между собой, кончили тем, что убили преподобного, да об нем и жалеть бы нечего, но принесли в жертву ожесточению своему и всю артель русских и кадьякцев, не оставя ни одного живого”.

Согласно справке о хозяйственной деятельности компании Шелихова,

летом 1796 года иером. Иувеналий, “не испросив позволения от начальника своего, епископа (тогда еще архимандрита – ред.) Иоасафа, пустился разъезжать по северной части берегов матерой земли и далеко за Аляскою с тремя промышленниками и несколькими новокрещеными из кенайцев. Убит от тамошних, нам еще не мирных народов”.

Существует несколько версий обстоятельств смерти о. Иувеналия.

Первая связывает его кончину с распространением им христианской морали среди танаинов (Denaína) или юппик-эскимосов. После крещения одного племени о. Иувеналий запретил туземцам иметь по несколько жен и, кроме того, возвращаясь, убедил старейшину отдать ему всех детей для обучения в школе на Кадьяке. Когда о. Иувеналий ушел с детьми, его противники устроили погоню. Они догнали миссионера. Несмотря на то что отец иеромонах имел при себе оружие, “не хотел он ни бежать от них, ни защищаться, но с полным самоотвержением покорился Промыслу, прося их только об оказании пощады спутникам своим. Просьбу эту злодеи исполнили”. Индейцы жестоко избили о. Иувеналия, забрали детей и отправились обратно. Но иеромонах вдруг поднялся и с крестом в руках пошел за удалявшимися мучителями. Увидев это, туземцы стали с еще большей жестокостью бить миссионера. Как только они отошли, он вновь поднялся и последовал за ними. Тогда язычники “искрошили его в куски” и зарыли. Но на месте погребения столб пламени или дыма, “подъемлющийся в недосязаемую взорам высоту, свидетельствовал о невинно пролитой крови”.

В ином варианте повествования передан рассказ местных жителей русским матросам: “Он обращал нас к своему Богу, а мы… привязали его к дереву; но уже, совсем мертвый, три раза восставал и снова начинал убеждать нас, доколе, наконец, не отдали мы его на съедение нашим соседям”. Эта версия обстоятельств гибели иером. Иувеналия – наиболее ранняя, но каннибализм не был свойствен местным жителям.

Согласно другой версии, о. Иувеналия, ориентируясь на голоса людей, подошел к лагерю одного из воюющих племен в районе оз. Илиамна. Стражники, заметив приближающегося человека, посчитали его неприятелем и, приняв в сильном тумане крест в его руках за оружие (или восприняв крестное знамение как жест агрессии), стали стрелять.

Согласно рассказу 104-летнего местного жителя, записанному миссионером диак. Василием Орловым, и другим источникам, о. Иувеналий отправился на север, прошел вдоль р. Нушагак и от верховьев р. Кускоквим (Кускокуим) по ее течению вышел на юго-запад Аляски, побережье Берингова м. к зал. Кускоквим. У пос. Куинхагак (Квингагах, Квынкхак, ныне Кинегнак) он погиб от копий и стрел эскимосов-юппиков Центральной Аляски, которые действовали по наущению шамана. Убили и провожатого (провожатых) из числа танаинов. Когда шаман или колдун после убийства священномученика надел на себя его крест, то уже не мог совершать языческие обряды и признал силу креста. Именно это место гибели миссионера, а не окрестности оз. Илиамна, является наиболее вероятным, как показал в неопубликованной работе финский исследователь П. Халламаа.

Местные предания сообщают также, что тело священника было похоронено в горах [12].

По дороге к Кускоквиму, на оз. Тугияк (Тогиак), в сев. части Бристольского зал. Берингова моря, штурман И. Я. Васильев в 1829 году видел у многих аборигенов медные образа и крест, которые, по его предположению, достались им от о. Иувеналия, “убитого от сего народа около 1796 г. близ селения Квинты” (Кинегнак).

Осенью 1799 году в Охотском море при кораблекрушении погиб иеродиак. Стефан (Говорухин).

Считается, что за время служения иеромонахи Иувеналий и Макарий крестили более 5000 туземцев Русской Америки. После мученической кончины Иувеналия в Николаевском редуте стали совершаться богослужения два раза в месяц. В 1848 году по инициативе свт. Иннокентия (Вениаминова) там была построена церковь в честь Успения Пресв. Богородицы.

Крайне сомнительна подлинность “ежедневного журнала” – дневника о. Иувеналия, обнаруженного в Калифорнийском университете в Беркли, который, вероятно, является подделкой, написанной неким Иваном Петровым.

В 1980 году иером. Иувеналий и отрок Петр Алеут по инициативе Григория (Афонского), еп. Ситкинского и Аляскинского, прославлены как местночтимые святые Аляскинской епархии Православной Церкви в Америке. 18 октября 2004 года по благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия II имя св. Иувеналия было включено в Собор Валаамских святых.

Источник: сайт древо-инфо.ру

Православие – Религия России!
Православная Россия
#ПравославнаяРоссия
https://pravoslavnajarossia.org